Николас Сансбери Смит 
Призраки

Адские ныряльщики [= Hell Divers] – 2

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=65492141
«Hell Divers. Адские ныряльщики. Призраки / Н. Смит ; пер. с англ. В. Липки»: АСТ; Москва; 2021
ISBN 978-5-17-136669-8
Аннотация

Десять лет назад Ксавьер «Икс» Родригес покинул корабль, чтобы никогда на него не вернуться. Его воспитанник Тин, теперь известный как Майкл Эверхарт, вырос и сам возглавил отряд хеллдайверов «Хищник».
Пока дайверы совершают опаснейшие прыжки, чтобы удержать корабль в воздухе, капитан Леон Джордан правит «Ульем» железной рукой. На нижних палубах зреет недовольство его строгим режимом, и проходит слух о некоем пророчестве, в котором говорится о том, что надежда найти настоящий дом внизу действительно существует.
Когда с поверхности приходит таинственный сигнал бедствия, перед Майклом и его верной командой начинает распутываться клубок давно похороненных секретов, но капитан Джордан пойдет на все, чтобы сохранить их в тайне.

Николас Смит
Hell Divers. Адские ныряльщики. Призраки

Посвящается Марии… Ты лучшее, что со мной когда-либо случалось.

Чем значительнее трудность, тем больше славы в ее преодолении. Умелые рулевые зарабатывают репутацию в штормах и бурях.
Эпиктет 

Nicholas Sansbury Smith
HELL DIVERS. GHOSTS

Печатается с разрешения издательства Blackstone Publishing и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA.

Copyright © 2017 by Nicholas Sansbury Smith
Cover design by Kathryn Galloway English
© В. Липка, перевод на русский язык
© ООО «Издательство АСТ», 2021

Пролог

Последний человек на Земле знал, что чудовища устроили на него охоту. И неважно, что он уже умер и был обречен на ад: твари все равно от него не отстанут.
По развалинам города их с собакой вели вперед молнии. Они двигались во тьме очень осторожно, его поджарое, все в шрамах тело плотно облегал противорадиационный костюм. Примерно такой же был и на Майлзе, его сибирском хаски.
Пес повернулся на шум, донесшийся из кучи щебня. С нее скатилась бутылка, подпрыгнула и у подножия разбилась вдребезги. По вершине хлестнул ветер, подхватил алюминиевую банку и унес прочь.
Мужчина водил штурмовой винтовкой из стороны в сторону в поисках цели. Видеть тварей он не мог, но чувствовал – они здесь.
Майлз невозмутимо потрусил дальше.
Впереди все было чисто, но человек знал, что дорога коварна. Опасливо ступая по заваленному обломками полю, он медленно скрылся в проходе меж осыпавшимися развалинами городского квартала. Его путь усеивали почерневшие куски железа с кровоподтеками ржавчины. Их зазубренные концы без труда могли пропороть его костюм.
Он остановился и подал Майлзу сигнал замереть. Пес сел, и они застыли, ожидая, когда сполох молнии озарит путь. Человек прекрасно изучил эту дорогу и запомнил, где таятся главные опасности, но каждый его шаг все равно мог обернуться гибелью.
Несколько месяцев назад их чуть не сожрала воронка, лежавшая теперь шагах в пятнадцати от них. Еще через двадцать за ней высилась стена, ощетинившаяся острой арматурой, о которую он до этого уже дважды рвал костюм.
Но наибольшую угрозу – если не считать монстров – несли в себе заросли произраставших здесь ядовитых сорняков. Сколько бы он ни рубил их мачете, они все равно поднимались, еще выше и гуще прежнего. Его их жала только покалечили бы, но вот собаку могли и убить.
Освежеванные железные ребра старого здания озарила вспышка. Свет от нее не пропал зря. Человек никогда не упускал возможности им воспользоваться. Он быстро повел стволом винтовки в стороны в поисках неприятеля, бросил взгляд на смертоносные сорняки, медленно двинулся дальше и исчез в чреве здания.
Над головой боевым барабаном громыхнул гром, подхлестнув его двигаться. Он прислушался, пытаясь определить, не примешиваются ли к нему и другие звуки: топот когтистых лап или, что хуже всего, загробный вой сирен.
Но на этот раз они молчали. То, что на них охотилось сегодня, было монстром совсем другого рода.
Они с Майлзом молча двигались по мертвой, выпотрошенной оболочке строения – того, еще из старого мира. Вокруг костями какой-то гигантской зверюги высились стальные балки. Когда он впервые сюда забрел, то вспомнил о скелетах динозавров, которых видел в детских книгах.
Следующий разряд молнии выхватил из мрака две кучки окаменелых костей, на этот раз уже настоящих. Впереди в позе зародышей свернулись в грязи два человека. Скелет побольше прижимал к себе маленький – мать закрыла собой ребенка от взрыва, сровнявшего город с землей сотни лет назад.
При виде этой картины человек попытался понять, чувствует ли он хоть что-то. В мозг хлынули воспоминания, но он их по привычке отогнал. У про́клятых нет права на чувства.
Прежняя жизнь теперь казалась ему бесконечно далекой, и он никак не мог понять, чем заслужил столь страшное наказание. Тогда, два года назад, какая-то его часть даже хотела умереть там, в небе – чтобы его поджарила молния или схватили крылатые охотники. Но у него был Майлз. Пес и мечта – и больше ничего.
Они упорно шли дальше сквозь завалы к той единственной цели, которая постоянно заставляла его нырять во мрак. Сегодня ему в последний раз предстояло проверить, нет ли сообщений по радио. Если на его сигнал бедствия не будет ответа, он, наконец, уйдет из Гадеса.
Два года он надеялся услышать хоть что-нибудь от тех, кто остался в небе. Два года вместе с Майлзом копался в отбросах в поисках еды и всяческих приспособлений, чтобы продержаться до прибытия помощи. Они избегали чудовищ, а когда больше не было сил бежать, вступали с ними в бой.
Время текло незаметно, особенно когда он понятия не имел, день стоит или ночь. Его жизнь проходила во тьме, а от пометок на стене он отказался уже больше года назад. По мере того как дни складывались в месяцы, а месяцы в годы, до него дошло, что от ада спасения нет – и нет выхода из него. Попытайся он сейчас уйти, придется бросить еду, припасы и единственный источник воды. Переход по мертвой пустоши за пределами Гадеса, по всей видимости, будет означать для них обоих смерть.
Время представляло собой все – и вместе с тем ничего. С его неспешным бегом подробности прежней жизни крошились, словно кости, обращавшиеся в прах. Ему все труднее было вспомнить голоса и лица тех, кого он потерял.
Именно так он узнал, что умер. Тело его, может, еще и жило, но одиночество и оторванность от мира убили его душу.
Тем не менее он сохранил в себе что-то человеческое. Возможно, привязанность к Майлзу. Он защищал пса, как когда-то защищал людей.
Через безжалостный мир, который люди когда-то называли домом, его вело и что-то еще. Это было сильнейшее желание бороться, разъедавшее его до мозга костей, подобно раку, и он не мог справиться с ним.
Перед мерцающими кустами Майлз замер. Из тумана потянулись щупальца с усеянными иголками присосками, и человек поманил пса к себе.
Ветер опасно накренил сорняки, и он отошел еще на шаг. Год назад он чуть не умер, когда такое щупальце ужалило его в ногу. У него до сих пор сохранился шрам от присоски – еще одна метка на его израненной плоти.
Он поднял винтовку и еще раз внимательно осмотрелся. Чтобы выжить, нужно всегда быть начеку. У Майлза были чуткие уши и глаза, но обоняние притупляла маска, которую ему приходилось носить.
Человек прислушался, сосредоточенно посмотрел по сторонам и пустил собаку вперед. До бункера «Индастриал Тек Корпорейшн» теперь было недалеко, но он скрывался глубоко в городском чреве.
Молнии вели их вперед, через остовы зданий, напоминавшие скелеты. Мужчина вытащил мачете и стал рубить кусты, что преграждали им путь. Отростки валились на землю и извивались, словно обезглавленные змеи. Он аккуратно вытер о землю липкий сок и вложил клинок в ножны. К новым зарослям они подошли сбоку. Стебли, ощутив их присутствие, мгновенно пробудились, задвигались и мигнули тусклым розовым сиянием. Как и большинство других форм жизни на поверхности, они тоже были плотоядные.
В небе громыхнуло. Человек поднял глаза и посмотрел на вихрь из туч и статического электричества. Шторм набирал силу.
О щиток шлема ударилась капля. В следующее мгновение небо раскололось, обрушив на город стены радиоактивного, кислотного дождя. Напуганный громом Майлз прижался к его ноге.
Человек подумал было вернуться в убежище, но потом все же решил бросить буре вызов. Он почти дошел до того самого места, где год назад нашел Майлза. Они двинулись дальше мимо светящихся кустов, пес трусил рядом, стараясь не отставать. Сияние, пульсировавшее вдоль тропинки, выглядело зловеще, но вместе с тем прекрасно. То, что даже здесь была жизнь, давало надежду на то, что земля, возможно, когда-нибудь вновь зацветет.
Ад не может быть вечным.
Громкий, будто выстрел из дробовика, раскат грома вырвал его из размышлений, молния электрической дугой врезалась в кучу мусора высотой в три этажа на восточной оконечности открытого тоннеля. На глыбы кирпича и арматурные штыри дождем посыпались искры.
Человек сделал шаг вперед, но заметил какое-то движение и замер. Одновременно с ним Майлз припал к земле, чуть прополз и глухо зарычал.
Человеческие глаза видели хуже собачьих, поэтому ему пришлось прищуриться. Дождь колотил вокруг, пока он ждал очередной вспышки света. До того, как полыхнувшая над головой молния выхватила из мрака силуэты городских кварталов, прошло три секунды. Теперь щуриться было не обязательно.
Он инстинктивно опустил палец на спусковой крючок, а когда увидел охотившихся на них тварей, в груди забилось мертвое сердце. Он ошибся. Все это время его преследовали сирены – многие сотни их скользили по кучам строительного мусора.
Так много сирен он еще никогда не встречал.
Человек попытался пошевелиться, однако ноющие мышцы оцепенели. Если в полной неподвижности замереть, то твари, может, их и не найдут. В конечном счете, у него не было ни батарейного блока, ни другого источника энергии, способного их к нему привлечь.
Тяжело сглотнув, он смотрел, как они стаей несутся прямо к ним с псом. Он не мог ни убежать от них, ни всех их одолеть. Гадес, наконец, его победил. Что самое удивительное, перед лицом неминуемой смерти его печалило только одно – Майлз. Смерть собаки будет на его совести.
Кусты вдруг полыхнули ярче, вместо розового засияв жгуче-алым. Сирены взвыли громче и ринулись вперед. Твари явились за растениями, а не за ним.
Их пронзительные вопли перекрыли даже раскаты грома.
От этого звука, сколько он его ни слушал, в жилах по-прежнему стыла кровь.
Майлз попятился, человек рывком пришел в движение и побежал, тяжело топоча ботинками по грязи. Пес юркнул в образовавшуюся в бетоне щель, но человеку, чтобы протиснуться в узкий проем, пришлось притормозить, втянуть живот и опустить винтовку. Снаружи торчал арматурный прут, но человек поднырнул, преодолел препятствие, ничего не порвав, и ринулся дальше. Затем перемахнул через заросли светящихся сорняков. Ботинки ударились о землю, расплескав вокруг жижу, и увязли в ядовитой грязи. Он вытащил их и помчался дальше.
Майлз ждал его.
С трудом переводя дух, человек сосредоточился на выходе из тоннеля. Тот вел на одну из городских улиц, по бокам его обрамляли покосившиеся конструкции. Здесь располагался один из объектов ИТК, и здания спроектировали так, чтобы они пережили апокалипсис. Людям в этом плане не повезло.
Визг перешел в давно знакомый вой, напоминавший аварийную сирену. Человек повернулся и бросил взгляд на монстров, заползавших в тоннель. Ветки кустов колыхались взад-вперед, к безглазым тварям на ощупь тянулись щупальца. Человек на миг остановился, чтобы поглядеть на кормежку сирен, которые рвали стебли и запихивали щупальца в обрамленные острыми зубами пасти.
Когда одна из зверюг, жевавшая светящийся побег, повернула к нему голову, он отпрянул. В груди гулко забилось сердце. Кожистое, безглазое лицо сосредоточилось на нем. Тварь выплюнула ветку, которой до этого чавкала, и издала пронзительный вой.
К нему обратились сразу две дюжины конических голов. Будто в ответ на их вой наверху грянул гром.
– Бежим! – крикнул он собаке.
Человек почувствовал, как по спине бежит холодок смертельного ужаса, но тут же его отогнал. Впечатывая в землю ботинки, он расправил плечи и дал очередь по сирене, которая неслась к нему первой. Выстрел оказался точным, в толстый череп вонзились пули. Когда сирена шмякнулась о землю, та потемнела от крови. Он снова выстрелил и срезал двух тварей слева от него. Остальные рассыпались в стороны – некоторые поднялись в небо, другие бросились к кучам токсичного мусора, чтобы найти там укрытие.
Мужчина протер шлем, повернулся и побежал по улице вслед за собакой. Вдали маячил куполообразный вход в бункер, но с тех пор, как ему в последний раз довелось здесь побывать, по бокам от дороги поднялись заросли ядовитого кустарника. Когда к ним подбежал Майлз, их побеги ожили и мигнули, будто предупреждая его своим светом.
– Берегись! – крикнул он собаке.
Майлз без видимых усилий промчался по растительному минному полю, галопом миновал последний квартал и уселся перед двойной дверью, ведущей в безопасное укрытие.
Человек на бегу закинул винтовку на плечо и потянулся к карману куртки за ключом. Преодолев полпути, он повернулся и выстрелил в сирену, парившую в воздухе. Та нырнула вниз, уворачиваясь от огня, и спикировала прямо на него. Он задержал дыхание, прищурился и выпустил в зазубренный позвоночник очередь из трех пуль. Сирена рухнула на землю, словно реактивный снаряд, и подняла в воздух облако пыли.
Теперь внимание чудовищ привлек лай Майлза. К нему тоже ринулась сирена. Человек поднял винтовку и дал две очереди, пронзившие кожистую плоть монстра. Затем он перепрыгнул через очередной ядовитый куст, а когда к нему потянулись щупальца, увернулся от них с удивительной для его возраста грацией. Одно из них все же задело его ботинок, пропоров иглами изношенную кожу. Кончик пробил ботинок насквозь и обжег ногу, но мужчина сделал вдох, превозмогая боль, и доковылял до двери. Этот небольшой укус можно пережить, если вовремя наложить мазь, а одолеть сирен не получится. Они сразу же разорвут его на куски, а потом устроят за каждый из них драку. Он такое видел и раньше, хотя с тех пор прошла целая вечность.
На поверхность его мыслей попыталось пробиться воспоминание о старом друге, но он оттолкнул мучительное видение и рванул прочь от монстров.
Майлз расхаживал у двери, не сводя с хозяина глаз. Человек снова протер щиток шлема и помчался к входу. Последний участок пути он знал как свои пять пальцев. Но хоть и запечатлел его в памяти, к мокрому асфальту оказался не готов: поскользнулся и рухнул на бетон, выронив ключ. Израненное тело пронзила боль.
Майлз залаял и побежал было к нему, но человек приказал ему остановиться.
На ноги он вскочил в тот самый момент, когда парившую в небе сирену ударило очередной молнией. Она закружилась в воздухе и рухнула на землю, дымящаяся туша чудовища укатилась в кусты. Ее со всех сторон опутали щупальца. Сирена, еще живая, яростно барахталась в плену пульсировавших красным побегов. Брызнула кровь, на холоде от нее пошел пар.
Ключ. Где же этот чертов ключ?
Щупальца намертво прилипли к телу сирены, будто веревки, прицепленные к какой-то монструозной машине, и пока тварь корчилась в агонии, человек внимательно осмотрел землю. Вой достиг такой силы, что в ушах зазвенело.
Еще пятьдесят шагов – и все. Добежать до Майлза и укрыться в бункере. Но сначала надо найти ключ. Он сосредоточил все внимание, отчаянно пытаясь его отыскать.
Ключ лежал рядом, всего в паре шагов, между ним и издыхавшим монстром. Когда человек приблизился, в него выстрелила пара щупалец. Он отбил их прикладом винтовки и нагнулся, чтобы подобрать находку. Мимо руки со свистом пролетело еще одно щупальце, откуда-то слева появилось второе и с чавканьем прилипло к щитку шлема. Он выхватил из ножен на бедре мачете и рубанул по стеблю. В воздух взвился фонтан зеленой крови.
Майлз не умолкал, заливаясь яростным лаем. Человек оглядел небо, убедиться, что к собаке не летит очередная тварь.
Сирена, которую поймали в паутину кусты, перестала брыкаться и перевернулась на спину. Щупальца подтащили ее ближе, там к ней прилепились другие и поволокли прочь.
Когда человек повернулся и побежал, ему вдогонку долетел ее последний вопль.
За спиной шлепали по асфальту или хлюпали в грязи дюжины когтистых лап. Небо заполонил вой сирен, но над кружившими тварями проглядывало что-то еще: похожий на жука силуэт воздушного корабля.
На мужчину дождем нахлынули воспоминания. Воспоминания о временах до Майлза, до ада, где он оказался. Они заполнили мозг до краев, и на миг Гадес исчез, а ему на смену пришло сияющее солнце. Вдали медленно уплывал «Улей». Хотя гелиевый баллон тащил его тело вверх, сердце рвалось к кораблю. Вызывая по коммуникатору капитана Марию Эш, он болтался в небе до тех пор, пока из баллона не вышел весь гелий, медленно опустив его на разоренную землю. Все его призывы о помощи остались без ответа.
Молния озарила тучу, которую он ошибочно принял за корабль.
Сзади завопила сирена. Он выхватил из кобуры на бедре бластер и выпустил по несшимся галопом тварям ракету. Через дорогу вспыхнул ослепительно-яркий красный шар, и сирены бросились врассыпную. Он сунул оружие обратно в кобуру, схватил винтовку, дал по отступавшим сиренам пару очередей и повернулся к Майлзу, сжимая в другой руке ключ.
Пес рысью кинулся к нему, но человек махнул рукой и завопил:
– Быстрее внутрь!
После чего отпер дверь, и Майлз влетел в образовавшийся проем.
Отработанным движением человек снова вскинул винтовку, повернулся и стал стрелять по напиравшим тварям. Ракета на улице все еще кашляла огнем, но света почти не осталось, а тратить его впустую он не любил.
Человек выпустил очередь по чудовищу, которое рванулось к двери.
Пули пробили череп, проделав две аккуратные дырочки в тех местах, где полагалось находиться глазам. Ее место тут же заняла другая сирена, но он тремя молниеносными выстрелами в грудь отправил ее кувыркаться в воздухе. Он чуть склонился вперед, чтобы гасить отдачу, и в меркнущем свете выбирал цели. На земле растекалась лужа крови, вход в бункер ИТК по периметру окружали тела чудовищ. За ними, будто пляшущее пламя свечей, колыхались взад-вперед руки-щупальца.
Пока он давал очередь за очередью, сзади донесся лай.
– Держись, Майлз! Я уже иду!
Сухо щелкнул боек, ударив по пустому патроннику карабина. Человек потянулся за новым магазином, но в этот момент в мачты, высившиеся дальше по улице, вонзились сразу несколько молний. В мерцавшем ливне искр дюжинами двигались тощие, кожистые тела.
Такого количества ему не одолеть. Пора сматываться.
Он опустил карабин, затворил дверь плечом и запер ее изнутри на засов. Затем включил тактический фонарь, теперь ценившийся на вес золота, посветил на лестницу и огромными прыжками понесся вниз к коридору.
– За мной, – велел он Майлзу.
Пес побежал за ним по узкому проходу, тянувшемуся под объектом ИТК. Когда-то эти заброшенные артерии соединяли подвалы зданий, спроектированных на случай апокалипсиса, хотя теперь многие из них обрушились.
Человек поднял оружие и заглянул за угол, но луч фонаря вырвал из мрака лишь пустой коридор. Этот проход он знал лучше любого другого. Пять дверей, каждая из которых вела в отдельную комнату. Первая представляла собой помещение – герметичное, пока он не открыл его, чтобы обнаружить внутри воду, еду и запас медикаментов, проектный срок хранения которых составлял пятьсот лет. Впервые наткнувшись на этот склад, он умирал от потери крови и радиационного заражения. Сделанное открытие спасло ему жизнь – в той степени, в какой вообще можно спасти мертвеца.
За второй дверью располагался арсенал, битком набитый всевозможным оружием, боеприпасами, снаряжением, а также костюмами противорадиационной защиты для взрослых и детей. Один из самых маленьких после небольшой подгонки пришелся впору Майлзу.
Он пробежал мимо третьей двери. За ней был склад, где хранились семена всех без исключения растений, необходимых для того, чтобы люди могли начать новую жизнь на поверхности. Человек провел не один час, читая сведения о каждом виде. Несколько запечатанных пакетиков он постоянно носил с собой, хотя и сам не знал зачем. Фруктовые деревья все равно не могли расти без солнца.
Четвертая дверь, помеченная красным знаком криогенной опасности, была герметичной. Именно здесь он год назад нашел Майлза – комком жизни, подвешенным внутри одной из многочисленных камер.
Впервые натолкнувшись на это хранилище, он еще не знал, что означает «криоген», но потом спустился на лифте вниз, увидел бункер с камерами и все понял. Капсулы были заполнены людьми и животными, не похожими ни на что виденное им ранее. Тысячи и тысячи были подсоединены к резервным источникам питания, способным продержаться еще 250 лет, хотя сохранились далеко не все. Целая секция камер оказалась открытой, несколько других были разрушены. К моменту его появления, то, что вломилось в камеры или же вырвалось из них наружу, давно исчезло.
Но человек не считал себя богом и, как бы одиноко ему ни было, размораживать других людей он не стал. Но когда увидел Майлза, подвешенного в камере в состоянии анабиоза, не устоял от соблазна и разбудил его. Пес оказался сибирским хаски, как и его собратья на корабле, который человек когда-то называл домом. Но вскоре до него дошло, что Майлз очень отличался от тех собак. Создавалось впечатление, что его специально вывели для выживания во враждебной среде. Он мог переносить высокие дозы радиации, а сколько раз их спасали его острое зрение и чуткие уши, человек и сосчитать не мог.
Майлз побежал вперед к взрывоустойчивой двери в конце коридора. К тому моменту, когда туда добрался человек, сирены уже нашли дверь на улице и замолотили своими кожистыми лапами в стальную перегородку. Долго ей не продержаться, однако взрывостойкая дверь позволит им выиграть время. Кроме того, они окажутся взаперти и выйти смогут только через насквозь пронизанный радиацией проход, двигаться в котором можно только ползком. Если костюмы на них не пострадали, они выживут, но если в них где-то образовались прорехи, пусть даже совсем маленькие, то умрут.
Он нащупал в кармане еще один ключ, сунул его в скважину, всей силой навалился на нее и открыл. Майлз влетел внутрь.
Человек поднял винтовку и провел лучом фонаря по комнате, заставленной металлическими столами. Разнообразное оборудование и плоские мониторы, давно вышедшие из строя, ждали пользователей, которые больше никогда сюда не придут. Он закрыл дверь, что-то бормоча, запер ее и поспешил к единственной функционировавшей радиостанции.
Когда человек склонился над ней, повернул ручку и прошелся по всему диапазону, пытаясь поймать передачу, в древних динамиках затрещала статика. Но, как и все предыдущие разы, слух не уловил ничего, кроме ее разрядов. Ни голосов, ни намека, что где-то может быть еще хоть один человек.
Из коридора донесся пронзительный визг, Майлз глухо зарычал. Монстры уже были здесь. Раньше они сюда никогда не забирались. Времени у него осталось немного.
Он медленно вращал переключатель, напрягая слух в попытке услышать хоть какие-то звуки, свидетельствующие о том, что кто-то еще жив. Помехи заглушал вой сирен, и он наклонился ближе к динамикам.
Посланный им сигнал бедствия остался без ответа. Человек склонил голову, испытывая в душе горечь поражения. Два года он отправлял свое сообщение на всех частотах и два года слышал в ответ одну тишину. Помощь так и не пришла. Здесь ему больше делать было нечего. Уйти означало оставить припасы, позволявшие ему жить, но если он останется, то больше никогда не увидит ни единой живой души.
Все конфликты, что когда-то мучали его окаменевшее сердце, теперь разрешились.
Наконец, пришло время уйти из этого проклятого места – время покинуть ад. Ему всегда хотелось увидеть океан. Возможно, за пару лет туда удастся добраться.
– Пойдем, дружок, – сказал он Майлзу.
Пес заскулил, будто понял его слова, и попытался помахать хвостом, но плохо подогнанный костюм радиационной защиты мешал.
Во взрывостойкую дверь с грохотом ломились сирены. Пока он записывал последнюю передачу из ада, в помещении эхом отдавался их приглушенный вой.
– Если кто-то еще остался в живых, это коммандер Ксавьер Родригес. Я ухожу из Гадеса и направляюсь на восток в сторону побережья.

Один

Восемь лет спустя 

Кошмар, постоянно преследовавший его, вырвал капитана Леона Джордана из сна. Он медленно сел, стараясь не удариться об алюминиевую переборку, дугой нависавшую над кроватью. Когда он в последний раз на нее наткнулся, у него остался шрам, по которому сейчас струйкой стекал пот.
Кошмар почти всегда был один и тот же. В нем в квартире Джордана каким-то образом оказывался Икс, нависая над постелью с зажатым в руке боевым ножом. Дальше события от одного сна к другому разнились. Иногда Икс медленно претворял в жизнь свою месть. В другие разы убивал Джордана, молниеносно полоснув по горлу. Но перед этим неизменно задавал простой вопрос: «Почему?».
Джордан помассировал шею и стряхнул с себя остатки сна. Вибрация входящего сообщения в сочетании с писком будильника напомнили, что он уже выбился из графика.
Чтобы выключить будильник, он потянулся через спавшую рядом Катрину ДаВиту.
– Который час? – пробормотала она.
– Нужно глянуть ночные записи в бортовом журнале, – зевая, ответил он.
– А мне – еще немного поспать.
Она взбила подушку и подоткнула ее под голову.
В слабом сиянии монитора, стоявшего в противоположном углу маленькой каюты, Джордан рассматривал черты ее лица. Правила «Улья» были предельно ясны: офицерам не полагалось спать вместе. Но он больше не мог сдерживаться – как не мог удержаться и сейчас от созерцания лежавшей рядом с ним красоты. Его взор перепорхнул на изящные изгибы ее длинных, крепких ног. Она была первой красавицей на корабле и без остатка принадлежала ему.
Хорошо, что он был капитаном. Когда ты оказываешься наверху карьерной лестницы, правила можно немного изменить. Но с властью приходит и ответственность, ее значение он понял только несколько лет назад, когда капитан Мария Эш передала ему бразды правления. Это была очень тяжелая ноша. Теперь ему приходилось держать в голове сотню самых разных дел. Только что они потеряли весь урожай кукурузы, а на фоне сокращения энергоснабжения росло недовольство. Еще хуже были слухи о новой болезни на нижних палубах. Порой все это казалось ему почти невыносимым. На корабле ежеминутно возникали новые проблемы.
Он подумал о списке намеченных на сегодня дел, потер лоб и, не успев даже до конца проснуться, уже почувствовал себя совершенно без сил. Уже много лет ему не удавалось поспать дольше трех часов зараз, и у него развилась хроническая мигрень. Но это было необходимо, чтобы не дать развалиться этой ржавой груде металла и гелиевых баллонов.
Капитан со вздохом опустил ноги на холодный пол и прошел в противоположный конец небольшой комнатенки, тут имелось все необходимое: кровать, стол, раковина и бак для испражнений, отгороженный выцветшей занавеской.
Джордан взял со стола кружку и хлебнул холодного кофе. Лучше, чем ничего, но на вкус ужасно – как и всегда.
Коммутатор снова завибрировал, извещая об очередном входящем сообщении.
– Да выключи ты эту чертову штуковину! – проворчала Катрина.
Он опустошил чашку и дотронулся до монитора. От его прикосновения экран загорелся и издал звук, который он тут же выключил. Джордан вбил пароль и просмотрел последние сообщения. Первое пришло от главного инженера Сэмсона – что-то о проблеме с гелиевым баллоном, к этому моменту уже решенной. Дальше шла сводка от медиков – новый случай таинственной болезни и еще один мертворожденный ребенок. Он быстро пробежал глазами предоставленную доктором Тимом Фри информацию о поступившем в клинику обитателе нижних палуб, который страдал от лихорадки, галлюцинаций и внутреннего кровотечения. Должно быть, из-за радиации. По этой же причине они теряли младенцев. Надо было велеть Сэмсону устранить чертову утечку, но это предполагало новый выход на поверхность за запчастями.
Джордан выругался и опять потянулся к кружке, но вспомнил, что она уже пуста. Урезать рацион приходилось даже самому капитану, но, может, кто-нибудь из младших офицеров согласится принести себя в жертву на благо корабля.
Катрина села, убрала прядь волос, выбившуюся из косы, и спросила:
– Что это?
– Еще один мертворожденный ребенок, – ответил Джордан, – за этот месяц уже второй.
Несколько мгновений оба молчали. Джордан украдкой посмотрел на ее живот. Катрина была на третьем месяце беременности, но они ничего никому пока не говорили. Вскоре скрывать ее положение – равно как и их взаимоотношения – будет невозможно. Некоторые уже были в курсе, а когда придет время, ему придется что-то делать с последствиями.
– Не волнуйся, – сказал он, – обещаю, все будет хорошо. Ложись, тебе надо поспать.
Катрина вымученно улыбнулась и опять откинулась на подушку. И он, и она прекрасно знали, что шансы родить здорового ребенка у них невелики. Последний малыш без патологий появился на свет полгода назад. Теперь, когда население «Улья» сократилось до 443 человек, им было абсолютно необходимо родить сильного малыша.
Капитан прочел оставшиеся рапорты. Пожар в инженерном отсеке, драка на рынке из-за того, что помидоры подорожали, и недовольство пайками, приведшее к небольшому мятежу на нижних палубах. Для «Улья» – самый обычный день. Но, увидев последнее сообщение, он задержался на нем и снова прочел заголовок.
«Полночь».
Джордан бросил на Катрину взгляд, чтобы убедиться, что она на него не смотрит. Ее голая спина ритмично поднималась и опускалась. Она уже спала.
Он сел так, чтобы загородить монитор, если она вдруг опять проснется. Катрина состояла при нем старшим помощником, но некоторые вещи не положено знать даже заместителям.
«Полночь» представляла собой совершенно секретный код, которым обозначались радиосигналы с поверхности. Капитан Эш потратила на них впустую уйму времени. Она верила, что внизу кто-то выжил, и в один прекрасный день команде удастся отыскать пригодное для жизни место, чтобы посадить там корабль. Но все, что видел Джордан, доказывало обратное. Те единичные передачи, что им удалось перехватить, датировались десятками, если не сотнями лет. Во многих бункерах под разоренной поверхностью имелись генераторы и аккумуляторы, продержавшиеся гораздо дольше их обитателей, благодаря чему сообщения повторялись еще долго после смерти последних людей. В прошлый раз, когда после радиосообщения он отправил вниз хеллдайверов, обратно вернулся только один. Тем не менее в его обязанности входил и сбор сведений о тех, кто мог выжить, а это подразумевало прослушивание любых перехваченных «Ульем» радиосигналов, даже если с момента их отправки прошло две сотни лет.
Он надел наушники и нажал кнопку «воспроизвести». В ушах зашипели помехи, затем раздался женский голос.
– Это командир Бастиона Хиллтоп Ронда Мередит. Всем, кто меня слышит: прошу поддержки. На нас…
Опять статические помехи.
– Нам не хватает боеприпасов и еды.
Джордан приподнял бровь.
– Мы не в состоянии их больше сдерживать. Прошу вас, пожалуйста, пришлите помощь! Наши координаты…
Кого же им понадобилось сдерживать?
Он прижал наушники ладонями. На линии затрещал шквал помех. Звук прервался. Джордан включил сообщение еще раз, однако сигнал был слишком слаб. Надо будет выяснить, может, лейтенанту Ханту удалось поймать что-то еще. У них существовала договоренность о том, чтобы все сообщения, перехваченные спутниками, ложились прямо на стол Джордану. Взамен он доплачивал молодой семье Хантов несколько лишних кредитов. Ему меньше всего хотелось, чтобы по «Улью» поползли слухи о людях внизу – как и о чудовищах.
Секреты корабля хранили не только Джордан и Хант, примерно таким же правилам следовали и хеллдайверы: никогда не говорить о том, что им приходилось видеть на поверхности. Никогда не давать пассажирам лишний повод для беспокойства.
Но даже хеллдайверы не знали того, что знал он.
Снимая наушники, Джордан увидел еще одно сообщение с кодовой пометкой «Полночь». Сразу два за одну ночь? Почти невозможно. В последний раз сообщение с поверхности они слышали много месяцев назад. Да и ему, как потом выяснилось, было больше ста лет, – это оказалась та же передача, которая стоила капитану трех дайверов.
Джордан опять надел наушники, нажал кнопку воспроизведения и наклонился к монитору. На этот раз сообщение звучало отчетливо. Его он слышал уже не раз и теперь, когда оно опять достигло его слуха, вздохнул.
– Если кто-то еще остался, это коммандер Ксавьер Родригес. Я ухожу из Гадеса и направляюсь на восток в сторону побережья.
К сообщению прилагалась пометка лейтенанта Ханта:
«Сэр, у нас могут возникнуть проблемы. Кто-то копался в закрытых архивах и мог наткнуться на это сообщение».
Джордан внутренне застонал. Взломать архивы на корабле могли всего несколько человек, а дураков, способных на это пойти, было и того меньше. Но кем бы ни был этот взломщик, действовать надо быстро.
Он почувствовал, что ему на плечо легла рука, вздрогнул, вытянул шею и увидел Катрину, которая стояла за его спиной, сложив руки поверх халата. На ее предплечьях виднелись татуировки с изображениями ангела и хищника.
Джордан быстро сорвал наушники и сказал:
– Что ты?.. – начал он, но увидел, что у открытого люка стоит полицейский.
– Прошу прощения, что беспокою вас так поздно, капитан.
В синеватом свете компьютерного монитора в чертах молодого человека он разглядел напряжение.
– Говорите! – приказал Джордан.
– Шторм, сэр. Возник будто ниоткуда. Лейтенант Райан просит вас пройти на мостик.
– Через минуту буду.
Охранник отступил в коридор, где на часах стоял еще один полицейский с автоматической винтовкой в руках. В проходе снаружи никого не было, большинство обитателей верхних палуб еще спали. Скоро он отдаст команде приказ вернуться на свои посты, и тогда все изменится.
Катрина нахмурилась.
– Думаю, мне лучше одеться.
Пока она надевала мундир, Джордан сел обратно за стол и отстучал Ханту сообщение:
«Со взломом системы безопасности разберусь сам. Найди мне координаты Бастиона Хиллтоп».
Джордан слегка повернулся, чтобы держать в поле зрения Катрину. Когда-то она тоже была хеллдайвером, причем потрясающим, – именно поэтому он назначил ее первым помощником вскоре после того, как они начали жить вместе. И тем самым спас. Он прекрасно знал, что творилось на поверхности. Всех хеллдайверов ждала одна и та же судьба… за одним-единственным исключением.
Все эти годы коммандеру Ксавьеру Родригесу каким-то образом удавалось оставаться в живых. От Икса поступали и другие послания, отмечавшие маршрут его перехода по пустошам, но главным все же было сообщение с Гадеса, повторявшееся снова и снова.
Несмотря на кошмары и ежедневно раздиравшее его чувство вины, Джордан решил сохранить эту информацию в тайне. Он понимал, что тем самым обрекал человека на смерть – или, по меньшей мере, на самое скверное существование, какое только можно придумать, сколько бы Иксу ни суждено было еще прожить. Хотя он не заслуживал такой судьбы. Но капитан не мог рисковать топливом и жизнями пассажиров корабля, чтобы ради него одного возвратиться в Гадес. К тому же, Икса когда-то любила Катрина, и ей понадобилось немало времени, чтобы справиться со своим горем. Как он мог теперь сказать ей, что коммандер все эти годы был жив? Он был не в силах. А сама она никогда не узнает. Он сделает что угодно, чтобы поддерживать на корабле порядок и ограждать его пассажиров от правды, которую им не дано переварить.
Он бросил взгляд через плечо – убедиться, что Катрина на него не смотрит. Ее темно-карие глаза цвета кофе, который он только что пил, глядели прямо на него.
– Ты от меня ничего не скрываешь? – спросила она.
Джордан покачал головой.
– Нет, все хорошо.
– Встретимся на мостике, – сказала она, – мне сначала надо зайти в инженерный отсек.
Как только она ушла, из груди Джордана вырвался вздох, который он, сам того не сознавая, все это время сдерживал. Капитан повернулся обратно к экрану, выбрал посланный Иксом сигнал бедствия и дважды ударил по нему пальцем, чтобы удалить.
Его голос был лишь эхом. Призраком. Не более того.

__________

Коммандер Майкл Эверхарт стоял спиной к стене пускового шлюза «Улья» и смотрел в иллюминаторы по правому борту корабля. Сквозь грязное стекло были видны багровые лучи, заливавшие помещение теплым сиянием, которое высвечивало каждую царапину, каждую вмятину, каждую наложенную наспех заплатку. Корабль, куда ни глянь, разваливался на куски. И дело совсем не в том, что пассажирам до него не было никакого дела. У них попросту отсутствовали необходимые материалы, и каждый раз, когда они решали одну проблему, тут же неожиданно возникала другая. Хеллдайверы по-прежнему копались внизу на земле в мусоре, инженеры перестраивали и повторно использовали все, что только можно, но больше ничего сделать не могли.
Майкл держался в тени, подальше от тепла солнечного света – не потому что любил темноту, а потому, что она скрывала его тревогу. Отряд его хеллдайверов остро нуждался в лидере, в герое. В таком человеке, как Икс. В молодости Майкл не всегда любил или уважал Икса, но за тот короткий период, когда после смерти отца тот стал его опекуном, усвоил несколько важных уроков о том, что такое храбрость, самопожертвование и честь.
Теперь, десять лет спустя, многое изменилось. Свою шапочку из фольги Майкл сменил на шлем хеллдайвера, а после бесчисленных часов работы в инженерном отсеке и тренировок хеллдайверов тощий паренек теперь обладал отличной мускулатурой. Имея в активе три десятка успешных прыжков, он быстро поднялся по карьерной лестнице и возглавил отряд «Раптор», тот самый, в который когда-то входили его отец и Икс. Сможет ли он стать их достойным последователем? Сейчас, когда жизнь корабля, кажется, висит на волоске, он не был в этом уверен.
Скрипнула железная дверь, вырвав его из мрака, а женский голос напомнил, что в мире все еще существует свет.
– Прости, Тин, я опоздала.
Майкл повернулся и посмотрел на единственного человека, которому действительно доверял на этом забытом богом корабле.
– Я же просил меня так не называть, – улыбаясь сказал он.
В противоположном углу помещения, за рядами пластиковых куполов, венчавших пусковые стволы, стояла Лейла Брауэр. Она подтянула повыше лямку рюкзака на плече и закрыла двойную дверь в коридор. Та со скрипом затворилась, опять погрузив отсек во мрак.
– Это прозвище, – сказала она, бросила рюкзак и подошла к нему, – а поскольку я твоя девушка, то и называть тебя могу как хочу, верно?
– Верно, – ответил Майкл, – но только не Тином. Так тебе меня звать нельзя.
Он подошел к Лейле, которая ждала его в самом центре сводчатого пускового шлюза. Они встали в небольшом кружке красного света, отбрасываемого лампочкой аварийного освещения. Он посмотрел в ее карие глаза, вечно лучившиеся любопытством. В эти глаза он влюбился еще мальчишкой и до сих пор не мог поверить, что она ответила ему взаимностью. Майкл никогда не забывал, как ему повезло, даже когда девушка его поддразнивала. Когда поддразнивала – особенно.
– Отлично, Майкл, – произнесла Лейла, обняла его и чмокнула в щечку.
– Ты хочешь сказать, что это и есть мой утренний поцелуй? – спросил он, наклонился к ней и прижался губами к ее губам.
А когда оторвался, ее улыбка стала шире, а щеки порозовели. Девушка протянула руку и коснулась белокурых волос, доходивших ему до плеча.
– Тин, тебе нужно подстричься, – сказала она.
– Ну да, – закатил глаза Майкл.
Что бы он ни сделал, она все равно не перестанет называть его этим идиотским прозвищем. Он не видел в этом ничего плохого, пока другие дайверы обращаются к нему «коммандер».
Они вместе направились к пусковым шахтам. Лейла ударилась ногой о трубу, скрывавшуюся в тусклом свете, и проворчала:
– Хотелось бы мне, чтобы нам продлили рабочий день. Сейчас, когда так идиотски урезали энергоснабжение, я ничего не успеваю сделать. Сегодня вечером я надеялась вместе с тобой поужинать. Использовала пайки, приготовила премилое блюдо, но теперь, похоже, нам даже не удастся его попробовать, и оно испортится.
– Я в любом случае вернусь домой поздно, – ответил Майкл.
Лейла замерла, из ее груди вырвался вздох отчаяния.
– Почему?
– Сэмсон попросил меня отработать еще одну смену.
– Опять?
– Прости. Я знаю, как ты ждешь наших ужинов.
– Майкл, мы можем побыть вдвоем только один вечер в неделю. Только один.
Он смотрел в пол. Он ненавидел ее огорчать, но на них обоих возлагались обязанности, которыми нельзя было пренебрегать. Не он один трудился сразу на двух работах. Когда они не спускались на поверхность, Лейла тоже подрабатывала инженером в отсеке очистки воды.
Майкл поднял голову и посмотрел ей в глаза.
– Не переживай, я что-нибудь придумаю и улизну на ужин. Скоро все уляжется.
– Может быть, но пока они будут разбираться, нам придется отправиться на землю.
Девушка медленно подошла к пусковой шахте и посмотрела через пластиковый купол вниз. Поверхность скрывалась за облаками, но они оба знали, какие опасности их там ждут.
Несколько мгновений они стояли молча, обдумывая, вероятно, одну и ту же мысль. На корабле опять заканчивались топливные элементы. Их недостаток ощущался всегда. Майкл и другие хеллдайверы вот уже год прочесывали все известные «зеленые зоны» в поисках топливных элементов производства ИТК, но все чаще возвращались с пустыми руками – те, кто вообще возвращался.
Надо было чем-то жертвовать. Зеленых зон осталось совсем немного, и Джордану вскоре предстояло сделать очень непростой выбор.
«Улей» содрогнулся от резкого толчка. Их бросило на край пусковой шахты Лейлы. Майкл выпрямился и помог ей подняться на ноги.
– Что это, на хрен, было? – раздраженно спросила Лейла.
Помещение озарилось холодным голубым сиянием, которое и ответило на ее вопрос. Небо за стеклами иллюминаторов полосовали молнии. Там собирался мощный шторм.
– По крайней мере, нам теперь все видно, – сказал Майкл.
Динамики системы оповещения в углу отсека разразились сигналом тревоги. Записанный женский голос, который Майкл слушал всю свою жизнь, повторил сообщение, слышанное им с тысячу раз.
Он повернулся и посмотрел в иллюминатор.
– Вот и все… – прошептала Лейла и прильнула к нему.
Он даже не стал спрашивать, что она имела в виду – и так знал. Тишина и умиротворенность никогда не длились долго. Покой на «Улье» был лишь иллюзией.

Два

Магнолия Катиб вертела в руке свой любимый нож, не обращая внимания на назойливые предупреждения системы оповещения, и вглядывалась в разложенные на столе карты. Игра, представлявшая собой разновидность популярного в старом мире покера, с течением лет претерпела изменения. Стала стремительной и беспощадной, почти как высадки на поверхность. Единственная заметная разница сводилась к тому, что эта игра, как ни высоки были в ней ставки, не могла ее убить – разве что какой-нибудь игрок потеряет контроль…
Первая потрепанная карта скользнула по столу к Рику Уиверу, командиру отряда «Ангел». Вторая досталась Эндрю «Бочке» Болдену, возглавлявшему «Аполлон». Третью взял дайвер «Хищника» Роджер Минтел по прозвищу «Пройдоха», четвертую она.
Несмотря на внушительные размеры ножа, девушка вертела им без видимых усилий. Затем корабль накренился, и она чуть было не потеряла палец. Когда «Улей» сменил курс, металлические балки заскрипели, но никто из соперников этого, похоже, не заметил. Штормы на этом корабле были частью повседневной жизни.
Магнолия вонзила нож в голову хищника, символа отряда «Хищник», который кто-то давным-давно начертал на потускневшем деревянном столе, и закрыла карты ладонями. Игра занимала ее мысли только наполовину.
– Эй, Мегз, – сказал сдающий, – о чем задумалась? На кону двадцатка.
Девушка отогнала тревожные мысли и сосредоточилась на сдающем – технике по имени Тай, который уже много лет поддерживал работу дайверов. Он посмотрел на нож и поднял бровь, будто говоря: «Ты бы не пакостила у меня на столе». Его челюсти ожесточенно перемалывали высококалорийный батончик – эту привычку он приобрел с незапамятных времен и с тех пор никак не мог от нее избавиться.
– Тебе никогда не говорили, что ты похож на лошадь, которая жует солому? – съязвила Магнолия.
Эндрю засмеялся, но Тай продолжал сосредоточенно жевать.
Магнолия метнула взгляд на других игроков, изучающих свои карты, и попыталась по выражениям их лиц понять, что они там увидели. Эндрю загнул уголок карты грязным ногтем, сморщил нос, больше напоминавший клюв, ссутулился и угрожающе навис над столом. Магнолия подумала было отпустить в адрес его редеющих волос шуточку, но потом решила приберечь ехидный юмор для Роджера.
Ее глаза устремились на тощего бородатого парня в очках в черной оправе с перемотанной посередине скотчем дужкой. Эта оправа лишний раз подчеркивала его необычно большие карие глаза. Он был самым новым членом отряда «Хищник», и выбрали его не за бойцовские навыки, а за острый ум и умение мастерить из хлама всякую полезную технику. Магнолия подозревала, что умом он превосходил всех остальных на корабле.
– Эндрю, ты смотришь на меня так, будто собираешься сожрать, – сказал Роджер, – прошу тебя, не надо меня есть. От меня у тебя пойдут жуткие кишечные газы, а люди, которые сейчас рядом с тобой, и без того уже настрадались.
– Как скажешь, старина, – хмуро ответил Эндрю, – я слышал, ты во время первого дайва обделался.
Тай ухмыльнулся, а коммандер Уивер, хлебнув в этот момент горячительного, чуть не подавился.
Щеки Роджера покраснели, он бросил на девушку взгляд, затем опустил глаза и уставился в стол.
Магнолия гневно посмотрела на Эндрю.
– Заткнись, Бочка, – сказала она.
Эту кличку она ненавидела всеми фибрами души. Ее дала Лейла, вероятно за впечатляющие мускулы Эндрю, но на взгляд Магнолии, она была слишком безвкусной. Ему гораздо больше подошло бы прозвище «Неандерталец».
Магнолия глянула на Роджера. Он одарил ее мимолетной улыбкой, на месте переднего зуба зияла дыра. Парень потерял его во время их последнего дайва, когда споткнулся и упал после того, как полчаса грузил в капсулу для снаряжения деревяшки. Роджер был умный, но неуклюжий. Еще Магнолия подозревала, что он питал к ней романтические чувства, но на бойфренда у нее не было времени, а к категории парней на одну ночь он, судя по всему, не относился.
Когда не было тренировок дайверов, она торчала дома и копалась в архивах. И любовь теперь крутила, главным образом, с историей.
– Заткни свою вонючую пасть и как можно быстрее, – сказала она.
Ей не терпелось поскорее вернуться к последней находке – статье о полях, которые люди когда-то возделывали на поверхности. Может, ей удастся придумать, как спасти следующий урожай кукурузы до того, как они все умрут от голода.
Эндрю еще раз заглянул в свои карты, будто они могли измениться, и Магнолия воспользовалась моментом, чтобы почесать на своем предплечье свежую татуировку. Не так давно она стала наносить на всю длину руки изображения вымерших животных, которые ее буквально завораживали.
– Что такая девушка, как ты, хочет показать всеми этими кляксами? – спросил Эндрю. – А вот это серое? Что это такое?
Магнолия опустила рукав рубашки и прикрыла татуировки.
– То, чего тебе никогда не понять.
Роджер подался вперед.
– Это же слоненок, правильно?
Магнолия слегка склонила голову, приятно удивившись, что он смог дать правильный ответ. Может, парень был интереснее, чем она полагала. И уж точно интереснее сидевшего рядом с ним Неандертальца.
– А ты откуда знаешь? – спросила она.
– Мой отец как-то смастерил часы со слоном. Такие красивые…
Магнолию его слова заинтриговали.
– И где они сейчас?
– Мы играть будем или всю ночь проболтаем о каких-то волосатых тварях? – спросил Эндрю.
– Никакие они не волосатые! – хором ответили ему Роджер и Магнолия.
Лицо девушки расплылось в широкой улыбке.
– А вы ребята непростые, – сказал Уивер, покачал головой и глянул в свои карты.
Его волосы и длинные, подкрученные вверх усы по цвету теперь больше напоминали соль, нежели перец, лоб усеивала паутина морщин. Потеряв десять лет назад семью во время крушения братского «Улью» корабля «Арес», Уивер посвятил всего себя дайвам – и картам. Играл он мастерски, однако Магнолия, к счастью для нее, научилась читать мимику стареющего коммандера. Он по очереди приоткрыл краешек каждой карты, а когда посмотрел на последнюю, прищурил глаза.
Черт, ему подфартило. Надо захлопнуть рот и глядеть в оба. Она еще раз сосчитала кредиты, дабы исключить возможность ошибки. Осталось две сотни. Она уже поставила достаточно много, и если сейчас ничего не предпринять, ей до следующей зарплаты придется клянчить у Тая эти калорийные батончики.
Эндрю спасовал, однако Роджер провел рукой по бороде и сказал:
– Десять кредитов.
Алюминиевые кости «Улья» опять затряслись от грохота.
– Судя по звуку, погода совсем испортилась, – сказал Тай, – может, нам лучше…
– Даже не думай, – ответил Уивер, – я отвечаю на твои десять кредитов и ставлю десять сверху.
Магнолия, наконец, посмотрела в свои карты и постаралась ничем не выдать эмоции, когда увидела последовательность одной масти: семерку, восьмерку и девятку червей.
Можно было собрать стрит-флэш. Побить его была в состоянии только одна комбинация, но шансы на то, что ей достанутся червовые десятка и шестерка, были невелики. Хуже того – если она собиралась разыграть эту комбинацию, то для того, чтобы увидеть следующую карту, нужно было поставить двадцать фишек. Она опустила глаза на лежавшие перед ней выцветшие, растрескавшиеся фишки. На кону была ее недельная зарплата.
Да, рискованно, но это ведь только кредиты, не более того. Настоящий риск – это прыгать сквозь молнии и шторм в черную пучину, чего Магнолия не делала вот уже несколько месяцев. Ей не хватало адреналина дайва. Ей поможет покер.
– Я отвечаю на ставку коммандера Уивера, – сказала она.
Решить можно будет и после того, как сдадут следующую карту.
– Тебе, принцесса, и море по колено, так? – сказал Уивер. – Великая Магнолия Катиб. Стремительная, бесстрашная и…
– Чудная! – ухмыльнулся Роджер, вскинув над очками свои кустистые брови.
Улыбка с его лица медленно сползла, он насупился.
– Нет, на это я не пойду, – наконец, произнес он и сбросил карты в ту же кучку, что перед этим Эндрю.
Уивер посмотрел на Магнолию.
– Теперь только ты и я.
Она заправила за ухо выбившуюся прядь голубых волос, стараясь не поддаваться на его подначки. Это было частью игры. В картах каждый становился засранцем, даже такие симпатичные парни, как Уивер.
– Еще по одной, – сказала она.
Тай снял с колоды карту, положил на стол и подвинул Уиверу. Затем взял еще одну и бросил Магнолии. Она свою сразу открывать не стала, вместо этого сосредоточившись на лице Уивера. На этот раз он уже не щурился – лишь сурово смотрел, как человек, потерявший в жизни все, кроме чести. В глазах коммандера игра не ограничивалась одними только кредитами. Она давала ему возможность быть лучше всех. После того, как Икс в Гадесе пожертвовал собой, Уивер занял его место первого хеллдайвера на «Улье». Этот человек просто так не сдавался.
Но то же самое можно было сказать и о Магнолии.
Воспоминания о том дайве до сих пор отзывались болью. Она выросла без отца, а десять лет назад потеряла двух человек, которых больше всего уважала: сначала своего командира, Круза, потом Икса. Такую потерю она не смогла бы возместить.
«Не отвлекайся, Магнолия, играй».
Корабль опять содрогнулся от толчка, по всему «Улью» эхом прокатился грохот грома, который было ни с чем не спутать. Магнолия приподняла краешек четвертой карты, а когда увидела, что это черва, у нее перехватило дух.
Не шестерка и не десятка, к которым она так стремилась, но до флэша было рукой подать. Десятка позволила бы собрать стрит-флэш. Но и эту комбинацию побить будет нелегко.
– Ты первый, – сказал Тай Уиверу.
Уивер достал монетку из старого мира и подбросил в воздух, глядя Магнолии в глаза. Это был трюк, уловка, призванная внушить ей мысль, что он рискует. Эту монетку он брал с собой на задания и пользовался ею в тех случаях, когда надо было принять решение, а все варианты выглядели паршиво.
Коммандер поймал ее, раскрыл ладонь, посмотрел и сказал:
– Двадцать кредитов.
Теперь решение было за ней.
Можно было поднять ставку, надеясь, что она ошиблась и никакой хорошей комбинации у него на руках нет. Можно было спасовать. Или же, если она все же права, и карты у него действительно хорошие – скажем, две пары или тройка, – он уравняет ставку, и у нее сохранятся неплохие шансы побить его комбинацию, когда им раздадут по последней карте.
Тай поднял глаза на лампочку, свисавшую на проводе над столом. Та раскачивалась из стороны в сторону и мигала.
– Твой ход, принцесса, – сказал Уивер.
На правый глаз Магнолии упала прядь волос, но она даже не пошевелилась. Ее взор был прикован к коммандеру. Она и в самом деле начинала ненавидеть, когда он ее так называл.
– Отвечаю на твои двадцать и ставлю шестьдесят сверху.
Роджер захлопал в ладоши.
– А вот это уже здорово. Я, пожалуй, выпью еще!
Он сделал из кружки приличный глоток, вытер рукавом губы, сел прямее, открыл рот и протяжно рыгнул, заполонив этим звуком всю комнату.
Эндрю ухмыльнулся, Тай закрыл нос. Когда отрыжка, вонявшая дешевым пойлом и жареной картошкой, затянулась на неопределенное время, даже не думая идти на спад, Магнолия удивленно распахнула глаза.
Черты лица Уивера на это никак не отреагировали. Он посмотрел на горку своих фишек и опять поднял глаза на девушку. Затем, не сводя с нее взгляда, схватил три стопочки по двадцать фишек и подвинул в банк.
«Черт, – подумала Магнолия, – а ведь он тоже рискует». Она посмотрела на Тая, который сдал им по пятой, последней карте, и положил в центре стола рубашкой вниз еще одну. Ею могли воспользоваться как Уивер, так и Магнолия, чтобы собрать комбинацию – или не собрать.
На этот раз она первая посмотрела свою карту, позволив Уиверу увидеть ее реакцию.
Двойка треф. Черт.
Она почувствовала, что щеки вот-вот полыхнут жаром. Если Уивера выдавал прищур, то ее саму – румянец. Надо было наложить побольше румян, они скрыли бы его. Если она проиграет этот кон, то еще очень долго не сможет позволить себе покупать косметику на черном рынке.
Уивер глянул сначала на свою карту, потом перевел взгляд на Тая, который открыл последнюю карту на столе.
Магнолия сначала увидела десятку, потом червовую масть.
Нет, этот кон ей точно не проиграть. Сегодня вечером она выпьет чего-нибудь горячительного и поест курицы! От одной мысли у нее потекли слюнки.
Уивер протянул руку, вырвал изо рта Тая калорийный батончик и швырнул на пол.
– Ты даже не представляешь, как меня это бесит! – сказал он.
Магнолия чуть не улыбнулась. Коммандер на глазах терял хладнокровие.
– Сколько у тебя там осталось? – спросил Уивер.
Она закусила губу, старательно пытаясь изобразить из себя новичка в картах.
– Сотня кредитов.
Она почувствовала, как Роджер бросил взгляд на нее через стол, и автоматом подняла руку, чтобы показать средний палец. Но когда увидела на его лице щенячье выражение, не смогла. От избытка чувств к ней парень чуть ли не млел. В определенном смысле это было даже мило.
– Тебе когда-нибудь говорили, что ты похожа на Женщину-кошку? – спросил он.
– Это еще что за хрень? – спросил Эндрю, выбил руку, которой Роджер подпирал щеку, и тот уронил на стол голову.
– Ты чего! – запротестовал Роджер, вытирая рот. – Это та отмороженная на всю голову героиня комикса, который я отыскал в архиве.
Поскольку Эндрю по-прежнему смотрел ничего не понимающим взглядом, он объяснил:
– Комиксы. Ну, типа как про Супермена. Неужели не видел?
– Если ты ищешь супермена, то он прямо перед тобой, – со смехом произнес Эндрю.
– Скорее уж суперпьянь, – проворчал Роджер.
Уивер щелкнул пальцами, чтобы все замолчали, и вновь посмотрел на Магнолию.
– Ставлю сто.
Когда он снял со своей приличной кучки фишки, замлел не только Роджер. От мысли обо всех этих кредитах у Магнолии закружилась голова. Она уже собралась было поставить оставшиеся у нее фишки, но в этот момент «Улей» опасно накренился на правый борт.
Эндрю схватил стол, но было слишком поздно – тот уже поехал по полу, унося фишки, карты и четыре кружки, в которых еще оставалась выпивка, хотя в каждой по-разному.
– НЕТ! – заорала Магнолия, в ужасе глядя, как ее карты шлепнулись в общую беспорядочную кучу на полу.
Первый стрит-флэш в ее жизни, а она не могла доказать, что он был!
– Что это было? – спросил Тай.
Уивер не без труда добрался до переговорного устройства на стене и нажал кнопку связи.
– Это коммандер Уивер. Что, черт возьми, происходит?
В динамиках затрещала статика. Корабль опять накренился, в его корпус ударила молния, раздался грохот как от ружейного выстрела. Магнолия тоже подошла к коммуникатору.
– Мы влетели прямо в обширную бурю, коммандер Уивер, – донесся из настенных динамиков голос, – вам приказано срочно явиться в пусковой шлюз.
Когда Уивер прищурился и посмотрел на Магнолию, в его сторону качнулась лампочка. Она знала, что означает этот прищур коммандера. Кучка карт на полу – далеко не худшее, что могло сегодня произойти. Если с кораблем что-то случилось и ему требовались запчасти, шансы на то, что сегодня ее перерыв в дайвах закончится – причем в наихудших условиях, прыжком прямо в клубок молний, – были весьма и весьма высоки.

__________

– Откуда, черт возьми, взялась эта буря? – крикнул Джордан, хотя и так уже знал ответ.
Сенсорам погоды, как и всему остальному на этом корабле, было по 260 лет. Сэмсон больше не мог их чинить, а это означало, что у Джордана совсем немного времени на то, чтобы уйти от шторма.
Капитан схватился за ручки дубового штурвала, чтобы отвернуть нос корабля от горы громоздившихся друг на друга туч. Их гущу прорезали сразу несколько молний, они побежали в разные стороны, словно вены бьющегося сердца.
– Райан! Хант! – сказал он. – На каком мы расстоянии? Доложите обстановку.
Лейтенант Райан, двигавшийся медленно из-за больной спины, оторвал от пульта взгляд и поправил очки на веснушчатом носу.
– Я как раз проверяю данные, сэр, но это кажется слишком…
Мысль Райана Джордан мог закончить и сам. Бури, особенно над восточным побережьем Северной Америки, были непредсказуемы. Объяснить это не мог никто, но у него была своя теория. Когда-то на восточном побережье располагались крупнейшие города старого мира: Нью-Йорк, Вашингтон, Бостон. Во время войны, которая случилась так давно, что никто уже не мог вспомнить, кто ее начал, все они превратились в токсичные кратеры. Даже сейчас, два с половиной века спустя, воздушные потоки над этими выжженными мегаполисами двигались бессистемно и хаотично.
То же самое относилось и к восточному побережью: к пустырям Лос-Анджелеса, Портленда и Сиэтла. Но вот Средний Восток, за исключением Гадеса, во время Третьей мировой войны пострадал не так сильно. Именно поэтому раньше «Улей» и другие корабли до него проводили поиски в центре континента. Теперь же Джордану в погоне за запчастями, топливными элементами и всем остальным, что могли собрать хеллдайверы, приходилось прочесывать восточные города, где уровень радиации был значительно выше.
Он хоть и не мог ничего видеть, но все же знал, что в настоящий момент под ними были развалины одного из таких городов, в архивах он назывался Чарлстоном.
– Мы в десяти милях от центра шторма, – сообщил Райан.
На главном дисплее полыхнула еще одна ослепительная паутина молний. От последовавшего за ними удара грома переборки командного пункта затрещали.
Корабль уже подошел слишком близко.
– Что делать дальше, капитан? – спросил Райан.
Джордан почувствовал, что ручки штурвала стали скользкими из-за вспотевших ладоней. Он опять вгляделся в небо, будто надеясь увидеть там ответ.
Не успел Джордан ничего сказать, как до него донесся другой голос.
– Сэр?
Сцепив за могучей спиной руки, в нескольких футах от него стоял лейтенант Хант.
– Сэр, у меня для вас важное сообщение.
– Может, потом?
– Это касается передачи с Бастиона Хиллтоп, – сказал Хант.
Джордан бросил через плечо взгляд, желая убедиться, что их не слышат другие члены команды.
– Тише ты, – прошептал он.
Хант сделал еще шаг и встал рядом с Джорданом.
– Сигнал, которым вы просили меня заняться, стал устойчивее. Не знаю, насколько он старый, но мне удалось определить его координаты.
– Ну и что?
Хант дернул подбородком в сторону экрана.
– Мы на подходе к его источнику.
Затем замер в нерешительности и хрипло прошептал:
– А как быть с другой передачей? Если обнаружится, что он выжил…
Джордан бросил на него свирепый взгляд. Когда-то ему пришлось посвятить Ханта в некоторые секреты «Улья». Поскольку тот служил офицером связи, все сообщения с поверхности проходили через него. Большинство представляли собой старые передачи, повторявшиеся снова и снова. Но если Хант будет и дальше давить, задавая вопросы, у Джордана не останется другого выхода, кроме как его заменить.
Капитан Эш в свое время проявила чрезмерное попустительство в деле безопасности и утечек информации. И посмотрите, что из этого вышло – обитатели нижних палуб подняли вооруженный мятеж. Шесть лет назад, незадолго до своей смерти, она узнала, что один из ее собственных офицеров взломал защиту и проник в закрытые архивы. Им оказалась средних лет женщина по имени Дженет Гарднер, пытавшаяся отыскать сведения об опустошившей планету войне. По вполне понятным причинам эта информация была секретной. Кое о чем гражданам «Улья» знать не полагалось – о том, что могло представлять угрозу для их жизни на корабле. Например, от них скрывалась правда о поверхности и живущих там во мраке тварях.
К Дженет Гарднер капитан Эш отнеслась слишком снисходительно. Джордан не станет повторять ее ошибку.
– Сэр, это еще не все, – добавил Хант.
– Что такое? – спросил Джордан.
– Думаю, мне известно, кто незаконно влез в архив.
Джордан внимательно посмотрел по сторонам, дабы еще раз убедиться в отсутствии посторонних ушей. Мостик представлял собой не самое лучшее место для подобного разговора, но во время шторма он не мог просто так взять и уйти. На них смотрели только несколько юнцов – сплошь ученики, которых готовили к карьере офицеров следующего поколения.
Капитан отпустил штурвал и махнул им возвращаться к работе. Либо они быстро научатся выполнять свои обязанности, либо их вышвырнут и станут учить другой, не столь завидной профессии.
Когда они отошли подальше, Джордан посмотрел на Ханта, поднял бровь и сказал:
– Продолжай.
– Это, должно быть, Магнолия Катиб, сэр. Она торчит в архивах больше, чем кто-либо еще на корабле.
Джордан скрипнул зубами, кивнул и вновь уставился на экран. От Магнолии, не подчинявшейся никаким правилам, можно было ожидать чего угодно. Скоро он с ней разберется.
Шторму на экране, казалось, не было конца. Граница туч простиралась с востока на запад как минимум на пятьдесят миль – прочной стеной черных кучевых облаков и слепящего электричества.
Райан кашлянул, напомнив Джордану, что время идет.
– Я думаю, лейтенант. Поспешные решения убивают. А терпение позволяет нам оставаться в живых.
– Может, это оно и есть, – с горящим взором сказал Хант, – может это и есть то место, которое искала капитан Эш. То самое, о котором она пыталась сказать перед тем, как…
Джордан хрустнул шеей, покачав головой из стороны в сторону, и подчиненный умолк. Только он и больше никто знал, что искала капитан Эш – и что, по ее мнению, нашла незадолго до смерти. Такая же была и Магнолия: любопытная, вечно в поиске.
Любопытство многих погубило.
– Сэр, я только хочу сказать, что нам стоит проверить, как вы считаете? – произнес Хант.
Он был хороший офицер, но, как и Эш, тоже относился к категории мечтателей-оптимистов. Когда Джордан стал капитаном, она велела ему полагаться сначала на сердце и только потом на разум. И за долгие годы этот совет ему всегда пригождался. Но теперь он точно знал, что лучший компас не у него в груди, а на мониторе справа.
Только математика и наука могли спасти человечество, но никак не иллюзия земли обетованной.
Внизу не было ничего – лишь чудовища и смерть.
Капитан принял решение. Он не станет рисковать целостностью корабля, направляя его прямо в шторм. И тратить впустую чужие жизни, сбрасывая на поверхность отряд хеллдайверов, тоже не будет.
– Всю энергию, не задействованную для жизнеобеспечения корабля, направить на турбовентиляторы и рули, – приказал Джордан.
Затем повернул штурвал вправо, уводя «Улей» от шторма. Переборки протестующе застонали.
Хант, судя по виду, хотел сказать что-то еще, но промолчал и вернулся на свой пост. И то хорошо. В присутствии команды Джордану не хотелось устраивать сцены. Он продолжал вращать штурвал, но чем сильнее на него налегал, тем больше тот, казалось, ему сопротивлялся.
Данные телеметрии, бежавшие по его личному монитору, сменились сообщением: «Ошибка 414». Этот код капитан вспомнил не сразу, но как только ему это удалось, тут же закричал:
– Райан, быстро вызовите мне Сэмсона! У нас проблема с направляющими!
– Будет сделано, сэр.
– Капитан, мы в девяти милях, – крикнул с верхней палубы Хант.
Нос прорезал южную окраину шторма, корабль на полной скорости несся на северо-восток к исполинской туче. Джордан попытался повернуть штурвал, но тот едва сдвинулся с места. Турбовентиляторы хоть и позволяли какой-то маневр, но без направляющих их неминуемо отнесет в шторм.
У него внутри все сжалось. Этого «Улей» не переживет. Бросить команду сейчас он не мог, даже если бы и хотел. Именно поэтому он всегда старался держаться подальше от восточного побережья.
Джордан выругался и со всей силы налег на штурвал. Корабль задрожал. Он опять поднял глаза на монитор, быстро пробежался по данным и задумался. Нос поворачивался под углом в сорок пять градусов, но рули наглухо заклинило. «Улей» готовился пронзить насквозь сверкающее пурпурное чудовище.
Джордан уловил слабое дуновение травяных духов Катрины, но взгляд от главного дисплея не оторвал.
– Капитан, я уже здесь, – сказала она.
– Наконец-то, лейтенант. Ситуация приобретает очень…
«Улей» опять накренился и швырнул Джордана на штурвал. Он ударился плечом о спицу. Самому ему удержаться на ногах удалось, но помощник упала на пол.
– Катрина!
Она улыбнулась ему, встала на одно колено, и ответила:
– Я в порядке.
– Идите пристегнитесь, – велел он.
– Но…
– Это приказ, лейтенант.
Пока она шла к своему стулу, путь освещали красные огни. В динамиках системы оповещения ревела сирена тревоги. Лейтенант Райан, решив перейти к другому пульту, споткнулся и упал. Он застонал от боли и схватился за поясницу. Двое других офицеров помогли ему встать, и Джордан вернулся к управлению кораблем.
Он схватился за спицы и изо всех сил налег на штурвал, пытаясь сломить его сопротивление.
– Лейтенант, скажите Сэмсону, что если он не починит эти чертовы рули, то останется без работы! – крикнул он Катрине.
«Пустые угрозы», – мрачно подумал капитан. Если Сэмсон ничего не сможет сделать, работы больше не будет ни у кого.
Катрина уже что-то говорила в микрофон гарнитуры, передавая его приказы. Взгляд Джордана метнулся обратно на главный дисплей. Чтобы хоть на мгновение вырваться из царившего вокруг хаоса, он сделал несколько глубоких вдохов, каждый раз выдыхая через нос. Если представить, что небо – это океан, а шторм – каменистый берег, то «Улей» сейчас неотвратимо несся на рифы.
– Капитан, – позвал чей-то голос, почти тонувший в завывании аварийных сирен.
Джордан обернулся и перехватил взгляд Катрины. Ее пронзительные глаза говорили, что положение дел только ухудшилось.
– Сэмсон говорит, что не сможет починить направляющие руля внутри корабля.
Джордан закрыл глаза, в страхе ожидая, что последует дальше.
– Для ремонта придется отправить команду хеллдайверов, – добавила Катрина.
Джордан еще сильнее надавил на штурвал. Алюминиевые переборки зловеще затрещали.
– Если дальше двигаться этим курсом, через сорок пять минут мы окажемся в самом сердце шторма, и он обрушится на нас со всей своей мощью, – сказал Хант.
Сорок пять минут. Времени не хватало всегда, но он бывал в ситуациях, когда его было даже меньше, чем сейчас. Жизнь в небе неизменно сопровождалась цейтнотом.
Теперь они шли практически параллельно буре, хотя вскоре это уже будет неважно. Корабль Джордан знал, как собственное тело. Без рулей они, как когда-то любила говорить Эш, еще в воздухе превратятся в мертвецов.
– Сэр, Сэмсон ждет вашего приказа, – напомнила ему Катрина.
Джордан вытер плечом пот с подбородка и повернулся к старшему помощнику.
– Всю энергию на турбовентиляторы! Полный назад!
Перед тем как отдать следующую команду, он сделал глубокий вдох. Приказывая хеллдайверам в очередной раз браться за дело, он каждый раз практически подписывал им смертный приговор. После понесенных в этом году потерь их ряды и так заметно поредели, но они знали, на какой риск шли. Впрочем, нет худа без добра – может, судьба сама позаботится об этой сорви-голове с голубой шевелюрой, угрожавшей безопасности корабля, и тогда ему не придется самому ничего делать, чтобы с ней разобраться.
– Отправьте наверх Майкла и Лейлу, – сказал он, – из всех дайверов, которые у нас остались, они лучше всех разбираются в технике.
А после недолгих колебаний добавил:
– И пошлите кого-нибудь найти Магнолию. Я хочу, чтобы она тоже поучаствовала в этой миссии.
Когда его офицеры бросились выполнять приказы, Джордан тяжело вздохнул. Может, из всего этого выйдет хоть что-то хорошее. Он не гордился тем, что ему приходилось делать на посту капитана последнего в воздухе корабля. Но он мог бы справиться с чувством вины, если это означало сохранение человеческой расы.

Три

Лейла коснулась ладони Майкла и сплела их пальцы.
– У меня паршивые новости, – сказал Уивер, – Сэмсон отправил команду в ведущий к рулям тоннель, но проблема, похоже, кроется снаружи.
– Значит, они собираются послать нас, чтобы мы починили их с той…
Слова Лейлы повисли в воздухе, и Майкл сжал ее руку.
– Боюсь, что да, – ответил Уивер и направился к дверям пускового шлюза, оставив Майкла с Лейлой одних.
Большинство членов отрядов «Аполлон» и «Ангел» сгрудились у иллюминаторов пускового отсека. Пока они дожидались приказа, их лица озарялись вспышками молний.
Пока Майкл с Лейлой надевали экипировку, все не сводили с них глаз. Он вытащил из шкафчика бронежилет и надел через голову. Потом просунул в отверстия руки и повернулся, чтобы Лейла застегнула застежки у него на боках. Жилет удобно облегал его синтетический костюм и при этом был достаточно легким для того, чтобы не ощущать его веса, стоя ногами на земле.
– Мы же потом все равно поужинаем, правда? – с улыбкой сказал он Лейле.
– Д-да, конечно, – ответила она.
От этой заминки у Майкла сжалось сердце. Он не боялся умереть, если это спасло бы «Улей», но мысль потерять ее повергала его в ужас.
– Если бы я приказал тебе остаться, – тихо спросил он, – есть хотя бы один шанс, что ты бы меня послушалась?
Лейла улыбнулась.
– С какой это стати я должна начать тебя слушаться именно сейчас?
Она так близко наклонилась, что он ощутил ее мятное дыхание.
– Ты точно знаешь, что делаешь? – спросила Лейла.
Майкл кивнул. Три года назад он уже чинил один из рулей корабля, но тогда в небе было ясно. Он надеялся, что неисправность окажется несложной – что-то вроде разрыва цепи, – но сказать наверняка мог, только поднявшись наверх.
– Твоя очередь, – произнес Майкл и заглянул в темные глаза Лейлы.
Теперь он был того же роста, что и она. В подростковом возрасте она была немного выше, но потом он ее догнал. Ему нравилось быть ей равным.
– И какой у нас план? – спросила девушка.
Услышав ее «у нас», Майкл не сдержал улыбки. Лейла стала ему не только возлюбленной, но и лучшим другом. Всегда была, что называется, «его человеком» и оставалась им сейчас.
– Определяем проблему, – он кивнул на мотки проволоки на полу, – а потом ее решаем.
– И при этом делаем все, чтобы не поджариться, – с безрадостной улыбкой добавила она.
– Правильно, – ответил он, – заметано: не поджариться.
Майкл застегнул на ней жилет, стараясь не думать, как она выглядит без брони. Да, перспектива забраться на крышу движущегося корабля, да еще и во время шторма, действовала гораздо эффективнее холодного душа. Он застегнул на ней набедренные пластины, снял с верхней полки шкафчика шлем, провел пальцем по гребешку отряда «Хищник» – на удачу – и надел его на голову.
Лейла протянула ему батарейный блок. Если у доспехов и было сердце, то это батарея. Майкл вставил ее в гнездо на груди бронежилета, и она ожила, озарив тускло-черные доспехи ярким красным светом.
– Ты только посмотри, – сказала она, – ты опять копался в батарее?
Он кивнул.
– Теперь ее емкость увеличилась вдвое. Для этого мне пришлось всего лишь добавить…
Не успел он договорить, как двойная дверь в пусковой шлюз распахнулась, и в комнату влетела Магнолия. За ней появились Роджер и Эндрю. Видок у всех был не ахти.
– Где это вы были, ребята? – спросил Майкл.
– Надирали Уиверу задницу в карты, – ответила Магнолия, – я была в шаге от богатства!
– Ага, именно «в шаге», – сказал Роджер, – я был в шаге от богатства примерно столько же раз, сколько и во время дайвов.
Тай с парой техников внесли в помещение сумки со снаряжением. Уивер отогнал их от пусковых шахт и велел идти в командную рубку. Затем подошел к Майклу и спросил:
– Ну что, сынок, готов?
«Черт, – подумал тот, – сынок – это даже хуже Тина». Уивер, похоже, решил стать им всем отцом, но Майкл в очередном опекуне не нуждался.
– Да, – сухо ответил он.
Магнолия в противоположном углу помещения все еще громко возмущалась по поводу покера.
– Дерьмо собачье! – вопила она. – У меня был стрит-флэш! Уивер, вы должны мне две сотни кредитов!
– Прибереги это для реванша, принцесса, – ответил на это Уивер.
Майкл лишь покачал головой. Хотя бы так коммандер его не называл. Через несколько минут в пусковой шлюз набилась толпа. Хеллдайверы, полицейские, техники, инженеры из команды Сэмсона – все отправились выполнять возложенные на них задачи.
«Улей» снова сотрясся. По ту сторону иллюминаторов пространство перед кораблем заполнил спутанный клубок молний. Когда они лизнули обшивку снаружи, Майкл вздрогнул. Вой аварийных сирен перекрыл сиплый треск, несколько секунд отдававшийся эхом в ушах.
Майкл заставил себя отвести глаза и ткнул в мини-компьютер на запястье.
В верхнем правом углу дисплея пошли данные телеметрии. Подбородком он включил на коммуникаторе личную линию связи и повернулся обратно к шкафчику.
– Дважды проверить снаряжение, – приказал он по каналу.
Затем, выполняя свой же собственный приказ, быстро перебрал в уме все, что может понадобиться наверху, и прокрутил в голове все возможные проблемы. Он сунул в грузовой карман на бедре несколько мотков проволоки, в последний раз проверил парашют с бустером и подхватил пояс с инструментами.
К тому моменту, когда у него все было готово, Магнолия заканчивала экипироваться, а Лейла во второй раз проверяла бустер.
Тай поставил перед ними две сумки с альпинистским снаряжением.
– Три сотни футов веревки, рассчитанной на восемь килоньютонов. Поможет вам добраться до направляющих рулей.
Майкл наклонился и зачерпнул из сумки горсть карабинчиков.
– Не забывайте каждые пятнадцать футов пристегивать их к креплениям по бокам корабля и пропускать веревку, – напомнил Тай, – в этом случае, если кто-нибудь поскользнется или ударится, вы не разлетитесь в стороны.
– Да знаем мы, Тай, знаем, – ответила Магнолия, и Майкл почти увидел, как она закатила глаза за щитком шлема.
Девушка беспокойно заерзала, пластины ее доспехов загрохотали друг о друга.
Обычно Майкл перед дайвом тоже испытывал точно такой же трепет, из-за мощной, вызывающей привыкание смеси адреналина и страха, но на этот раз им предстояло не прыгать, а взбираться по борту корабля во время шторма. В определенном смысле это было даже опаснее, потому как они гораздо больше подвергались угрозе получить смертельный удар молнией.
«Да соберись ты, Майкл, черт бы тебя побрал. Сосредоточься. Ты уже не мальчик».
Он призвал на помощь свой командный голос и закричал:
– Вперед! Здесь мы лишь зря теряем время.
Пока все в пусковом шлюзе смотрели на них, он защелкнул пояс с инструментами и повел Магнолию с Лейлой к лестнице. Затем еще раз ткнул подбородком в коммуникатор и включил линию связи с инженерным отсеком.
– Хищник Один вызывает Сэмсона, как слышите?
А через секунду услышал ответ Сэмсона.
– Слышу тебя хорошо, Майкл. Ты где?
– Поднимаюсь на крышу. Проблему еще не определили?
Последовала мучительно долгая пауза.
Они остановились у подножия лестницы. Магнолия развернула веревку и протянула один конец Лейле, которая продела ее петлей в три стальных зажима, прикрепленных к нижней части ее бронежилета, прямо над пупком, а затем завязала в виде восьмерки.
Когда она закончила, Майкл тоже взял веревку и последовал ее примеру. Мысль о том, что они пойдут в связке с таким непредсказуемым человеком, как Магнолия, ему отнюдь не улыбалась, но приказ есть приказ. Капитан Джордан захотел, чтобы она поднялась вместе с ними, видимо решив, что на этом задании от нее будет польза.
Когда Майкл закрепил веревку, из коммуникатора донесся голос Сэмсона. Майкл взял еще один моток и пристегнул к ремню.
– На всякий случай мы проверили все три руля, – сказал Сэмсон, – проблема в электропитании. Вам надо будет заменить провод и подсоединить направляющие к другому источнику.
Майкл, уже схватившийся за первую перекладину лестницы, скривился. Замена рулевой проводки – операция гораздо более сложная, чем восстановление разорванной цепи. Но десять лет назад, когда несколько человек с оружием в руках попытались поднять против капитана Эш мятеж, он наложил изнутри на гелиевый баллон заплатку. И если преуспел тогда, то и сегодня справится без труда.
Он был уже не мальчишка по прозвищу Тин, а командир отряда «Хищник», и рули починит, чего бы это ему ни стоило.
– Принято, Сэмсон. Будет сделано.
Майкл стал взбираться по лестнице.
Когда он добрался до узкого тоннеля наверху, корабль опять вздрогнул. Веревка, соединявшая его с другими дайверами, провисла. Делая шаг, ему приходилось крепко хвататься за потертые металлические перила. Если хоть одна рука соскользнет, Лейла с Магнолией полетят вниз вместе с ним.
Когда он оказался у люка, в переговорном устройстве затрещало сообщение.
– Хищник Один, это капитан Джордан. Когда будете наверху, я хочу, чтобы Магнолия пошла первой.
Майкл ухватился за перекладину и опустил глаза на Лейлу с Магнолией. Он ни за что не пропустит ее вперед. Вдруг она заметит по другую сторону корабля какую-нибудь вспышку, бросится туда и всех их убьет.
– Вас плохо слышно, капитан, – сказал Майкл, – я не понял вашу последнюю фразу.
Он ткнул подбородком в коммуникатор, ушел с частоты и открыл ведущий наружу люк.

__________

Магнолия считалась самым быстрым и ловким дайвером на всем «Улье», но расхаживать по крыше корабля в гуще самого мощного за много лет шторма все равно было страшно.
Чтобы вернуть кредиты, которые она две недели назад проиграла Уиверу, ей оставалось совсем чуть-чуть. А теперь она поднялась сюда, наверх, в связке с двумя влюбленными юнцами.
Майкл в авангарде сражался с неистовым ветром. По крыше их вело сияние его ярко-красного батарейного блока. Они оказались на самом краю вихрившейся громады, заливаемые гонимыми ветром волнами проливного дождя.
Магнолия выругалась.
– Эй, ты там в порядке? – спросил Майкл.
– Все отлично, – солгала она.
Стремительная, бесстрашная и чудная. Ей понравился этот эпитет, который Роджер добавил к описанию Уивера. Она и правда ценила по достоинству тех, кто мог ее рассмешить. Если они переживут вылазку, то она – чем черт не шутит – может, выпьет с Роджером по стаканчику и покажет ему, какая на самом деле «чудная».
Хотя нет. Такое надо заслужить.
Девушка двигалась по кораблю, выстраивая в голове приоритеты: починить рули, отыграть кредиты, а потом решить, стоит ли давать Роджеру шанс.
Майкл впереди пристегнул карабин к отверстию в кронштейне, продел в него веревку и махнул всем двигаться дальше.
– Держитесь середины! – крикнул он в коммуникатор.
Магнолия едва услышала его сквозь вой непогоды. Пока тройка дайверов двигалась к корме, их яростно хлестали ураганные порывы ветра.
Вдали грянул гром, будто в недрах шторма взорвалась бомба. Черная громада туч заслонила собой горизонт, закрыв солнце. Если бы она его однажды не увидела, то наверняка решила бы, что солнце придумали сказочники.
Магнолия опустила шлем и двинулась по гребню корабля. Алюминиевая балка, тянувшаяся по крыше «Улья», была два с половиной фута в ширину. По обе ее стороны корпус шел под уклон. Подошвы ее ботинок были рифленые, однако от дождя поверхность стала скользкой. Один неверный шаг – и она поскользнется и свалится за борт.
– Хищник Один, чтобы восстановить контроль, у вас тридцать пять минут, – донесся из коммуникатора голос Ханта.
По доспехам Магнолии лупил дождь. Она протерла щиток шлема, прищурилась и сосредоточилась на цели. Движение под ногами почти не ощущалось, но она знала, что под брюхом корабля жужжат турбовентиляторы, помогая ему держаться в воздухе. Джордан пытался отойти от бури, но та все ширилась, а сделать разворот без рулей он не мог.
Магнолия крепче сжала веревку. Ветер пытался отшвырнуть ее назад, но она не сдавалась и медленно, шаг за шагом, приближалась к корме. Картину происходящего озаряла полыхавшая в небе паутина молний.
Когда-то давно девушка читала, что звезд на небе даже больше, чем песчинок на далеких морских берегах Земли. Эта мысль заставляла ее чувствовать себя маленькой и одинокой. Такое же ощущение охватило ее и сейчас.
Магнолия постаралась не представлять себя крохотной фигуркой, двигавшейся по крыше огромного металлического корабля. Хлесткий удар ветра напомнил ей, что она уже не ребенок, а хеллдайвер, и если сейчас не проявить бдительность, то точно не избежать очень маленького и одинокого шлепка на землю в четырех милях внизу.
– Мы почти на месте, – завопил по радио Майкл и пристегнул карабин к следующему кронштейну.
Рулей Магнолия все еще не наблюдала, зато видела покатую крышу, за которой они располагались. Майкл продел в карабинчик веревку, для страховки пристегнул к следующему кронштейну еще один моток и проверил, чтобы обе веревки были натянуты одинаково.
– Я пойду первым, – сказал он, – спустимся вниз по веревке.
На зеркальном щитке шлема Лейлы отразилась яркая вспышка. Магнолии не надо было видеть ее лица, чтобы понять – девушка испугалась. Она схватила Майкла за руку и вцепилась в нее так, будто на всем белом свете больше не осталось ничего настоящего.
– Будь осторожен, – сказала она, – если умрешь, я тебя убью.
– Я тоже тебя люблю, – ответил он.
Они прижались друг к другу шлемами. Магнолия застонала. По этой самой причине у нее и не было бойфренда. От этого убогого, сентиментального дерьма ей хотелось блевать.
– А личным каналом связи для этого нельзя воспользоваться? – проворчала она.
Майкл повернулся к шторму спиной, согнул колени, оттолкнулся ногами и заскользил по веревке вниз вдоль отвесной боковой поверхности руля. Лейла подошла ближе, чтобы посмотреть, но Магнолия оттащила ее.
– Осторожнее, детка, – сказала она и поморщилась.
Ее так когда-то называл Икс, и это обращение она ненавидела почти так же, как Уиверову «принцессу». Неужели она превращается в одного из тех стареющих дайверов, которые считают детьми всех, кто моложе тридцати?
– Порядок, веревка свободна, – произнес в переговорное устройство Майкл, сообщая им, что он уже отвязался от каната для спуска, – Лейла, ты следующая.
Лейла схватила провисшую веревку, продела ее в свое спусковое устройство и повернулась к Магнолии.
– Увидимся внизу, детка.
Магнолия чуть было не ухмыльнулась, но в этот момент ее внимание отвлек удар грома. Она повернулась и посмотрела на бурю – решительно, хотя ее и переполнял страх. От ослепительных дуг света на сетчатке ее глаз, будто от трассирующих пуль, в глазах рябило. Она постаралась избавиться от них и повернулась обратно к краю корабля. А когда посмотрела вниз, Лейлы уже не было.
Магнолия подождала, пока Лейла не сообщила, что у нее все в порядке – к этому моменту девушка уже присоединилась к Майклу и пристегнулась к кормовой лестнице, располагавшейся за тоннелем доступа и тремя выступающими наружу рулями. Затем пристегнула веревку, сделала глубокий вдох, оттолкнулась и полетела во мрак.

Четыре

Джордан не снимал со штурвала вспотевших ладоней и не сводил с бури глаз. Либо посланная им наверх команда починит рули и спасет корабль, либо они все погибнут здесь, в этом шторме. Так или иначе, но на данный момент ему не оставалось ничего другого, кроме как следовать намеченным курсом.
– Сэр?
Это была Катрина.
Джордан бросил на нее взгляд через плечо. Коммандер Рик Уивер стоял на самом верху мостика и смотрел вниз, ожидая приказов. Капитан кивнул хеллдайверам и снова посмотрел на Катрину.
Она отстегнула ремни и шаткой походкой – в этот момент корабль опять содрогнулся – двинулась вперед. Что бы женщина ни собиралась ему сказать, ей явно не хотелось, чтобы их слышали другие.
Джордан сильнее сжал в руках штурвал и бросил взгляд на монитор справа. На экране шел обратный отсчет. Чтобы восстановить работоспособность направляющих, у них оставалось чуть больше тридцати минут, пока шторм не поглотит корабль. «Улей» в этом электрическом месиве несколько часов еще продержится, но вот дайверы – нет.
– Сэр, я слышала, что мы перехватили сообщение с поверхности, – произнесла Катрина.
У Джордана в груди заколотилось сердце. Кто виноват в этой утечке информации? Он быстро глянул на мостик и увидел Ханта. Лейтенант отвел взгляд, и тем самым ответил на его вопрос. Это напомнило капитану, что верить нельзя никому – только себе и Катрине. Разбираться, похоже, придется не только с Магнолией.
– Сообщение? – спокойно переспросил он.
– Да, сэр, сигнал о помощи.
Джордан готовился к этому не один год, с той самой минуты, как они получили первое сообщение от Икса, но сейчас был уж слишком неподходящий момент. За сокрытие этого факта она его возненавидит. Может даже уйдет. Он мог многое стерпеть, но не это.
– Кэт, я…
– Мне кажется, на этот раз все действительно серьезно, – продолжала она. – Бастион Хиллтоп представлял собой бункер ИТК, один из самых продвинутых из всех, которые когда-либо строили.
Джордан едва сдержал вздох облегчения. В конце концов, Хант его выдал, но не совсем. Тайна Икса по-прежнему оставалась тайной. Пока.
– Капитан Эш пометила эту территорию в качестве заслуживающего внимания объекта, который стоит разведать, если нам когда-нибудь удастся забраться так далеко на восток, – пылко продолжала Катрина. – Если до сих пор передается сигнал COC, значит кто-то мог остаться внизу. Я думаю…
– Мария Эш больше не капитан, лейтенант.
Несколько офицеров на мостике подняли глаза от мониторов. Катрина умолкла, сжала губы и посмотрела на него.
– Сэр, мы заняли устойчивую позицию, – доложил Хант. – Выключить аварийную сирену?
Джордан проверил экран справа. Теперь они огибали шторм. Продолжали пищать сенсоры предупреждения, все так же завывала аварийная сирена, но пока им ничего особо не грозило.
– Сирены отключить, всему персоналу, не занятому жизнеобеспечением корабля, приказать оставаться в убежищах, – сказал Джордан, зная, что большинство пассажиров его все равно не послушают и будут жить своей обычной жизнью.
Вой аварийных сирен стих, и из динамиков системы оповещения донесся механический голос:
– Всему персоналу, не занятому жизнеобеспечением корабля, просьба оставаться в отведенных вам отсеках.
Наступил момент спокойствия, и Джордан воспользовался им, чтобы оглядеть мостик. Помещение – от белых кафельных полов до стен и пультов – выглядело безупречно. В продолжение вековой традиции, родившейся в те времена, когда корабли плавали не в воздухе, а по воде, его мундир, как и у членов команды, тоже был белый. В отличие от других помещений корабля, мостик освещался светодиодными лампами, хотя теперь на фоне урезанного энергоснабжения они светили тускло.
Капитан Эш когда-то приложила максимум усилий для того, чтобы превратить мостик в островок порядка посреди хаоса. Это была одна из тех ее традиций, которые Джордан с гордостью продолжал.
Он глотнул воздуха, в котором ощущался запах чистящего средства. А когда повернулся обратно к штурвалу, его взор приковала к себе карта поверхности, выведенная на один из мониторов. Там, где Эш когда-то видела новое будущее, Джордан усматривал лишь бредовую фантазию. Надежды найти новый дом на земле не было никакой. Они могли уповать выжить только в небе, и в данный момент их судьба зависела от усилий трех хеллдайверов.
– Майкл и его команда вышли на позицию, сэр, – доложила Катрина, – может, нам подготовить еще одну команду для разведки Бастиона Хиллтоп?
– Нет, – твердым голосом ответил он, на что Катрина смерила его хмурым взглядом, – как только починим рули и уберемся подальше от этой бури, я подумаю о ресурсах, которые можно будет выделить для изучения этого таинственного сигнала.
– Но если ты, Леон, этого не сделаешь, я прыгну вниз сама, – сказала она, отстегнула ремни и встала.
Джордан удивленно распахнул глаза. Она всегда отличалась несговорчивостью, но это уже было открытое неподчинение.
– Сядьте, лейтенант, – приказал он.
Она сделала шаг, потом еще один, губы ее дрожали. Джордан почувствовал, что все без исключения члены команды на мостике не сводят с них глаз.
– Если там внизу действительно что-то есть, мы должны проверить. Ради нашего ребенка…
Джордан метнул взгляд на ее живот и перевел на лица офицеров команды. Они все слышали, и через час об этом будет знать каждая живая душа на корабле.
Он покачал головой, полный разочарования.
– На поверхности абсолютно точно нет никаких признаков человеческой жизни. В погоне за этой сказкой капитан Эш рисковала кораблем и каждым пассажиром на его борту. Мы до сих пор живы только потому, что я не повторяю эту ошибку.
– Но мы не сможем вечно жить в небе, – сказала Катрина.
– Внизу ничего нет, лейтенант. Но я скажу вам так: если мы найдем способ вырваться из этого шторма, я пошлю вниз команду проверить точку с указанными координатами – просто чтобы вам это доказать.

__________

Роджер Минтел ничуть не сомневался, что был единственным в своем роде. Он всегда чувствовал, что отличается от других. Большинство друзей и даже коллеги-хеллдайверы считали его странным. К примеру, он любил мастерить из дерева. Из дуба, если его удавалось найти. Древесина помягче, в большинстве случаев, с годами крошилась. Он обшарил весь «Улей» в поисках сломанной мебели, а во время прыжков иногда находил целые доски. Когда-то на планете росли деревья. Продолжали жить и теперь, только уже в его творениях.
Он только что вернулся из пускового шлюза и стоял в принадлежавшей его семье лавчонке, глядя на свои поделки: зверюшек, фигурки людей и даже уменьшенную копию «Улья». Большинству обитателей корабля на его работы было глубоко наплевать, но несколько истинных ценителей его искусства все же имелось. Некоторые из них даже время от времени притаскивали мебель, чтобы он ее ремонтировал. На жизнь семья Минтела зарабатывала иначе, но его занятия пополняли их счет на несколько кредитов.
– Ты так и будешь стоять или все же скажешь мне, в чем дело?
Отец оторвался от настенных часов, которыми занимался в мастерской за лавчонкой. Их подлинный бизнес переходил из поколения в поколение, но отец станет последним представителем семейной династии. Изготавливать часы и ключи для корабля будет кто-то другой. Роджер сделал другой выбор – сначала стал инженером, затем подался в хеллдайверы.
– Ты же знаешь, пап, я не могу ничего рассказывать. К тому же, тебе, как и остальным пассажирам, не занятым жизнеобеспечением корабля, сейчас полагается находиться в отведенном отсеке.
– Ты хочешь сказать, что я не занимаюсь жизнеобеспечением корабля?! – презрительно фыркнул отец и засмеялся от одной этой мысли. – Мне надо закончить часы. В отсутствие солнца без них нельзя узнать время.
Из глубины магазинчика донесся еще один голос:
– Коул, оставь его в покое. Ты же знаешь, что он ничего нам не скажет.
Роджер с отцом повернулись и посмотрели на Берти, главу их матриархального семейства. Она вошла в мастерскую и поставила на стол Коула деревянную чашу с фруктами.
– Тебе тоже положено быть в убежище, – сказал Роджер.
– Слушай, Родж, прекрати. В семье Минтел трусов нет.
Она улыбнулась и показала на яблоки:
– Съешь что-нибудь, а то ты тощий, как жердь.
Роджер улыбнулся в ответ.
– Спасибо, мам.
Роджер считался одним из величайших счастливчиков на всем «Улье»: у него были живы оба родителя, хотя он и не знал, надолго ли. И маме, и отцу пошел уже шестой десяток, и годы их не пощадили.
Коул опять сел и застонал от боли, терзавшей все его тело. Берни устроилась рядом за столом и отбросила за плечи редеющие седые волосы. Она уже дважды победила рак, и Роджер постоянно боялся, что болезнь вернется и доведет свое дело до конца.
– Сядь, Родж. Тебе нужны силы, особенно если тебя опять пошлют вниз.
Роджер сел и настороженно поднял на мать глаза.
– Кто тебе об этом сказал?
– Твой комбинезон.
Роджер опустил глаза на свой черный костюм для прыжков и засмеялся.
– Да уж.
Из миски, сделанной им на мамин пятидесятый день рождения, он взял небольшое красное яблоко. Древесину для нее ему удалось притащить из дайва в зеленую зону. Его команда наткнулась на целый склад, битком набитый пиломатериалами, и Роджер настоял взять часть из них на корабль.
Магнолия устроила ему за это жуткий разнос, закатывая глаза и призывая вместо этих деревяшек взять что-нибудь действительно полезное, например, пластик.
Именно тогда Роджер и проникся к ней искренней симпатией. Эта девушка с голубыми прядками в черной шевелюре, казалось, никогда не обращала на него внимания. Но именно она заполонила собой все его мысли. Он не собирался больше ждать. Как только она починит рули и вернется, он откроется ей в своих чувствах.
Роджер взял разделочный нож, но вместо того, чтобы разрезать яблоко, принялся работать над подарком для Магнолии. На уме у него было только одно.

__________

Когда коммандер Рик Уивер покинул мостик, его голову заполняли вопросы о сигнале, по поводу которого, как он подслушал, шептались капитан Джордан и его помощница. Хеллдайверам капитан, скорее всего, ничего не расскажет, не говоря уже о том, чтобы поинтересоваться их мнением. Все знали, что к советам Катрины он прислушивается только потому, что спит с ней. Это было совершенно очевидно всем – кроме них самих.
Когда речь заходила об ответах, на всем корабле он доверял только одному человеку. Времени ускользнуть и найти ее у него было совсем немного. Десять лет назад его дом рухнул на землю и все, кого он когда-то любил, погибли. Тогда никто не выжил, он остался один. И это его изменило.
Враждебные руины Гадеса изматывали его, как могли, но он, в конечном итоге, все же победил эту пустошь. Капитан Мария Эш оказала ему на корабле самый радушный прием, и он делал все возможное, чтобы чтить ее память, а заодно служить образцом для подражания другим дайверам. Но мысленно он никогда не считал этот корабль своим домом. И не должен был считать. Человеческий род создан, чтобы жить на Земле, и когда-нибудь обязательно туда вернется.
Вскоре после появления на «Улье» с нижних палуб до Уивера дошли слухи о каком-то пророчестве. Он проследил их до самого источника. В соответствии с предсказанием, когда-нибудь придет человек, который проведет людей в их настоящий дом внизу. Капитан Эш по каким-то причинам этому пророчеству верила. Уивер даже не знал, что и думать, и, вероятно, именно поэтому постоянно сюда возвращался.
Он торопливо шагал по переходам, время от времени оборачиваясь, дабы убедиться, что за ним не следит кто-нибудь из команды. За спуск на нижние палубы Джордан насадит его голову на пику. Коммандер сунул в карман руку и нащупал монетку из старого мира, которая, похоже, приносила ему удачу. Сейчас везение ему точно бы не помешало.
Вокруг, казалось, никого не было, но он, желая избежать любопытных взглядов, все равно накинул на голову капюшон толстовки и не поднимал головы. Большинство обитателей нижних палуб покинули отведенные им отсеки и занялись повседневными делами. Турбулентность для этих людей представляла собой не более чем помеху, нарушавшую привычный порядок дня.
Другие дайверы, коллеги Уивера, в свободное от работы время обычно торчали на верхних палубах, пили или играли в карты. Он заработал репутацию отменного картежника, но мало кто знал, что все его дополнительные кредиты тратились на покупку еды и медикаментов для жителей нижних палуб, которые не могли себе их позволить. Помогать нуждавшимся и больным, особенно здесь, в третьем жилом отсеке, где обитали самые немощные и обездоленные, стало для него чем-то вроде способа сохранять надежду. Но сегодня он пришел сюда не ради помощи, а за информацией.
Спустившись по последней лестнице ко входу в бараки, где разместилось свыше ста обитателей нижних палуб, Уивер увидел, что в его сторону идет полицейский. Он преднамеренно пошел дальше – обычный рабочий, занятый выполнением текущих задач. Уловка, похоже, сработала, и охранник не стал его окликать.
Общий отсек, как и рынок, представлял собой открытое пространство. Перед тем как войти, дайвер прикрыл банданой нос и рот.
По всему помещению эхом отдавались звуки кашля и отрывистые стоны. Рик вошел внутрь, повернул направо и зашагал по первому проходу. В щелях размером не больше пускового шлюза жили два десятка семей. Каждое жилище отгораживали тонкие занавески, подвешенные на веревках или ржавых карнизах.
Уивер точно знал, сколько ступенек надо преодолеть, чтобы добраться до пункта назначения. Из-за сокращения поставок энергии, секции ламп наверху не горели, а обогреватели, подключенные инженерами к бойлеру, бездействовали. Этот стылый зал освещался лишь свечами.
Дойдя до середины прохода, он отодвинул выцветшую красную занавеску и увидел перед собой пустую койку. На кровати и полке рядом с ней валялись свечи и книги, но женщины, к которой он пришел, не было.
– О боже, – прошептал Уивер.
– Я думала, ты в него теперь не очень-то веришь.
Уивер молниеносно повернулся и увидел Джангу. На ней была накидка, сшитая из разноцветных тряпок. Волосы, доходившие до пояса, были аккуратно причесаны. Она зарабатывала на жизнь, торгуя травами и настоями, однако Уивер явился сюда не за очередным ее «лекарством».
– Чем могу быть тебе полезна, коммандер? Я только дошла до рынка, как они опять включили аварийные сирены.
– Я ненадолго в любом случае, – произнес он.
Женщина села на кровать и закутала ноги накидкой. Уивер выглянул наружу проверить, нет ли поблизости любопытных ушей. Из лачуги через проход выглянули мальчонка и девочка лет пяти-шести от роду. Их родителей или опекунов нигде не наблюдалось. У обоих детей на лбах виднелись бугорчатые наросты, а сами они не сводили с Уивера любопытных глаз. Девочка помахала рукой, на которой было всего два пальца.
Он улыбнулся, махнул ей в ответ, сунул в карман руку и вытащил две конфетки из затвердевшего джема. Девочка улыбнулась. Рик бросил их через проход, задернул занавеску и подвинул к койке Джанги единственный деревянный стул.
– С кораблем опять проблемы, – со вздохом сказал он, – уверен, что вам это прекрасно известно.
Тонкие губы растянулись в улыбке, она зажгла свечу и поставила ее на стол. На морщинистом лице заплясали огоньки.
– Ты проделал такой долгий путь, чтобы поведать мне то, что я и так знаю?
– Дело не только в энергии, – тихо произнес он.
– Направляющие, – ответила она, – говорю же, я все знаю.
Уивер свел брови на переносице и пригладил длинные, подкрученные вверх усы.
– Но откуда?
– Ты пришел сюда не ради них. Ты пришел поговорить о прошлом. – Она наклонилась к нему и положила руку на колено. – Рик, настало время его отпустить.
Он отпрянул. Женщина никогда не звала его по имени. Черт, он даже не знал, что оно ей известно.
– Я пришел поговорить о пророчестве.
На этот раз скепсис отразился уже на лице Джанги.
– Никогда бы не подумала, что хеллдайвер может по-настоящему во что-то верить, – ответила она.
– Джанга, мне нужно знать, где она, эта обетованная земля. Где-то рядом? И как мы узнаем человека, который нас туда поведет?
Она медленно покачала головой.
– Рик, ты ведь знаешь, я вижу не все. Что могла, я тебе уже сказала.
– Попытайтесь еще, – возразил он, – я должен найти этого человека.
Она уставилась на пламя свечи. Снаружи доносились лишь голоса и чей-то кашель.
Уивер обернулся и опять отдернул занавеску, чтобы убедиться, что их никто не слушает. По ту сторону прохода из-за шторы выглянули те же дети. Девочка улыбалась, мальчик слизывал с губ джем.
Когда Рик сел обратно за стол, Джанга подняла взгляд. От серого налета катаракты ее глаза в мерцающем свете выглядели зловеще.
– Прости, коммандер, – сказала она, сомкнув веки и сложив на груди руки, – в видениях мне действительно явилась обетованная земля, но она не такая, как ожидаешь ты или кто-то другой. Там есть рыба. Много рыбы. Рыбы самых разных размеров и форм.
– Рыба?
Она распахнула глаза и опять улыбнулась. На этот раз ее губы приоткрылись, обнажив два оставшихся зуба.
– В том самом месте? У океана? – спросил Уивер. – Ведь сейчас мы в двух шагах от побережья.
– Где именно?
– Если вы медиум, то должны и сами знать.
Джанга вздохнула, от ее дыхания пахло гнилью. Зловоние, исходившее от ее одежды, было ничем не лучше, но Уивер не отшатнулся.
– Я если и медиум, то лишь самую малость, – сказала она, и в ее слезящихся глазах мелькнул какой-то проблеск. – Скажи мне, Рик, где мы?
– В месте под названием Чарлстон.
Он внимательно смотрел на нее, пытаясь уловить реакцию. Женщина выглядела удивленной, на ее морщинистом лице явно мелькнул проблеск какого-то чувства.
– Это название вам о чем-нибудь говорит?
– Говорит, но это просто лишний раз отвлекает от темы, ради которой ты на самом деле пришел. По твоим словам, коммандер, ты здесь не для того, чтобы говорить о прошлом, хотя мы оба знаем, что оно не дает тебе покоя. Пока ты не наберешься храбрости и не посмотришь в лицо своим призракам, обетованной земли тебе точно не видать.
Из наушника, который Уивер держал в руке, послышался треск. Он вставил его обратно в ухо, его мысли галопом неслись вперед.
– Коммандер Уивер, немедленно явитесь на мостик, – разнесся по каналу голос.
– Мне надо идти, – сказал он Джанге.
Старуха опустила руки и встала.
– Ты должен знать кое-что еще.
Уивер уже поднял руку, чтобы отдернуть занавеску, но остановился.
– В моих видениях ты был рядом с тем самым человеком, который поведет нас к обетованной земле.
– К земле или к воде? – спросил Уивер. – Вы ведь говорили о рыбах. Когда я в последний раз проверял, они не ходили по суше. Спасибо, что поговорили со мной.
Шагая обратно по освещенному свечами проходу, коммандер покачал головой. Может, эти слухи про Джангу – правда? Она в самом деле сошла с ума. А может и он. Может, они все сошли с ума, раз так цепляются за надежду.

Пять

Майкл ухватился за металлическую лесенку на корме. Ветер рвал его костюм. Некоторым металлическим перекладинам было столько же лет, сколько и кораблю. Но из тысяч деталей, которые приходилось проверять и менять каждые полгода в рамках рутинного техобслуживания «Улья», на них нередко смотрели сквозь пальцы. Кому в условиях нехватки ресурсов придет в голову думать о нескольких железяках снаружи корабля? Никому – до тех пор, пока от них не будет зависеть жизнь пассажиров.
Он осторожно ступил на перекладину левой ногой, но когда перенес на нее вес, лестница заскрипела. Металл слегка подался, но выдержал.
Гром гремел, и паузы между его раскатами становились все короче. От каждого удара у него дрожали доспехи и звенели нервы.
Шторм приближается. Шевелись, Майкл.
Когда он взглянул на следующую перекладину, у него внутри все оборвалось. Направляющие руля располагались слева – до них еще оставалось с десяток ступенек, – но все три заклинило под углом в сорок пять градусов, напрочь перекрыв вход в тоннель – единственный путь, через который их снова можно было подключить к питанию.
Тут он увидел неисправность, которая и вывела из строя рули. На корпусе черной татуировкой шла полоса – молния пропорола синтетическую «шкуру» корабля.
На перекладину над его головой ступил ботинок. Лейла пристегнулась к лестнице, прямо над ней маячила Магнолия. Ветер и дождь яростно трепали их костюмы. Майкл пристегнул к стальному кронштейну на корпусе еще один карабин и продел в него веревку. Затем показал вниз.
– Ну ни хрена себе! – произнесла в коммуникатор Магнолия. – «Улей» будто поджарили.
– Я показывал на рули, – ответил Майкл, – надо придумать, как обойти их и попасть внутрь.
– Ты что, псих? – завопила Магнолия.
Он снова посмотрел на рули, но варианта получше так и не нашел. Если они ничего не сделают, корабль наверняка упадет.
Перед тем как ответить, он сделал медленный вдох, чтобы избавиться от дрожи в голосе. В верхнем углу его дисплея оповещений (ДО) мелькали цифры обратного отсчета. На ремонт направляющих оставалось двадцать минут, конечно если они доберутся до тоннеля. Это при условии, что генераторы не взорвутся сразу от повышенной нагрузки на турбовентиляторы.
Все могло закончиться очень плачевно, причем в каждом из тысячи самых разных вариантов.
Он сунул руку во внешний карман брони и вытащил еще один карабин. Осталось только два. Вместо того чтобы закреплять их через каждые пятнадцать футов, как велел Тай, он решил приберечь пару на потом.
– За мной, – приказал он, поставил ногу на следующую перекладину и надавил ботинком на скользкую поверхность.
От ветра и дождя Майкл практически оглох и ослеп, но ему было не привыкать работать в таких жестких условиях.
Когда он опустился еще на одну ступеньку, веревка, прикрепленная к держателю на его бронежилете, натянулась. В этот момент во вмонтированном в шлем динамике зашипел голос, и он чуть не потерял равновесие.
– Хищник Один, это капитан Джордан. Доложите обстановку.
Стараясь не выпустить из рук ржавую, скользкую от дождя железку, Майкл ответил не сразу.
– Хищник Один, вы меня слышите? – повторил Джордан, и в его голосе зазвенела тревога.
– Мы спускаемся вниз, капитан. Прием.
Лейла стравила Майклу веревку, он вытащил из кармана один из оставшихся карабинчиков и уже собрался было пристегнуть его к кронштейну, но в этот момент волосы у него на затылке встали дыбом. Мгновение спустя в обшивку корабля ударила молния, совсем рядом взлетел сноп искр. Корпус корабля, как и многослойные защитные костюмы, спроектировали устойчивыми к электричеству, поэтому ток, достигнув тройки дайверов, уже практически рассеялся.
Но увидеть ослепительно-белую электрическую дугу так близко все равно было страшно.
Ветер резко изменился, и корабль тряхнуло. Майкл ухватился за продольную перекладину лесенки, но карабин выскользнул из рук, звякнул о борт и полетел вниз в темноту.
– Черт! – прошептал он.
Поскольку остался только один карабин, место, где его следует закрепить, придется выбирать очень тщательно.
Он спускался по перекладинам до тех пор, пока не оказался над самой правой направляющей. На изъеденной коррозией металлической поверхности шрамов было больше, чем у любого ветерана хеллдайверов. Соблюдая все возможные предосторожности, он просунул левую руку между рулем и кормой. Промежуток был шириной в фут. Может, чуть больше, но все равно недостаточно, чтобы туда проскользнуть.
Он дважды ткнул подбородком в коммуникатор и задействовал канал связи с мостиком.
– Капитан, я… мы добрались до рулей… – Майкл мгновенно исправился, чтобы не получить нагоняй от Джордана за то, что не пропустил Магнолию вперед. – Сейчас думаем, как протиснуться мимо них в девяносто четвертый тоннель.
Отсюда туда не попасть. В тоннель можно проникнуть только снизу. Им придется пробраться под рулями, а затем подняться обратно вверх по одному из вертикальных стволов.
Через треск статики и напор ветра пробился новый звук. Вой турбовентиляторов напомнил Майклу, что над ними нависла еще одна угроза: они подобрались к установленным под брюхом корабля турбинам. Если вдруг засосет, восьмифутовые лопасти превратят его в ничто.
Еще четыре ступеньки, и Майкл оказался под рулями. Отсюда можно было заглянуть в тоннель. Тот показался ему достаточно широким, чтобы в него протиснуться – если удастся взобраться наверх.
Майкл потянулся вперед и, держась правой рукой за перекладину, левой схватил зазубренный край первого руля.
– Осторожно, Майкл, – сказала в коммуникатор Лейла.
– Я хочу проверить, нельзя ли повернуть их вручную.
В тот самый момент, когда он нажал на руль, в бок ударил порыв ветра, и Майкл потерял равновесие. Левый ботинок соскользнул с перекладины, и тело оцепенело. На какой-то миг он ощутил тот же мощный прилив адреналина, который подстегивал его перед каждым прыжком.
– Держись! – завопила Лейла.
Она потянула за веревку, чтобы Майкл смог переместить центр тяжести. С помощью вертикальной перекладины и ступеньки над головой, он встал обратно на лесенку.
Майкл сделал глубокий вдох и замер на несколько секунд, чтобы вернуть самообладание. От стекавших со лба капель пота щипало в глазах. Он моргнул, щиток его шлема был все так же обращен к рулям. Раз не получилось повернуть их вручную, то, чтобы добраться до тоннеля, придется сойти с лесенки, забраться наверх по боку корабля и протиснуться между первой и второй направляющими.
– Страви немного веревку! – крикнул он в микрофон. – Мне в голову пришла мысль.
Он пристегнул последний карабин к кронштейну между лесенкой и правым рулем.
– Что ты делаешь? – спросила Лейла.
– Главное – держи меня крепче!
Веревка, продетая в карабины, натянулась, он снял левую ногу с перекладины и упер подошву ботинка в отвесный бок кормы. На скользкой поверхности она проехала несколько дюймов вниз, но под натяжением веревки остановилась. Затем он поднял вторую ногу и также уперся ей в корму. По-прежнему сжимая руками лесенку, Майкл наклонился под прямым углом.
– Нет, черт бы тебя побрал! – закричала Магнолия, когда поняла, что он задумал.
– Тин! – заорала через секунду Лейла.
Он отпустил перекладину сначала левой рукой, затем правой и полностью повис на веревке.
Ботинки соскользнули еще на пару дюймов, Майкл расслабился и позволил ветру подхватить его. От мимолетного ощущения невесомости внутри все затрепетало, как обычно бывало в первое мгновение дайва, когда открывался пусковой шлюз и он начинал полет к земле. «Почти то же самое», – сказал он себе. Хотя нет, черт возьми – сейчас было безопаснее. Да, от земли в двадцати тысячах футах внизу его отделял только воздух, но сейчас у него, по крайней мере, имелась веревка. Все у него получится.
– Держи крепче! – заорал Майкл.
Раскачиваясь из стороны в сторону, он внимательно осмотрел все три руля над головой.
Индикатор обратного отсчета на щитке шлема высветил пятнадцать минут.
Как он, черт возьми, собирается все починить и запустить за такой короткий срок?
И Иксу, и его отцу приходилось бывать в ситуациях и похуже. Они бы нашли выход. Выход всегда есть.
Майкл протянул руку к рулю, но в этот момент в него ударил еще один порыв ветра, качнув влево. Пальцы соскользнули с мокрой поверхности первого руля. Раскачиваясь взад-вперед, он пытался ухватиться за него снова и снова, но перчатки постоянно скользили, и Майкла сковал страх.
Небо за спиной прорезала молния, озарив борт корабля ослепительным голубым сиянием. По корпусу стекала вода – судно будто потело.
Раскат грома грянул с такой силой, что Майкл прочувствовал его всем телом. Он потянулся к поясу с инструментами, чтобы достать клещи, и опять закачался, словно маятник, несмотря на то, что старался изо всех сил упереться подошвами в корпус и погасить нарастающий импульс.
Майкл подогнул колени, протянул руку с клещами и закрепил их на механизме справа, а затем еще одни на среднем.
В десяти футах выше на него, держась за лестницу, смотрели Лейла и Магнолия. Время от времени от их доспехов отражались вспышки молний.
– Когда скажу, стравите немного веревку, – спокойно произнес он.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, ковбой, – прошипел у него в ухе голос Лейлы.
Майкл толком не знал, что такое «ковбой». И где она только их берет, эти свои словечки? Впрочем, неважно – он тоже надеялся, что все сработает. Он опять оттолкнулся от борта, и ветер подхватил его. Затем Майкл качнулся к рулям, пробежался ботинками по вертикальному борту, схватился за ближайшие клещи и закричал:
– Трави!
Как только Лейла выпустила фут или два веревки, он подтянулся и схватился за вторые клещи. Таким образом он смог подняться еще чуть выше. Ноги скользили по мокрой поверхности, но ему все же хватило сцепления, чтобы протиснуть плечи между первым и вторым рулями.
Ботинки уперлись в борт корабля, туловище повисло между направляющими, положением тела он напоминал себе мускулистого гимнаста из книжек, которые видел когда-то.
Щиток шлема заливала вода, перекрывая обзор, но до расположенного над рулями тоннеля оставалось всего пару футов. Чтобы добраться туда, надо было лишь самую малость подналечь.
Майкл оттолкнулся, отвел ноги назад и почувствовал, как их сносит ветер. Он напряг мышцы, качнулся вперед, потом назад и снова вперед. А когда набрал размах, достаточный, чтобы рвануться ко входу в тоннель, клещи на первом руле заскользили и сорвались, но в самый последний момент ему все же удалось схватиться за нижний край тоннеля доступа. Ноги ударились о корпус, он почувствовал, как тянет вниз сила тяжести.
Ужасающие завывания турбовентиляторов подстегнули его, и он перевалился через край грудью. Затем, упираясь в корпус носками ботинок, втиснулся верхней частью тела в проход и пополз дальше.
– Я внутри, – сказал, задыхаясь, он и услышал, как Лейла в ответ прошептала благодарственную молитву.
Нельзя было терять ни минуты. Он поднялся и включил на шлеме фонарь. Тоннель был всего футов пять в ширину, а потолок нависал так низко, что дайвер почти касался его головой. В конце узкого прохода виднелся запертый люк, к которому не смогли добраться изнутри инженеры Сэмсона.
Двойной петлей Майкл привязал свободный конец веревки к вертикальной стойке в тоннеле. Троса осталось футов сорок. Тай рассчитал все тютелька в тютельку.
Самое трудное позади. Теперь у них было некое подобие веревочной лестницы, и Лейле с Магнолией оставалось лишь забраться наверх по хвостовой части. Он продел веревку в страховочное устройство и надежно ее закрепил.
– Отлично! – сказал он. – Теперь ты, Лейла.
Минуту спустя Майкл увидел ее шлем. Передвигаясь по туго натянутому канату с помощью специальных веревочных зажимов и петель для ног, она поднялась к рулям. Дайвер протиснулся между правым и центральным рулями, схватил ее за талию и втащил внутрь. За ней появилась Магнолия и чуть ли не запрыгнула в тоннель.
– Мы внутри, – доложил Майкл.
– У вас девять минут, – отозвался Джордан.
Словно в знак согласия, корабль застонал, попав в очередную зону турбулентности. Пол ушел из-под ног у дайверов. Майкл потянулся к Лейле, чтобы не дать упасть ей и удержаться на ногах самому. Магнолия схватилась за штанги соединения первого руля.
– Все отлично, с этим мы справились, – сказал Майкл, стараясь в равной степени ободрить как себя, так и остальных.
Он отпустил Лейлу и достал из грузового кармана несколько мотков проволоки. Затем вытащил из пояса с инструментами отвертку, двинулся к переборке, отвинтил с контрольной панели ржавый щиток и уставился на паутину разноцветных проводов, напоминавших птичье гнездо.
Магнолия похлопала его по плечу.
– Надеюсь, ты в таких делах что-то да понимаешь, потому как для меня это – темный лес.
Лейла уже взялась за работу. Пока Майкл готовил новый моток, она залезла рукой в панель и заработала кусачками. Внутри корабля они делали это сто раз, но ни разу в такой спешке и в столь суровых условиях.
Магнолия болталась без дела за спинами Майкла и Лейлы.
– Ну же, быстрее!
– И какого черта Джордан тебя сюда послал? – сказала Лейла. – Мы бы и без тебя прекрасно справились.
– Э-э-э… Потому что я бесстрашная, стремительная и… может потому, что у меня классные волосы?
Не обращая на нее внимания, Майкл вытащил обрезанные Лейлой провода, бросил их на пол и протянул ей конец нового мотка.
Они работали уже несколько минут: Лейла сращивала концы, Майкл протягивал ей проволоку.
– Пять минут, – напомнила им Магнолия.
– Заткнись! – хором выкрикнули Майкл и Лейла.
Магнолия отошла назад и подняла руки, показывая, что сдается.
– Первый почти готов, – сказала Лейла.
Она зачистила конец мотка, подсоединила его к контакту, просунула руку дальше и закрепила в глубине контрольной панели.
– Ну вот, с первым, похоже, закончили.
Майкл трижды ткнул подбородком в коммуникатор и связался с инженерным отсеком.
– Сэмсон, это Майкл. Проверьте первый руль.
Треск статики на миг перекрыл громкий скрежет. Все три дайвера повернулись и посмотрели на огромный, медленно двигавшийся плавник.
– Отличная работа, – сказал Майкл, – осталось два.
– И четыре минуты, – проворчала Магнолия.
Лейла повернулась и бросила на нее злобный взгляд. Магнолия была сама невинность.
Майкл покачал головой и вернулся к работе. Теперь корабль обрел некоторую свободу маневра, но, чтобы совершить поворот и оторваться от бури, им требовался как минимум еще один руль.
Лейла и Майкл передвинулись к следующей панели. В паре они работали быстро и эффективно, особенно под давлением обстоятельств. Он и правда не хотел, чтобы с ними шла Магнолия. Скорее всего Джордан отправил ее из-за ловкости и скорости, которыми она очень гордилась, но пока толку от нее не было никакого.
– Думаю… Да! Готово! – сказала Лейла, затягивая желтую гайку на восстановленном соединении проводов.
– Второй руль к работе готов, – доложил Майкл Сэмсону.
Они передвинулись к последней контрольной панели. Он отвинтил щиток и снял его. На этот раз мешанина проводов больше напоминала бесформенный ком, спекшийся от удара электричеством.
– Черт, – сказала Лейла, наклонившись вперед.
Майкл вытащил из кармана оставшийся моток провода и уже протянул руку, чтобы отдать его Лейле, но вдруг заметил какую-то вспышку сбоку. В борт корабля хлестнула молния, послышался глухой удар, и корма вдруг резко наклонилась.
Майкл в ужасе увидел, как Магнолия с криком полетела спиной вперед, размахивая в воздухе руками и ногами. Затем ударилась о рули и проскользнула между ними вниз.
Веревка потащила их с Лейлой следом. Майкл уперся ботинками в пол, но корабль опять нырнул вниз, и он потерял равновесие.
В падении он с ужасом осознал – молния повредила веревку, протянутую по крыше корабля.
Он уперся коленями в пол тоннеля, заскользил вперед и протянул Лейле руку. Ему не хватило совсем чуть-чуть, чтобы ее схватить, Лейла замахала руками, пытаясь зацепиться за что-то еще. Первый руль ее немного задержал, но через мгновение она взвизгнула и исчезла, поглощенная пустотой.
– Лейла! – завопил Майкл и схватился за штанги соединения рулей, чтобы не проскользнуть между ними.
Он опустил глаза и увидел два сияющих в темноте батарейных блока. Лейла висела в десяти футах под ним, еще десять отделяли ее от Магнолии.
Девушек надо было поднять обратно до того, как их засосут турбовентиляторы. Схватив штанги первого и второго рулей, Майкл поднялся, однако корабль опять наклонился, и он тут же упал на колени. Порыв ветра снес его, и Майкл полетел вниз.
Корабль наклонился еще на пару футов, но их спасла веревка, которую он привязал в тоннеле. Она натянулась, и парень повис в воздухе, раскинув в стороны руки и ноги, будто в свободном падении. А когда он посмотрел вниз на Магнолию с Лейлой, сердце в груди замерло: девушки находились в опасной близости от турбовентиляторов.
Через секунду порыв ветра подхватил Майкла и ударил о хвост корабля. Он сгруппировался, прижав локти к телу и обхватив руками колени, но тут его шлем с такой силой врезался в корпус, что стало по-настоящему страшно.
Сквозь завывания ветра пробились крики Магнолии, и Майкл тут же понял, что ее так испугало. Девушку тащило к кормовому турбовентилятору, расположенному примерно в десяти футах внизу.
Корма, наконец, вновь поднялась и выровнялась, но ударила по Майклу, развернула и швырнула обратно в шторм. Он схватился за веревку над головой и принял вертикальное положение.
Теперь корабль совершал разворот. Шторм почти накрыл их, но Майкл видел, что он не усиливается. Сейчас требовалось только одно – пройти вдоль внешней кромки клубившихся туч.
– Хищник Один, что у вас там происходит? Доложите обстановку, – произнес в коммуникатор Джордан.
– Капитан! – заорал Майкл. – Вам надо полностью обесточить девятый и десятый турбовентиляторы. Они засасывают Магнолию!
Короткая пауза показалась ему вечностью.
– Капитан! – опять закричал Майкл.
– Не могу, Хищник Один, – наконец, донесся голос Джордана, – без них нам отсюда не выбраться!
Перед мысленным взором Майкла живо предстала картина: капитан Джордан на траурной церемонии оправдывает свои действия и объясняет гражданам «Улья», как мужественно команда пожертвовала собой, чтобы корабль и дальше мог держаться в воздухе.
Ну уж нет, не в этот раз.
Майкл не даст Магнолии с Лейлой умереть.
Он выгнулся и посмотрел вверх. Нижняя перекладина лесенки располагалась в десяти футах справа от него. Цепляясь за канат веревочными зажимами, он использовал петли для ног и начал подниматься.
– Ставьте ноги в петли и двигайте наверх! – заорал он.
Лейла последовала его примеру, а когда добралась до лестницы, они прицепили к двум нижним перекладинам специальные ролики и вместе потащили Магнолию. Это было неимоверно тяжело, особенно при таком ветре, но дюйм за дюймом им все же удалось поднять ее к лесенке.
Темные тучи на горизонте немного просветлели. Было видно, что шторм постепенно отдаляется. «Улей» практически от него оторвался.
Майкл поспешно снял самодельное приспособление и одной рукой сунул ролики в боковой карман, а другой держался за перекладину, но в этот момент корабль накренился. Ботинки заскользили по мокрой ступеньке, он выпустил железку из рук. Одновременно с ним сорвалась Лейла, сдернув за собой и Магнолию, и через какую-то секунду все трое опять болтались под рулями точно так же, как несколько минут назад.
– Что вы там, на хрен, делаете? – заорала Магнолия. – Помогите мне!
– Держись! – крикнул ей в ответ Майкл, нащупал веревку и схватился за петлю.
Поскольку канат был рассчитан на восемь килоньютонов, дайвер не боялся, что он лопнет. Другое дело кронштейн и стойка, к которым он был прикреплен. Если одна из опор сломается, вторая, по всей видимости, тоже не выдержит нагрузки, и всех троих затянет прямиком в лопасти турбовентилятора.
– Капитан, вам надо полностью отключить вентиляторы, в противном случае мы потеряем Магнолию! – произнес Майкл. – Мы практически оторвались от бури. Прошу вас. Умоляю!
– Сожалею, Хищник Один, – ответил Джордан, – но я смогу выключить их, только когда мы окончательно выйдем из шторма.
Рев вентиляторов нарастал. Майкл посмотрел вниз и увидел, что Магнолия свернулась в клубок, и ее тащит к турбинам.
Он быстро прикинул немногочисленные варианты. Если Джордан не хотел отключать вентиляторы, то Майклу оставалось только одно – еще раз воспользоваться петлями и веревочными зажимами, поднять всех троих немного выше и подождать, пока корабль не отойдет от бури. Для этого требовалось несколько минут.
У них, конечно же, имелся и другой вариант, о котором Майклу даже думать было тошно. Если бы не Магнолия, тащившая их вниз, они с Лейлой поднялись бы без особого труда. Но этот приказ он никогда не отдаст. Он не такой, как капитан. Они либо выживут, либо погибнут, но все вместе. И тогда Джордану придется объяснять, что случилось с тремя лучшими дайверами корабля.
Майкл просунул ногу в петлю и посмотрел вниз на Лейлу.
– Поднимайся как можно энергичнее, словно от этого зависит твоя жизнь! Потому что так оно и есть!
Девушка кивнула, и они опять начали путь наверх.
Через вой турбин пробился хриплый голос Магнолии.
– Майкл! – закричала она. – Скажи Уиверу, что у меня был стрит-флэш, слышишь? Я хочу, чтобы это выбили на моей долбаной мемориальной доске!
Внизу, в голубом сиянии батарейного блока Магнолии, что-то сверкнуло. Она вытащила нож.
– Нет! – заорала Лейла.
– Магнолия, не смей! – сказал Майкл. – Продержись еще самую малость! Мы уже почти оторвались от бури и вот-вот вытащим тебя. Ты только держись!
Он взбирался так быстро, как только позволяли обессилевшие конечности и тяжесть трех дайверов с парашютами и в доспехах. То же самое делала и Лейла. Пока они торопились спасти подругу, их рвали на части волны дождя и ветра.
Они подняли Магнолию еще на фут дальше от турбовентиляторов, но этого было недостаточно. Сил становилось все меньше. На этот раз им ни за что не добраться до лестницы. По отвесной поверхности хвоста они снова соскользнут вниз. Налегая вовсю на подошвы, Майкл вставил правую ногу в петлю и навалился изо всех сил. Под ложечкой засосало гнетущее ощущение неудачи. Не желая сдаваться, он еще сильнее заработал руками и ногами.
Опять ударила молния, на этот раз в стороне. Ее сполохи теперь были реже, небо светлело. Буря стихала, но турбовентиляторы под ними продолжали завывать.
Майкл почувствовал, что с карабином, пристегнутым к его бронежилету, происходит что-то не то. От общего веса Лейлы и Магнолии он медленно разгибался.
– Капитан, прошу вас, – с мольбой в голосе произнес он, – мы же практически оторвались! Пожалуйста, отключите девятый и десятый турбовентиляторы.
На этот раз ответа не последовало.
– Мне было занятно смотреть, как вы, ребятки, росли, – спокойно произнесла в коммуникатор Магнолия, – жаль, не застану день вашей свадьбы.
Не успел Майкл ничего на это сказать, как его ноша вдруг стала легче. Он посмотрел вниз и увидел размытый след голубого батарейного блока Магнолии, который затянуло под корабль. Крика не было, лишь раскаты грома и стон корабля.
– Магнолия! – завопила Лейла.
Майкл закрыл глаза и в отчаянии опустил голову на грудь. На смену грусти тотчас пришел гнев. Может, то же самое чувствовал и Икс, когда из-за неисправного погодного сенсора погиб отец Майкла? Майкл винил Икса – хотя бы частично, но он не был виноват, в то время как сам Икс обвинял капитана Эш. Но теперь ему открылась правда. Кто бы ни командовал кораблем, о дайверах беспокоились в последнюю очередь.
Лейла рыдала, и Майклу, чтобы привлечь ее внимание, пришлось ткнуть ногой по туго натянутой веревке.
– Хватит, – сказал он, – мы ничего не можем для нее сделать. Нам надо подниматься, пока не лопнул мой карабин.
– Поверить не могу, что она погибла, – сказала Лейла, – ради нас Магнолия пожертвовала собой.
– Может, ей удалось обойти турбовентиляторы и раскрыть парашют. Может, нам еще удастся подхватить ее позже.
Майкл и сам знал, как безумно звучали его слова. Даже если Магнолия и увернулась от вентиляторов, ей пришлось бы пролететь через эпицентр электрической бури. И даже если та ее не поджарила, то для возвращения назад после приземления ей придется воспользоваться бустером – это при том, что от воздействия того же шторма от ее маяка и коммуникатора мокрого места не останется. Отыскать ее будет практически невозможно, и Джордан ни за что не рискнет войти на корабле в шторм ради какого-то дайвера.
– Отлично, теперь отключаем вентиляторы, – донесся из коммуникатора другой голос, наверняка принадлежавший Катрине.
У Джордана даже не хватило духу передать это сообщение.
– Хищник Один, доложите обстановку, – попросила Катрина. – Все в порядке?
Тридцать секунд. Магнолии нужно было подождать всего тридцать долбаных секунд, и тогда Майкл с Лейлой подняли бы ее.
– При всем моем уважении, нет, мы не в порядке, – ответил Майкл, – Магнолии больше нет.
Он хотел сказать много чего еще, но закусил губу и сосредоточился на дыхании.
Майкл с Лейлой начали взбираться обратно – в безопасный, хотя бы относительно, но безопасный тоннель доступа. Без веса Магнолии, бури и турбовентиляторов, стремившихся засосать их в себя, подъем прошел гладко.
– Магнолия, ты меня слышишь? – спросил Майкл, карабкаясь наверх.
По каналу разнеслась статика.
Лейла тоже предприняла несколько попыток, но в ответ, опять же, услышала только очередную порцию статических разрядов.
Они были командой, поэтому Майкл, добравшись до тоннеля, схватился за его край, закинул ногу, подтянулся и залез внутрь. Потом сразу повернулся и сгреб в охапку Лейлу. У нее дрожали руки, он обнял девушку за плечи и прижал к груди. Несколько мгновений они провели в объятиях друг друга, ни один не произнес ни слова. Горизонт вдали озарился ветвистой молнией, но дождь уже прошел.
Майкл устало встал и помог подняться Лейле. Перед возвращением домой – без Магнолии – им еще надо было починить третий руль.

Шесть

Магнолия мертвой хваткой сжимала стропы парашюта. От смеси адреналина и чистого ужаса у нее онемело все тело. Она уже в пятый раз оказывалась в шаге от смерти, а сегодня умереть было бы проще простого. Перед глазами по-прежнему стояли размытые пятна турбовентиляторов, стремившихся засосать ее в водоворот ревевших лопастей.
От неожиданного порыва ветра она кувырком полетела вниз. В падении потеряла ориентацию и никак не могла принять устойчивое положение.
«Мне не страшно умирать», – сказала себе девушка.
Но это еще не означало, что ей в самом деле хотелось умереть, хотя она с радостью отдала бы жизнь, чтобы спасти товарищей, как много лет назад поступил Икс. Если бы ей пришлось сделать это еще раз, она рубанула бы ножом по веревке, даже не моргнув глазом.
Девушка стерла со щитка потоки воды, чтобы впервые взглянуть на постапокалиптический мир внизу. Территория была разбита на квадраты, напоминавшие поля, которые ей доводилось видеть в архивах: кукурузные, пшеничные, бобовые, все ровные, как на гигантской доске для какой-то настольной игры. Еще на тех фотографиях были леса старого мира. Боже праведный, как же ей хотелось увидеть вживую эти леса и поля. Из всех видов растительности ей приходилось лицезреть только ядовитые кусты, зажигавшиеся, будто светодиодные лампочки, и пожиравшие все, что к ним приближалось. Остальное либо превратилось в пепел после взрывов, либо погибло от последовавших за ними радиоактивных осадков.
Тучи на востоке озарились вспышками электричества. В шлеме по-прежнему раздражающе пикал сенсор предупреждения, но теперь она сосредоточилась на небе, чтобы его не замечать. Распластавшиеся по нему облака выглядели… странно.
По-другому.
В отличие от типичных грозовых туч они казались морщинистыми, как кожистая плоть сирен.
Она попыталась включить подбородком прибор ночного видения, но от электрической бури долбаные системы полетели к чертовой матери. Радио по-прежнему молчало, электроника дала сбой, и парашют тащил ее к развалинам древнего города.
Меньше получаса назад, стоя на крыше «Улья», она казалась себе маленькой и незначительной. Но сейчас, болтаясь на стропах над этой радиоактивной пустыней, почувствовала себя песчинкой, падающей в бездонную дыру.
Капитан Джордан ни за что не пошлет корабль, чтобы ее спасти. Этот ублюдок даже отказался вырубить пару своих бесценных турбовентиляторов. Это многое говорило о нем, но ничего такого, чего бы она не знала раньше.
Темноту над головой прорезали сполохи молний, их свет высветил купол парашюта – и нечто, очень похожее на дыру в нем.
– Нет, – прошептала она, извиваясь в ремнях, – пожалуйста, пожалуйста, только не это.
Новая вспышка озарила прореху справа в верхней части купола. Проделали ее точно не турбовентиляторы… Но что тогда повредило парашют? Внешне казалось, будто кто-то намеренно разрезал ткань, но это было безумием.
Ни одна живая душа не станет специально портить парашют хеллдайвера. Или станет?
Она опять выгнулась и пригляделась. Порез пока был не очень большой, но под напором воздуха медленно увеличивался. Она мысленно вернулась в пусковой шлюз – в момент перед тем, как подняться по лестнице. Снаряжение принес Тай, но проверить перед заданием парашют или бустер у нее не хватило времени.
Девушка пристально всмотрелась в дыру. Та действительно больше напоминала разрез. Пройдет совсем немного времени, на куполе разойдется вся секция, и она на полной скорости полетит вниз. Удивительно, как она вообще еще держится.
Системы костюма вышли из строя, и она понятия не имела, на какой была высоте – возможно, тысячи три футов. Девушка в последний раз оглядела небо в поисках дома, хотя и знала, что он уже улетел прочь. Майкл, Лейла и все остальные наверняка решили, что она погибла.
А она была очень даже жива, хотя это в любой момент могло измениться.
Магнолия подняла руку и посмотрела на монитор. Цифры, показывавшие ее пульс, разогнались… до нечеловеческих трехсот ударов в минуту.
– Ты серьезно? – заорала она.
Даже монитор на запястье – и тот отказал.
Да, денек действительно выдался адский. Замечательный стрит-флэш в конечном итоге оказался в беспорядочной куче на полу, ее сбросило с корабля и чуть было не превратило в пюре, в парашюте красовалась дыра, вполне вероятно проделанная специально, а теперь еще и система жизнеобеспечения вышла из строя.
Если ей удастся приземлиться на поверхность в целости и сохранности, возникнет другая проблема. Уровень радиации там должен зашкаливать. Кратеров от бомб внизу она не видела, но что-то же эту территорию опустошило. Ее костюм не сможет долго питаться от батарейного блока. И тогда у нее будет выбор, от чего умереть: от радиации или же от тварей-мутантов, которые замечательно на ней уживались.
Небо разорвала молния, озарив своим сиянием кладбище разрушенных домов. Город был одним из самых больших, какие Магнолии только приходилось видеть, и она подумала, какой же из великих мегаполисов прошлого он собой представлял. Может, Атланту? Так или иначе, но теперь он превратился в серо-бурую пустыню.
Магнолия слегка потянула за правую стропу и медленно заскользила по кругу, чтобы осмотреть землю. По разрушенному городу змеились дороги, а немногие сохранившиеся здания представляли собой лишь остовы, не обрушившиеся лишь благодаря арматуре и бетону. Она знала, что по Восточному побережью нанесли массированный удар, но этот город полностью сровняли с землей. Она мысленно представила толпившихся на улицах жителей, прикрывавших глаза от ада, испепелявшего практически все на своем пути.
Мерцающей синей волной город накрыла еще одна зазубренная электрическая лапа. Вдали мелькнуло что-то, что привлекло ее внимание – еще несколько целых зданий. На востоке была неглубокая впадина, она и защитила самые высокие башни.
Небоскребы она видела и раньше, во время других дайвов, но такие высокие – никогда.
Магнолия потянула за левую стропу, чтобы отлететь от усеянного обломками поля и приблизиться к этим строениям. Может, там ей удастся найти, где приземлиться. Но поврежденный купол тащил ее вправо, и, чтобы выдерживать этот курс, левую стропу пришлось немного ослабить. Город накрыла буря, и света было достаточно, чтобы видеть землю внизу.
Магнолии с самого детства неизменно доставалась короткая соломинка. Она не помнила ни отца, ни мать, они умерли еще до того, как их дочь научилась говорить. С тех пор она, по большому счету, была одна. Девочку передавали от одного опекуна к другому до тех пор, пока она не угодила в тюрьму за кражу шарфа на рынке. Прыжки на землю изменили ее жизнь. Другие хеллдайверы стали для нее единственной семьей, которую она когда-либо знала. Во время того дайва десять лет назад ей пришлось потерять сразу двух дорогих людей: возлюбленного Круза и Икса. Но, если бы не они, она ни за что не дожила бы до тридцати лет. Девушка благодарила судьбу за каждую минуту, проведенную с этими людьми, с коллегами-дайверами Майклом и Лейлой, и даже с Катриной. За всю ее жизнь они больше всего напоминали ей настоящую семью.
Теперь Магнолия осталась одна.
Именно этого она всегда больше всего и боялась.
Девушка оторвала взгляд от земли и подняла глаза на парашют. Да, в своей жизни она совершала мерзкие поступки, но не настолько, чтобы такое заслужить. Какая-то частичка ее естества даже задумалась над тем, хочется ли ей в действительности пережить это приземление. Затем ее вновь охватил гнев.
– Один раз! – заорала она. – Один-единственный долбаный раз пошли мне хоть немного удачи!
Она ткнула подбородком в панель на шлеме и включила канал связи с «Ульем», но в ответ услышала лишь помехи. Затем опять попробовала включить прибор ночного видения. На третьей попытке в поле ее зрения ворвался залитый зеленым сиянием вид города. Контролировавшая костюм электроника вновь ожила.
Когда девушка увидела, что расположилось за окраиной мертвого мегаполиса, ярость и досада тут же сменились благоговейным трепетом. Те морщинистые облака, которые она видела, оказались совсем не облаками, а долина – не долиной.
– Боже милостивый, – прошептала она.
Волны. Бесконечные волны, тянущиеся до самого горизонта. Океану, казалось, не было конца. Девушка затаила дыхание и заморгала. Может, это оптический обман?
Она отпустила стропы и вывела на запястный монитор архивную карту. По экрану побежал текст.
«Чарлстон, Южная Каролина. 2029 год. Население 330 903 человека».
Опустив руку, Магнолия вгляделась в город и простиравшийся за ним океан. Поверить, что когда-то здесь жило столько людей, было невозможно. Да что там! В первую очередь, невозможно было поверить, что когда-то их было столько на всей земле. Магнолия выросла в окружении сотен человек, но чтобы сотен тысяч? Это не укладывалось в голове.
Она перевела взгляд с хаотичного переплетения ржавых балок внизу, рвавшихся ей навстречу, на ДО. По мере нарастания скорости парашюта, на дисплее бежали цифры. Купол не мог захватить достаточно воздуха, он трещал, стропы перекрутились. Она опять схватилась за те, что были с правой стороны, и дернула, в надежде распахнуть схлопнувшиеся секции.
Нет, умереть в такой близости от океана было просто нельзя. И плевать ей, что он как ядовитый суп, кишащий чудовищами-мутантами. Ей с самого детства до жути хотелось увидеть мир таким, каким он был раньше, но больше всего она зациклилась на двух вещах, которые жаждала посмотреть в первую очередь: звезды на небе и безбрежное море.
Тут понадобится везение, но сейчас у нее были шансы увидеть океан перед тем, как предстать перед Создателем.
А может и нет.
Разрез расширился до размеров треугольника в крайней правой секции купола, который опасно провис. Так она упадет на землю на очень, очень большой скорости. Пока парашют не превратился в груду тряпок, надо обязательно приземлиться на крышу какого-нибудь высокого дома.
Она в отчаянии поискала глазами место для приземления. К востоку располагались несколько башен, которые она видела раньше. Магнолия была достаточно близко, чтобы разглядеть их внутри. Там были лестницы и изуродованные перекрытия. Благодаря стальным балкам строения рвались вверх, хотя гравитация прилагала максимум усилий, чтобы их обрушить.
В глаза бросились комнаты, где когда-то жили или работали люди. Девушка выключила прибор ночного видения, полагая, что там могло сохраниться хоть что-то из изумительных красок XXI века, но увидела лишь те же самые серо-коричневые тона. Все остальные оттенки погубило время.
Она потянула за левую стропу и полетела к первому небоскребу. Высота составляла две тысячи футов, но Магнолия падала с пугающей скоростью. Даже если ей удастся приземлиться на крышу на такой скорости, она навсегда останется на ней.
Девушка перевела взгляд с башен на купол. Разрыв все ширился, в парашюте теперь зияла огромная дыра. Ничего не выйдет.
Врешь, еще как выйдет. Скоро ты побежишь на пляж и окунешь в океан ноги – в точности как мечтала, когда была ребенком.
Она чуть не рассмеялась, когда поняла как же глупо это звучит, ведь пролетая над краем долины, она лишь мельком увидела за небоскребами море.
Одна из строп неожиданно лопнула, и купол сложился пополам. Теперь, когда с отказавшим парашютом ее связывали только три стропы, девушка беспомощно полетела к первой башне. Стропы перекрутились, она завертелась в воздухе, взор застелило сплошное, размытое серо-коричневое пятно.
Она падала, практически не сопротивляясь, и хотя высоту определить не могла, при таком приземлении вряд ли можно было выжить.
Магнолия тихо засмеялась, издав едва слышный писк, удививший ее саму. Вся ее жизнь была чередой неудач, но хуже, чем сегодня, еще не было. Случившегося было вполне достаточно, чтобы ее рассмешить. В последние секунды своего жалкого существования она не собиралась орать от страха.
– Да пошло оно все! – завопила девушка.
От вращения ее затошнило, во рту появился привкус выпивки, желчи и картошки на масле. Магнолия стремительно летела на крышу башни. Она слегка подогнула колени, потянула до конца обе стропы, чтобы превратить жалкие остатки купола в «подушку» и смягчить удар.
Когда вращение прекратилось, девушка еще раз глянула на небоскреб. Надо взять левее, подальше от крыши. Она с трудом сглотнула и произнесла первую за много лет молитву, смутно помня слова, которые Уивер повторял во время того эпического дайва в оранжевую зону.
Боже, я не заслуживаю твоей милости, но пожалуйста, прошу тебя даровать мне…
Ее взгляд сосредоточился на горизонте. Перед смертью ей, по крайней мере, удалось увидеть океан.
Когда купол за что-то зацепился, ее яростно тряхнуло, но стропы тут же сорвались, и она полетела вперед, будто выпущенная из исполинской рогатки. И лишь когда ей ободрала руку сталь, девушка поняла, что оказалась внутри здания. Она влетела прямо на этаж, открытый всем ветрам, спутанные стропы с куполом задержала какая-то преграда, которой, в то же время, оказалось недостаточно для того, чтобы до конца ее остановить.
Правый ботинок врезался в арматуру. Ногу тут же прострелила боль, рванувшаяся вверх по бедру. Ощущение было такое, будто у нее, на хрен оторвало чертову ступню.
Девушку несло вперед до тех пор, пока стропы парашюта не зацепились за какое-то препятствие, да так там и застряли. Ее с силой рвануло назад.
Что-то лопнуло. Может, кость? Или сухожилие? Жгучая боль была нестерпимой, глаза застелила красная пелена, пока обзор полностью не перекрыл кровавый туман.
Приложив огромное усилие, Магнолия сделала несколько глубоких вдохов. В ушах с воем аварийной сирены шумела кровь. В организм поступила дополнительная порция кислорода, и красная завеса постепенно отступила. Чтобы справиться с болью, девушка закусила губу. Ничто так не позволяет забыть о боли, как новые мучения.
Она чувствовала, что ноги не касаются поверхности. Магнолия повисла на балке на одном из верхних этажей небоскреба, а перед ней, всего в десяти кварталах, предстало самое красивое зрелище, какое она только видела. Огромные волны лизали линию прибоя, набрасывались на берег и отступали обратно в море. Вблизи океан казался еще прекраснее, чем она представляла раньше.
Магнолия вдруг подумала, что ей, пожалуй, требовалась совсем не удача – ей лишь надо было немного веры.
Она так долго висела на балке и смотрела вдаль, что потеряла счет времени. На берегу лежал проржавевший корпус корабля размером с «Улей». Судя по огромной пробоине в корпусе по правому борту, времена, когда он мог ходить по морю, давно закончились.
За этой развалиной на каменистом мысу рвалась в небо колоннообразная башня. Похожее здание она когда-то видела в книжке с картинками из библиотеки «Улья». Это был маяк, построенный, чтобы указывать кораблям, что берег уже близко.
Над головой вспыхнула яркая дуга, подсветив сзади красный купол башни. Посреди тусклого, серо-коричневого пейзажа тот выделялся, словно костер в ночи.
Магнолия поняла, что в одиночестве могут быть и преимущества. Поскольку над ней теперь не было ни капитана, ни коммандера, отдававших приказы, она была вольна делать что угодно. От возбуждения в груди гулко бухало сердце. Она решила наведаться на этот маяк – сразу после того, как окунет в океан ноги.
С улицы внизу донесся какой-то шум, напоминавший скрип, и вернул девушку в реальность. Она затаила дыхание, медленно повернулась в путанице строп и попыталась отыскать источник звука. Дорогу заполонили автомобили старого мира, уже давно бесполезные. Чтобы шум повторился, ей пришлось ждать несколько секунд. У тоннеля на усеянном обломками поле что-то промелькнуло.
Внизу было что-то или кто-то. Может, она все же была тут не одна?

Семь

Капитан Леон Джордан склонился над столом в комнате для совещаний и втянул носом воздух. Аварийные сирены и крики членов команды стихли. Наступил момент тишины, и он наконец-то мог собраться с мыслями.
От штурвала на руках горели мозоли. Вот что бывает, когда часами сжимаешь деревянные рукоятки. Заноза в ладони ситуацию тоже не красила. Он стал двадцать вторым капитаном, которому было суждено исходить кровью и потом за дубовым штурвалом. Если дела когда-нибудь придут в норму, он прикажет Роджеру отшлифовать колесо песком и заново покрыть лаком.
Джордан напомнил себе, что ему еще повезло. Рули привели в порядок, буря осталась далеко, а Магнолия, повсюду совавшая свой нос, исчезла. Она погибла в результате несчастного случая. Впоследствии найдутся такие, кто осудит его решение не отключать турбовентиляторы, но теперь перед ним стояла другая дилемма: опять рискнуть хеллдайверами, отправив их проверить координаты Бастиона Хиллтоп, тем самым выполнив обещание, данное Катрине, или и дальше держать курс на юг, где им, возможно, удастся найти топливные элементы и запчасти?
Кто-то тихо постучал. Он сел прямо и разгладил складки на мундире. Вошла Катрина и закрыла за собой дверь. Ее лицо приняло выражение, которое он слишком хорошо знал. Когда она злилась, в уголках ее зеленых глаз явственнее залегали морщинки.
– Капитан, сюда вместе со своими отрядами направляются коммандеры Эверхарт, Уивер и Болден. Хант передал управление кораблем автопилоту. На данный момент мы летим в чистом небе.
– Я знаю, ты расстроилась, – начал Джордан.
Катрина отбросила косу через плечо.
– Магнолия была моей подругой, и теперь она, вероятно, мертва. Ради чего?
– Ради чего? Ты правда не понимаешь?
Джордан нахмурил брови и сцепил руки на затылке.
– Ради ребенка, которого ты носишь. Ради всех живых на этом корабле. Она была непредсказуемой, Катрина, и ты это знаешь. В том, что она упала, моей вины нет. Да при этом еще чуть не угробила других дайверов!
– Нет – она отрезала веревку, чтобы их спасти!
Он об этом не подумал – ради спасения Майкла с Лейлой Магнолия пожертвовала собой. Для человека, помешанного на собственной безопасности, это был выбор странный, но заслуживающий уважения. Но все равно для него девушка всегда оставалась занозой в боку. Бурную карьеру хеллдайвера Магнолия начала после того, как ее поймали на воровстве. Подобно многим другим гражданам корабля, ее тоже поставили перед выбором – провести долгие годы в корабельной тюрьме или посвятить их прыжкам.
Джордан тихо вздохнул. Отдать жизнь ради спасения Майкла и Лейлы было благородной жертвой и лучшим подарком, который она только могла сделать кораблю. В итоге она не только решила его проблему, но и уберегла двух лучших дайверов.
– Ты мог отключить турбовентиляторы, когда тебя об этом просил коммандер Эверхарт. Мы бы все равно оторвались от бури.
Джордан из последних сил сохранял спокойствие. Вот почему офицерам не положено спать вместе. Он для нее теперь не просто капитан, а она для него – не просто старший помощник.
– Прости, – сказал он и потянулся к ее руке.
– Не проси у меня прощения!
Катрина отдернула ладонь и положила ее на живот.
– Я знаю – она тебе не нравилась!
Он подался вперед и несмело коснулся локтя Катрины.
– Я сделал то, что считал нужным, и сделаю опять, если решу, что это спасет корабль и нашего ребенка. Именно поэтому капитан Эш передала управление мне. Она мне доверяла, и я умел принимать трудные решения. И если бы я руководствовался эмоциями, мы бы давным-давно уже рухнули на землю.
У Катрины задрожали губы, на глаза навернулись слезы, и она отвела взгляд.
Раздался стук в дверь и вернул их в реальность. Пока Джордан открывал, она отвернулась и вытерла слезы.
На мостике за совещательной комнатой царил полумрак, но он все равно отчетливо видел печальные лица дайверов корабля, собравшихся на возвышении снаружи. Они пришли в полном составе. Впереди стоял Майкл, стянувший в короткий хвост свои белокурые, до плеч, волосы. В его голубых глазах плескался гнев. Он дышал как дикий зверь, готовый броситься в атаку.
Полицейские на мостике бросали в сторону Джордана взгляды, но он сдержался и звать их не стал. С дайверами можно было разобраться и самому. За всю историю «Улья» разборки между капитаном и хеллдайвером еще ни разу не заходили дальше слов.
– Входите, коммандер Эверхарт, – сухо бросил Джордан, – Болден с Уивером тоже. Остальные пусть подождут…
Капитан осекся, увидев Ксавьера Родригеса – борода с проседью, квадратная челюсть, стиснутые зубы. Тот стоял в конце шеренги дайверов, не сводя с Джордана безумных глаз. Наконец, он пришел свершить свою месть.
Джордан на секунду закрыл глаза.
А когда вновь открыл, на том месте, где мгновение назад был Икс, стоял Роджер Минтел.
От этого видения вверх по позвоночнику Джордана пробежал озноб. Во сне ему часто являлся призрак Икса, приходил убить его, но наяву капитан увидел его впервые. Может, теперь его станет донимать еще и дух Магнолии?
– Сэр, – произнесла Катрина, – можно начинать?
Джордан сжал зубы. У него не было никаких идей. Надо было держать ситуацию в руках.
– Да, – сказал он резче, чем хотел, увидел в глазах Катрины злость и боль, но извиняться перед ней сейчас не мог.
Не мог выглядеть слабаком в глазах командиров хеллдайверов.
Капитан собрался было пойти к двери и закрыть ее, но Майкл не дал ему, остановив ладонью.
– Лейла тоже заслужила здесь присутствовать, капитан.
Долгий, напряженный миг Майкл смотрел Джордану прямо в глаза. Он был моложе и на полголовы ниже, но у него были широкие плечи, а подбородок уверенно выдвинут вперед. Капитан быстро просчитал в голове возможные варианты развития такого сценария. Если он вынудит Майкла к конфронтации, дайверы примут ту или иную сторону, обнажив слабую позицию Джордана.
Капитан сдвинулся в сторону – но лишь на долю дюйма.
Лейла переступила порог и закрыла за собой дверь. Он подошел к креслу, в котором раньше сидела капитан Эш. Катрина устроилась справа от него, рядом присел Уивер, но Лейла, Майкл и Эндрю остались стоять.
– Я очень сожалею по поводу Магнолии, – произнес Джордан.
– При всем моем уважении, капитан, это все чушь собачья, – ответил Майкл, – ваша жалость ее не вернет. Я лишь хочу, чтобы вы послали поисковую команду убедиться, что она действительно погибла, а если осталась в живых – доставить на корабль.
– Если ее не засосало в турбовентиляторы, она могла приземлиться на поверхность, – тихо молвила Лейла, будто и сама в это не верила. – Такое возможно?
Джордан бросил взгляд на старшего помощника. Катрина покачала головой.
– Ее гибель мы не подтвердили, но не уловили ни ее маячка, ни какой-либо передачи.
Уивер сплел пальцы и понурил голову.
– Если от нее до сих пор нет вестей, значит ей это не удалось. Это всем ясно.
«Наконец-то голос разума», – подумал Джордан и кивнул старшему дайверу.
– Нет, не всем, – возразил Майкл, – сигналы может забивать электрический шторм. Так постоянно бывает, и вам, Уивер, об этом известно.
– Мне хочется верить, что она могла выжить, – ответил Уивер, – я был к Магнолии суров, но, вместе с тем, старался о ней заботиться. Но представить себе не могу, как можно было избежать турбин. А если ей это каким-то образом удалось, ее прикончила буря.
– Когда ее затянуло под корабль, я ничего не увидел и не услышал, – сказал Майкл, – а ты, Лейла?
Девушка сложила на груди руки и ответила:
– Ничего.
На этот раз ее голос прозвучал громче.
– Остальные тоже, – добавил Майкл, – вы должны послать отряд на ее поиски. Все до единого дайверы уже вызвались добровольцами.
– Мы должны попробовать, – сказала Лейла.
– Я поддерживаю Майкла, – кивнул Эндрю, – это меньшее, что мы можем сделать, кэп.
Катрина улыбнулась и даже не подумала скрыть это от Джордана.
– Ненавижу выступать здесь в роли старика, – вставил слово Уивер, – но мы должны соблюдать осторожность. Уровень радиации в здешних краях запредельно высок, а внизу наверняка поджидают твари. Об этом нам известно из передачи.
– Из какой еще передачи? – спросил Майкл.
Джордан оттолкнул капитанское кресло от стола и оперся на столешницу.
– Послушайте, я понимаю, что признать потерю Магнолию всем невероятно трудно. Она была одной из лучших и пожертвовала собой. Она настоящий герой.
– Нет, – ответил Майкл, – она хеллдайвер. Мы именно этим и занимаемся, и вы наверняка бы это знали, если бы хоть раз покинули…
– Следи за языком, – одернул его Джордан, – я помогал удерживать этот корабль в воздухе еще в те времена, когда у тебя на голове болталась шапочка из фольги.
Лейла с Эндрю встали у Майкла за спиной, их лица приняли свирепые выражения. Уивер посмотрел сначала на одну противоборствующую сторону, потом на другую и провел пальцами по длинным, седым, подкрученным вверх усам.
– О какой передаче вы говорите? – опять спросил Майкл.
Он говорил спокойным, ровным голосом, однако Джордан видел, что его последний укол задел дайвера за живое.
Теперь отмалчиваться было поздно. Лучше не рисковать и приоткрыть им завесу над истиной – чтобы они не докопались и до других его секретов.
– Несколько часов назад лейтенант Хант перехватил посланную с поверхности передачу. Сигнал бедствия с неизвестной локации под названием Бастион Хиллтоп.
Лейла потянулась вперед и схватила Майкла за руку. Увидев этот жест, Джордан бросил взгляд на Катрину. По-прежнему не глядя ему в глаза, та склонилась над столом и включила монитор. Над столешницей появился голографический дисплей. Женщина застучала по клавиатуре, и на белой поверхности возникла топографическая карта Чарлстона.
Майкл, Лейла и Эндрю сели и внимательно вгляделись в синие контуры, обозначавшие расположение Бастиона Хиллтоп.
Джордан поверить не мог, что подумывает о разведывательной миссии. Пытаясь сохранять невозмутимый вид, он заговорил. Действовать нужно было быстро, пока кто-нибудь не обратился к нему с ненужными вопросами.
– Это поселение капитан Мария Эш включила в число потенциальных территорий, где кто-то мог выжить. Но, как всем нам известно, шансы на это практически равны нулю. Это вам не какая-то ерунда, а двести шестьдесят лет, ребята. Так долго на поверхности не мог протянуть никто.
– Но мы же держались все это время в воздухе, – сказал Майкл, – и если нам удалось выжить здесь, то почему вы решили, что это не под силу людям под землей?
– Потому что в небе нет чудовищ, – ответил Джордан.
Он кивнул своему помощнику и добавил:
– Продолжайте. Катрина, включите нам аудиофайл.
Она вбила команду, и настенные динамики отозвались треском.
– Это командир Бастиона Хиллтоп Ронда Мередит. Всем, кто меня слышит: прошу поддержки. На нас…
Статические помехи.
– Нам не хватает боеприпасов и еды. Мы не в состоянии их больше сдерживать. Прошу вас, пожалуйста, пришлите помощь! Наши координаты…
Джордан поднял руку и запись прекратилась.
– Лейтенант Хант сумел расшифровать оставшуюся часть сообщения и определить координаты, – сказала Катрина, – но мы понятия не имеем, сколько лет этому сигналу.
– Даже если люди там погибли, этот объект, судя по всему, представляет собой настоящий кладезь топливных элементов и припасов, – ответила Лейла.
– А заодно и угроз, – возразил Джордан, оглядев по очереди всех хеллдайверов, – вы сами слышали запись. К ним что-то пыталось вломиться.
Он дал командирам отрядов время переварить эту информацию, в надежде, что они передумают касательно этой миссии, но увидел, что они хоть сейчас готовы отправиться к пусковым шлюзам.
Майкл с Уивером обменялись взглядами.
– Думаю, стоит попробовать, – сказал Рик.
Джордан поднялся и одернул манжеты. Все остальные, будто по команде, тоже встали.
– Я принял решение, – сказал он, – согласен послать на поверхность двух – но не более того – дайверов, чтобы проверить, нет ли там припасов.
– Я хотел бы пойти добровольцем, – тут же произнес Майкл, – заодно поищу внизу Магнолию.
– Тогда и я с тобой, – добавила Лейла.
Джордан покачал головой.
– Именно поэтому я пошлю Уивера и Болдена.
– Сэр, прошу вас, – обратился к нему Майкл, – так будет правильнее. Если есть хоть мизерный шанс, что Магнолия осталась жива, ее надо попытаться найти. Точно так же, как когда-то надо было попытаться отыскать Икса.
Джордан бросил на Майкла взгляд. Что это было? Колкость, чтобы отплатить за комментарий по поводу шапочки? Или ему действительно что-то известно?
– Я сам видел, как Икс погиб, – сказал Уивер, – а вместе со мной Магнолия и Катрина. Неужели ты думаешь, что мы не сделали всего, что могли?
Катрина обхватила себя руками, у нее заблестели глаза.
– Я знаю… – тихо молвил Майкл.
Джордан на секунду вгляделся в молодого человека. Он умел видеть людей насквозь и инстинкт подсказал ему, что Майкл ничего не знает.
– Я не могу рисковать вами двумя ради тщетных поисков Магнолии. Она умерла. Как и Икс. А мертвые не возвращаются. Это понятно?
В комнате воцарилась тишина: это было жестоко и больно. Джордан мысленно себя обругал. Он допустил оплошность и весьма серьезную. Надо было срочно исправиться, сгладить эффект от своих необдуманных слов.
– Если Уивер после приземления поймает сигнал ее маяка, – сказал Джордан, – я разрешу ему организовать поиски. Но это не главная задача. Нам, коммандер, и так уже пришлось урезать энергоснабжение. Приоритет Уивера – найти топливные элементы.
– При всем моем уважении… – опять начал Майкл.
Джордан поднял руку. Хотя сейчас перед ним был взрослый дайвер, но от подростковой горячности он так и не избавился.
– Коммандер Эверхарт, я советую вам остановиться.
– Я проверю эти координаты, капитан, – сказал Уивер, погладив седые усы, – и если там есть припасы, обязательно их найду.
– Отлично, – сказал Джордан.
Затем посмотрел на дверь и добавил:
– Все свободны.
Майкл, уходивший последним, замер на миг в дверном проеме.
– Я вас больше не задерживаю, коммандер, – сказал ему Джордан.
– Капитан, я хочу спросить вас как мужчина мужчину. Вы обещаете, что Уиверу, если он засечет маяк Магнолии, будет позволено отправиться на ее поиски?
– Я человек слова, – ответил на это Джордан и кивнул.
– Благодарю вас, сэр, – произнес Майкл, закрыл дверь и оставил Джордана в одиночку размышлять о миссии.
Будучи капитаном, Джордан гордился, что держал слово и хранил тайны, позволявшие кораблю держаться в воздухе. Порой одно другому противоречило, но только не сегодня. Уивер может сколько угодно искать Магнолию. Только вот живой ему ее не найти.

Восемь

Майкл сунул шлем в шкафчик и провел пальцем по символу отряда «Хищник». В его недолгой жизни не было ничего, что значило бы больше, чем он. Этот символ не только воплощал собой их отряд – это была печать, навсегда скреплявшая дайверов в жизни и смерти. Членами «Хищника» были его отец и Икс, поэтому Майкл, совершая очередной прыжок, чувствовал, будто они где-то рядом.
Он закрыл дверь и поискал глазами Лейлу. В пусковом шлюзе кипела бурная деятельность, и ему потребовалось какое-то время, чтобы найти девушку. Она стояла у толпы дайверов и техников, которая становилась все больше и больше. Опять оказаться на поверхности хотелось не только Майклу. Он перехватил взгляд Лейлы и махнул рукой, чтобы она подошла.
– Прыгать надо нам, – сказала она, – не Уиверу и уж точно не Эндрю. Магнолия – член нашей команды и к их отрядам не имеет никакого отношения. Им все равно, жива она или мертва.
– Нет, не все равно, – покачал он головой.
Она потянулась к нему и провела пальцами по руке.
– Прости, мне не надо было этого говорить. Я знаю, что им не все равно. Просто я очень расстроена и до сих пор не могу прийти в себя.
Они несколько мгновений молча наблюдали за суетой в шлюзе. В последний раз пусковые тоннели открывались несколько недель назад. В перерывах между прыжками дайверы становились дергаными. Сейчас весь шлюз будто искрился, все были в нетерпении. Даже гражданские лица в коридоре – и те задавали вопросы, на которые им никто не собирался отвечать.
Пока Уивер с Эндрю экипировались, Майкл принял решение. Спасти Магнолию ему, может, и не удастся, но кое-что сделать он все же должен.
Он чмокнул Лейлу в щеку и повернулся, чтобы уйти.
– Ты не останешься? – спросила она, чертя ботинком на полу непонятные фигуры, а потом резко подняла на него глаза.
Лейла никогда не играла с другими дайверами в покер, но если бы когда-нибудь села за стол, Майкл смог бы читать ее, как открытую книгу.
Он знал, что последует дальше.
– Убегаешь, да? Идешь туда, куда отправляешься каждый раз, когда чем-то расстроен. Без меня. Тебе надо было послать Джордана к чертовой матери, собрать команду и в полном составе спуститься на поверхность.
Лейла заговорила быстрее.
– Ты же командир «Хищника», Майкл.
Он закрыл глаза, стараясь совладать с нервами. Между ними, в том или ином варианте, постоянно вспыхивала одна и та же старая ссора. Лейла была импульсивной и страстной. Поступала, как считала правильным, а о последствиях думала потом, если, конечно, думала вообще. Он эту ее черту обожал, хотя порой ему из-за нее хотелось кричать. Неподчинение командованию привело бы к их отстранению – или, что хуже, к сроку в корабельной тюрьме.
– Я с тобой разговариваю, Майкл Эверхарт, – сказала Лейла.
– Хотя для такого разговора, Лейла Брауэр, у тебя нет никаких оснований. Нам нельзя браться сразу за все, надо копить силы для более важных сражений. Мы с тобой давно об этом договорились.
По всей видимости, его спокойный, логичный подход оказался неверной тактикой. Глаза девушки полыхнули гневом, но она так ничего и не ответила.
– Мне надо кое-что сделать, – сказал Майкл, у которого заканчивалось как время, так и терпение, – вернусь через час или около того.
– Как хочешь, – ответила Лейла.
Девушка не сводила глаз со своего пускового тоннеля. Увидев это, Майкл задержался. Нет, оставлять ее здесь нельзя. Чтобы прыгнуть самой, она наверняка подкупит какого-нибудь техника, либо спрячется в капсуле для снаряжения или совершит другой, не менее безрассудный поступок.
– Хочешь пойти со мной?
Она метнула на него взгляд.
– А куда ты собрался?
– Ты мне довряешь?
Она на миг застыла в нерешительности и ответила:
– Да.
Майкл облегченно улыбнулся.
– Вот и отлично. Я… ладно, пойдем отсюда.
Они протолкались сквозь толпу разноцветных комбинезонов: инженеров в красном, техников в желтом и хеллдайверов в черном. У двери стояли несколько полицейских, но снаружи уже собиралась толпа. Гражданским при запусках присутствовать запрещалось, но это их не останавливало, и они всегда толпились у дверей в надежде увидеть хоть что-то.
Майкл оглядел помещение, пытаясь отыскать капитана Джордана. Тот не явился. В отличие от капитана Эш, он не рисковал покидать мостик, особенно чтобы отправиться на нижние палубы или же в пусковой шлюз. Майкл даже не мог припомнить, когда капитан в последний раз присутствовал при запуске.
Вместо Джордана в шлюз вошла Катрина и приказала закрыть дверь. Она была похожа на более зрелую версию Лейлы – такая же непокорная, стремительная и упрямая. Когда-то ходил слух, что у Катрины был роман с Иксом, но глядя на нее теперь – в безупречном белом мундире и с волосами, заплетенными в строгую косу, – Майкл этого даже представить не мог.
Они с Лейлой обошли группу техников, суетившихся вокруг пускового тоннеля Уивера, пока дайвер вставлял в бластер патрон. Из его куртки торчали запасные патроны и магазины для штурмовой винтовки. Майклу не надо было спрашивать, почему он экипировался так, будто готовился отправиться на войну. Сообщение из Бастиона Хиллтоп слышали все.
Уивер поприветствовал их кивком. Затем вставил в бластер ракету и с резким щелчком закрыл казенник.
– Не переживайте, – сказал он, – если Магнолия там, я ее найду. Но не тешьте себя напрасными надеждами. Даже если ее не затянуло в турбовентиляторы…
Лейла выпустила руку Майкла и тут же перебила Уивера.
– Она жива. Я точно знаю. Сердцем чувствую.
Уивер сунул бластер в кобуру и почесал за ухом.
– Надеюсь, ты не ошибаешься.
Майкл протянул ему ладонь для рукопожатия.
– Удачи вам, сэр.
– Черт, ненавижу, когда мне так говорят. Удача, сынок, здесь ни при чем. Это опыт.
Майкл хотел напомнить коммандеру, как погиб его отец, как пропал Икс, хотя и был самым опытным дайвером за всю историю «Улья», но сейчас для этого был не самый подходящий момент.
Они обменялись рукопожатием и расстались. Через пару спусковых тоннелей над ящиком для снаряжения склонился Эндрю. В руках у него была штурмовая винтовка с символом отряда «Хищник» на боку.
– Эй, Майки! Ты не против, если я позаимствую твою пушку?
– Только не забудь вернуть обратно, – ответил Майкл.
По правде говоря, он не хотел ему ничего давать. В его памяти еще были свежи воспоминания о том, как Эндрю издевался над ним в детстве. Но опять же, если бы Эндрю постоянно не сбивал с его головы шапку, Лейла никогда бы не потеряла терпение и не заехала бы ему коленом между ног. Вспомнив об этом, Майкл чуть не улыбнулся. Это случилось в тот день, когда он понял, что нравится девочке.
За последние десять лет они все повзрослели. В основном. Эндрю оставался все таким же болваном, однако теперь они стали хеллдайверами и даже немного сблизились благодаря прыжкам. Мужчине или женщине в соседнем пусковом тоннеле дайверы доверяли свою жизнь. Это доказала Магнолия, когда отрезала веревку, а не потащила их всех за собой вниз.
Когда Майкл с Лейлой к нему подошли, Эндрю доставал из капсулы запасные магазины и запихивал в куртку.
– Как думаешь, сирены внизу есть? – спросил он.
– Что-то есть наверняка, – ответил Майкл, – перед тем, как вас отправят, мне надо кое-что проверить.
Он протянул руку, и Эндрю отдал ему винтовку. Майкл поднял ее и прицелился в переборку. Во время последнего дайва пули ложились немного левее, чем надо. Он подкрутил колесико и отдал винтовку Эндрю.
– Увидишь сирен – беги. Это понятно?
Эндрю ответил ему желтозубой ухмылкой.
– Не волнуйся, Майки, верну я твою пушку.
– Магнолию тоже, – добавила Лейла, – Магнолию тоже верни.
Из толпы техников и дайверов донесся восторженный голос.
– Эй, подождите меня!
Они увидели Роджера Минтела, державшего в руках шлем.
– Ни хрена себе. А ты что здесь делаешь, дружок? – спросил Майкл.
– А то ты сам не видишь? – ответил Роджер, подходя к своему спусковому стволу. – Прыгаю вместе с ними.
– Но ведь кэп сказал, что вниз отправляются только Уивер и я, – вмешался в разговор Эндрю.
– Капитан Джордан передумал, – сказала Катрина, которая выросла у них за спиной и решительно сложила на груди руки.
На ее предплечье красовалась татуировка в виде головы хищника.
Лейла шагнула к Катрине.
– Если идет он, то пойду и я!
– Мы решили отправить третьего дайвера, и наш выбор пал на Роджера, – объяснила Катрина, – там потребуется инженер.
Роджер так быстро сунул в карман какую-то вещицу, что Майкл даже не увидел, что это. Ему не надо было гадать, с какой стати Роджер вызвался добровольцем на этот прыжок. Если бы на поверхности в затруднительном положении сейчас оказалась Лейла, Майкла от прыжка могла бы удержать только смерть. Они с другими дайверами уже давно делали ставки на то, когда же Роджер с Магнолией, наконец, будут вместе.
Он повернулся к Катрине.
– А как насчет моего опыта?
– Не волнуйся, коммандер, – сверкнул нервной улыбкой Роджер, – хватит и моего.
– Я командир отряда, – не уступал Майкл, – и со всем уважением прошу послать меня вместо него.
Катрина бросила на него резкий взгляд, но он не боялся ни ее татуировок, ни репутации. И тот факт, что она была любовницей капитана, его тоже не пугал.
– Так решил капитан Джордан, коммандер.
– Да ладно вам, лейтенант, – ответил на это Майкл, – всем известно, что, когда речь заходит о капитане, вы обладаете особым даром убеждения.
– Что вы, простите, сказали? – спросила Катрина и уперла руки в бока. – Коммандер, вы забываетесь.
Лейла сжала его ладонь и прошептала:
– Перестань.
Майкл закусил губу, несколько секунд выдерживал обращенный на него взгляд Катрины и, наконец, уступил.
– Отлично, – кивнула Катрина.
Затем отвернулась от дайверов, сложила рупором ладони и крикнула:
– Всем на выход! Полная стартовая готовность!
Пока Роджер, Уивер и Эндрю пристегивали шлемы, техники заканчивали последние проверки.
Майкл похлопал Роджера по спине и с тоской посмотрел на свой собственный пусковой тоннель. Это было так по-детски глупо, но сделать он ничего не мог. Вместе с остальными они вышли из шлюза и присоединились к толпе в темном проходе. В тусклом свете чумазые лица обитателей нижних палуб были едва видны. Протолкавшись через неделями не мытые тела, они с Лейлой ушли из пускового шлюза.
– Куда они прыгают? – спросил какой-то человек.
– А почему вы не с ними, коммандер? – задал вопрос другой.
Майкл повернулся к шлюзу в тот самый момент, когда охранники-полицейские потянули на себя массивные двери и наглухо их закрыли. Через сужавшуюся с каждым мгновением щель он увидел Роджера, забиравшегося в свой тоннель, и показал ему поднятый большой палец руки.
Мысль о том, что Роджеру не безразлична Магнолия, успокаивала. Вполне возможно, что для выполнения этого задания как раз и требовалось немного любви. Любви, а еще чуда.

__________

Роджер стоял в своем тоннеле и слушал обратный отсчет. Это был его десятый дайв – до магического числа не хватало еще пяти. В среднем хеллдайвер, перед тем, как его размазывало по поверхности или рвали на части попадавшиеся по пути молнии, совершал пятнадцать прыжков. Никто не спорит, легендарные девяносто семь дайвов Икса и в самом деле ставили на этой статистике крест, но, чтобы уравновесить его рекорд, многие погибали уже во время первого прыжка.
Но Роджер стать одним из них не собирался. В данный момент перед ним стояли две задачи. Первая заключалась в том, чтобы найти в Бастионе Хиллтоп специальный бункер, который велел обыскать Джордан, вторая – спасти Магнолию, а потом, если получится, пробить железобетонную защиту ее девичьей неприступности. Реализации второй цели должна была помочь деревянная резная поделка, удобно лежавшая в кармане рядом с электронным ключом доступа в помещения ИТК, полученным им от Джордана.
Эндрю и Уивер в тоннелях по обе стороны от него наверняка испытывали чувство, которое хеллдайверы называли «накатом». Они все на него когда-то подсели, кто-то больше, кто-то меньше, но Роджер никогда не знал этой неистовой смеси страха и адреналина. Слишком уж силен был его страх. Но сегодня, ожидая, когда стеклянные створки с шелестом разойдутся в стороны и швырнут его прямо в ад, он чувствовал себя по-другому – по той простой причине, что внизу была Магнолия, и ему предстояло либо вернуть девушку домой, либо умереть в попытке ее спасти.
– Тридцать секунд, – объявил по каналу Тай.
– Принято, – ответил Уивер, – к дайву готовы.
Роджер постарался подавить тошноту. После вчерашнего вечера он был с похмелья – точнее все еще немного навеселе. Принятый утром стимулятор позволял не заснуть, но отдавался во рту какой-то кислятиной.
Капитану, когда он давал Роджеру поручение отыскать помещение с криогенными камерами, на это, похоже, было наплевать. Впрочем, он мог даже ничего и не заметить. Джордан не распространялся о том, что намеревался там найти, но настоял на том, чтобы об этом задании Роджер рассказал другим только на поверхности.
Изо рта Роджера все же вырвалась отрыжка. Он размышлял о том, хорошо или плохо владеть секретной информацией. Хотя Джордан ему и не нравился, осознавать, что тебе доверили поиски, было приятно. Ему еще ни разу в жизни не поручали ничего такого. Он не подведет капитана и найдет этот бункер – вместе со всеми сокровищами. Но сначала спасет Магнолию.
Красное сияние, мигавшее в его тоннеле, сменилось холодно-голубым. Сирена стихла вдали. Роджер сунул в рот загубник и проверил липучку на кармане, где лежал приготовленный для Магнолии подарок. Куртка была битком набита запасными магазинами для винтовки, ракетами, патронами и инженерным снаряжением. На нем был пояс с инструментами, содержащий все, что понадобится на поверхности.
По каналу разнесся голос капитана Джордана.
– Удачи вам, дайверы. Не забывайте о поставленных перед вами задачах и первым делом выполните главную миссию.
Ну да, ну да. Слушаюсь, капитан. Ни тебе поиска пропавших девушек, ни копания в мусоре в попытке отыскать какую-нибудь деревяшку. Вот козел!
– Дайв ради выживания человечества, – сказал Уивер.
За ним повторили Эндрю с Роджером. Минтел, как всегда перед дайвом, подумал о родителях. Они напоследок его обняли, но прощальных слов не сказали. Их отец с матерью не произносили никогда, вместо этого говоря: «Еще обнимемся!».
Он улыбнулся. Скоро папин день рождения. Роджер, может, притащит ему с поверхности какую-нибудь безделушку. В душе он надеялся вернуть свою будущую невесту, но подобные чаяния рано было даже озвучивать. Тем не менее, он все же верил, что в один прекрасный день сможет познакомить родных с Магнолией. И ничуть не сомневался, что они полюбят ее так же, как…
– Приготовиться к старту, – донесся голос Тая.
Когда зазвучал сигнал последнего предупреждения, Роджер сцепил на груди руки. Стеклянные створки разъехались в тот самый момент, как он сплел пальцы. Благодаря этому приему он надеялся не удариться при падении о стенки тоннеля – его он использовал во время первых шести дайвов.
Когда под ногами разверзлось небо, он оцепенел и напряг мышцы, несмотря на то что другие дайверы приложили все силы, чтобы выбить из него этот рефлекс. Сколько бы ему ни говорили расслабляться во время прыжка, он все равно сжимался в клубок, как туго натянутая часовая пружина.
В полете Роджер выгнулся дугой и лег спиной на воздушную подушку, чтобы видеть «Улей». Похожий на черепаху корпус, казалось, парил без всяких усилий. Он со страхом оглядел турбовентиляторы, но они вращались слишком быстро, чтобы заметить где-то кровь. Мгновение спустя налетел ветер, и он полетел кувырком, больше ничего не видя.
К востоку темноту прорезала молния. Прикинуть, на каком расстоянии бушевал шторм, было трудно, но грозовые разряды впечатляли. Когда-то давно, еще в школе, он прочел, что молния может быть горячее Солнца. Но не верил в это до тех пор, пока во время дайва она не ударила в друга его детства Хэла. Разряд пронзил тело парня, оторвал пальцы на руках вместе со ступнями, и снес верхнюю часть черепа.
Роджер сморгнул воспоминание о тлевших останках Хэла и вытянул шею, чтобы в последний раз взглянуть на корабль.
– Еще обнимемся, мам-пап, – прошептал он, когда «Улей» скрылся из виду.
Роджер переключил внимание на ДО. Все показатели были в норме. Высота составляла восемнадцать тысяч футов, они падали вниз в чистом небе. Уивер с Эндрю разлетелись в разные стороны на тысячу футов. К западу Роджер видел сияние батарейного блока коммандера. Они все стабилизировали положение, как полагалось дайверам в хорошую погоду: расслабленно раскинув в стороны руки, а локти и колени согнув под прямым углом. Прорезая телом облака, Роджер увидел внизу проблеск молнии. Стена черных туч замаскировала удар и разряд тут же померк, но в глазах зарябило.
Цифры на ДО показывали снижение. Они уже опустились до пятнадцати тысяч футов, скорость падения составляла без малого сто миль в час.
По открытому каналу связи разнеслись статические помехи.
– Роджер-Пройдоха, Бочка, приготовиться к снижению головой вниз. Под нами область грозовой активности.
Черные тучи таили в себе обман – как чистая повязка, под которой скрывалась воспаленная рана. Сказать, куда именно ты падаешь, порой было очень трудно, и выяснялось это, лишь когда было уже поздно.
Роджер опять попал в зону боковых ветров, которые закрутили его в воздухе и бросили к Уиверу.
– Осторожнее!
Треск статики едва позволял разобрать слова.
Роджер вытянул руки по швам, сложил вместе ноги и прорезал небо головой вниз, отдаляясь от Уивера, который еще только принимал необходимую позу.
Когда Роджер опустил глаза, облачная подстилка внизу озарилась яркими сполохами. Электроника тут же сошла с ума. ДО мигнул и погас.
Черт. А вот это уже нехорошо!
Из желудка рванулась волна тошноты. Он уже почувствовал привкус желчи. Она была почти так же противна, как та травяная дрянь, которую мама заставляла его пить, когда он болел. Канал связи разразился тарабарщиной из слов и статических помех. Что бы ни пытался сказать Уивер, Роджер его все равно не услышал. Пронзая облака, словно Супермен, он сосредоточился на том, чтобы не сблевать.
– Дайв ради выживания человечества! – закричал он. – Я иду к тебе, Магнолия!

Девять

Магнолия висела, опутанная стропами и куполом, едва осмеливаясь пошевелиться. Ей хотелось посмотреть на левую руку, но было слишком страшно – если балка пропорола костюм, она и дня не протянет.
Она слышала внизу на улице какой-то шум. Какая бы тварь его ни производила, теперь она куда-то исчезла, но девушка все равно видела какие-то копошащиеся тени.
Они передвигались украдкой – будто охотились.
Будь это обычный дайв, у нее имелись бы оружие и снаряжение. Равно как и поддержка других хеллдайверов, ее братьев и сестер. Но сейчас у нее был лишь порванный парашют да противная головная боль.
Среди остовов автомобилей опять проскользнула тень. Магнолия присмотрелась внимательнее, но та уже исчезла. Девушка ткнула подбородком и включила прибор ночного видения. Щиток шлема заполонили скелеты домов, но сосредоточить взгляд на мелькавших силуэтах ей так и не удалось.
Она попыталась включить канал связи с «Ульем», но не услышала в шлеме ничего, кроме помех.
– База, это Хищник Три, – произнесла она, не осмеливаясь говорить слишком громко, – меня кто-нибудь слышит?
В динамиках опять зашипела статика.
Либо ее сигнал по-прежнему блокировал шторм, либо «Улей» отлетел слишком далеко и оказался вне зоны приема. Зловещие тучи опять полыхнули, высветив внизу еще больше крадущихся теней, которые на свету рассыпались в разные стороны.
Магнолия потянулась за тактическим ножом, но вспомнила, что потеряла его при падении. Она наклонилась вниз и протянула руку, чтобы схватить запасной нож, засунутый в ботинок. Пальцы схватились за рукоятку, но соскользнули. Она выдохнула, чтобы живот не мешал, и попыталась снова. На этот раз ей удалось извлечь нож.
По костлявым останкам небоскреба пронесся шквал сажи и пыли. Балка, на которой, перепутавшись, повисли стропы парашюта, застонала на ветру.
Магнолия прижала нож к груди и застыла, разглядывая землю. По асфальту метнулась тень. Еще одна шевельнулась на тротуаре. Девушка подалась вперед, стараясь различить, что там, и в зеленом сиянии прибора ночного видения наконец поняла, что силуэты внизу не были ни сиренами, ни какими другими мутантами. Всего лишь… призраками. Оптическим обманом, вызванным вспышками молний.
Магнолия сверилась с планом, чтобы понять, где выход. Местность вокруг выглядела так, словно ад вышел на поверхность, да так тут и остался. Сталь уродовали глубокие ожоги, землю покрывал ковер пепла и сажи. Верхние этажи держались на бетонных опорах, черных и выщербленных жаром, и она не представляла, как им удавалось выстоять. Фундамент башни настолько провалился, что та наклонилась под углом в десять градусов. После того как она отрежет стропы и освободится, надо соблюдать осторожность, чтобы не соскользнуть в пустоту.
Выходом оказалась пожарная лестница в ста футах в стороне рядом с одной из опор. С ее помощью она спустится на улицу и попытается найти какое-нибудь убежище, чтобы провести диагностику компьютерной системы и проверить, цел ли костюм. Попутно ей, может, удастся найти оружие посущественнее маленького, невзрачного ножа.
С его помощью она по одной перерезала стропы, оставив лишь заднюю левую. Затем подогнула колени, готовясь к прыжку на три фута вниз. Скорее всего, он наделает шума.
Когда она коснулась ножом последней стропы, та поддалась с пугающей легкостью. Несмотря на стремление поберечь поврежденную лодыжку, от удара о пол вверх по ноге все равно рванулась мучительная боль. Однако Магнолия не позволила ей сковать движения и побежала к лестнице, понимая, что на пепле за ней остаются следы. Потолок ощетинился ярко-зелеными зубьями арматуры, напоминавшими ветви дерева. Она пригибалась на бегу, чтобы увернуться от них, стараясь быть быстрой, но незаметной, и как никогда понимая, что один неверный шаг будет стоить ей прорехи в костюме. Приближаясь к выходу на лестницу, девушка сжимала в руке нож, готовая рубить и колоть, если придется.
Она внимательно оглядела проход, ведущий на следующий этаж. По полу и стенам повсюду змеились трещины. За двести шестьдесят лет ступеньки полностью пришли в негодность. Две верхние провисли, третья переломилась пополам. Она прыгнула сразу на четвертую, замерла и прислушалась.
По мертвому городу эхом проносились завывания ветра и далекие раскаты грома. Звук казался зловещим, но прекрасным – замена тем, которые она обычно слышала на борту корабля. Этот мир был настоящий. Именно здесь полагалось жить людям.
Для Магнолии величайшим чудом на поверхности были разнообразные цвета, которые она находила. На корабле почти повсюду встречались лишь серый, черный и коричневый, в точности, как и в унылом городе за стенами этого небоскреба. Но однажды она увидела и другие цвета, названий которых не знала. Как раз поэтому она и шерстила в утренние часы корабельные архивы. Каждый раз, обследуя во время дайва поверхность, девушка в первую очередь пыталась обнаружить пастельные цвета. Ее любимыми стали розовый, светло-голубой и лавандовый. Эти оттенки очаровывали ее и приносили успокоение, хотя она находила привлекательность в любых кусочках и фрагментах цвета. Ей не терпелось узнать, какие находки ждут ее в маяке с его ярко-красным куполом.
В небе грянул гром и прокатился эхом по всей башне, достаточно громко для того, чтобы у нее задребезжал щиток шлема. Шторм она видеть не могла, но знала, что он проносится над городом и уходит на восток.
Магнолия двинулась вниз по лестнице, осторожно преодолевая перекошенные и разломанные ступеньки, держа наготове нож. Чем ниже она спускалась, тем ближе, казалось, сходились стены. Или то была просто иллюзия? Ответить с уверенностью на этот вопрос девушка не могла.
На первой же площадке она, наконец, остановилась и оглядела себя. Быстрый осмотр показал то, чего она все это время боялась: угол балки царапнул по доспехам и пропорол костюм. Пытаясь оценить повреждение, она вытянула шею. Порвался слой, защищавший от грозовых разрядов. Разглядеть под ним, уцелел ли второй, выступавший в роли противорадиационного щита, она не смогла. Но аварийные сенсоры больше не верещали, хотя это еще не означало, что она в безопасности.
Магнолия ткнула в монитор на запястье и вывела контрольную панель. Диагностика должна сообщить положение дел с противорадиационной защитой. По экрану побежали цифры телеметрии. Батарейный блок показывал заряд в пятьдесят процентов – энергии хватит примерно на двенадцать часов. Она прогнала все данные, и чем больше водила пальцем, тем быстрее стучало ее сердце.
В этот момент внимание Магнолии отвлекли грохот и треск, донесшиеся из глубины здания. Она подняла нож.
Звук исчез, вокруг опять воцарилась тишина. Магнолия ждала в безопасном укрытии лестницы, где ее не мог достать ветер. Прислушиваясь к каждому малейшему шороху и скрипу, она опять подняла запястный монитор и прокрутила данные дальше. Уровень радиации находился в красной зоне и был достаточно высок для того, чтобы здесь могли гнездиться сирены. Дайверы до сих пор не приблизились к пониманию повадок или биологии этих чудовищ. Да что там! Они даже не знали, чем именно были эти твари или откуда они взялись. Вполне возможно, это были мутировавшие звери, которых изменили выпавшие после войны радиоактивные осадки, однако они не напоминали ни одно животное, виденное девушкой в архивах. Притащить экземпляр на «Улей» для всестороннего изучения они тоже не могли. Простые пассажиры на борту корабля понятия не имели, что происходит внизу, и лучше, чтобы так оставалось и впредь. Наконец, контрольная диагностика костюма подошла к концу. На экране высветилась первая за весь день хорошая новость:
«Целостность костюма – сто процентов».
– Ну слава Бо…
Она осеклась – ее отвлек звук, похожий на звон упавшей на пол посуды. Затем что-то скрипнуло, затрещало, послышался скрежет и глухой удар.
В здании присутствовала жизнь.
Охватившее Магнолию нервное напряжение нарастало почти с той же скоростью, с какой по ступенькам снизу поднималась тварь.
Как только девушка повернулась, чтобы побежать, звук прекратился. Главное правило выживания на поверхности заключалось в том, чтобы не привлекать к себе внимания. Если сейчас рвануть вперед, ее услышит все, что только есть в этом здании.
Нож в руке вдруг показался ей пилкой для ногтей. Со лба стекал пот, но она старалась не моргать.
Часть ее естества жаждала найти какую-нибудь щель и забиться туда, но другая призывала бежать. Последняя всегда подталкивала к риску, заставляя, например, воровать на рынке или прыгать с идиотского воздушного корабля на населенную монстрами планету.
«Запомни: не умирать, пока не окунешь в океан ноги. Мы так договорились».
В молчании прошла минута.
Пора было выбирать: либо подняться обратно по лестнице и попытаться найти другой выход, либо упорно двигаться вперед.
Верх одержало любопытство, девушка ступила на следующую ступеньку. Она шагала так тихо, что даже сама себя не слышала. В прежней жизни Магнолия была воровкой и пользовалась репутацией человека, способного куда угодно забраться, а потом ускользнуть. Теперь пришло время воспользоваться этими талантами.
Останавливаясь каждые несколько ступенек, чтобы прислушаться, она спустилась еще на один пролет лестницы, не привлекая к себе внимания. Со следующей площадки можно было разглядеть другой этаж. Выстланный темной плиткой пол усеивали обломки. Из кучи бетонного мусора торчал железный подлокотник кресла. В паре футов в стороне в пыли валялся перевернутый столик, ножки торчали в разные стороны.
Магнолия вспомнила автомат по розливу «Пепси», который нашла в Гадесе во время дайва, ставшего последним для Икса. В условиях низких температур этот артефакт там хорошо сохранился, но климат Чарлстона был намного влажнее и теплее, поэтому после прошедших лет здесь, казалось, больше не осталось ничего ценного.
Девушка спускалась все ниже по растрескавшимся, изуродованным ступенькам, сжимая в руке нож, будто собиралась устроить бой с тенью. От дыхания у нее с каждым шагом все больше туманилась внутренняя поверхность щитка шлема. Стекло до такой степени покрылось испариной, что она чуть не проглядела странный, прилепившийся к стене плющ.
Она сделала еще один несмелый шаг и подняла нож, не сводя глаз с первого живого существа, которое за много месяцев увидела на поверхности.
На следующей площадке его побеги выглядели толще и змеями уползали за угол.
Ползучая растительность покрывала стены гигантской паутиной, каждая ее ветка заканчивалась шипами размером с руку. Магнолия была не настолько глупа, чтобы ее трогать. Одна половина всего этого дерьма внизу была ядовитой, другая плотоядной. Она спускалась по ступенькам, соблюдая меры предосторожности, прислушиваясь к любым признакам движения и сжимая перила, чтобы держаться подальше от лиан.
Преодолев наполовину следующий пролет, она увидела, что вся лестничная шахта озарилась розоватым сиянием. Магнолия вздрогнула и застыла, глядя как увенчанные шипами головки побегов с треском отрываются от стен. Лабиринт лиан запульсировал и ожил. Их были дюжины, каждая извивалась и колыхалась независимо от других.
На ее пути вспыхнули и другие розовые огоньки.
Это была совсем не та пастель, которую она надеялась найти.
Два года назад в двух тысячах миль к западу ей уже пришлось наткнуться на заросли таких вот сияющих растений с щупальцами. Мэтт Шоу, дайвер из команды «Ангел», подошел к ним слишком близко. Это стоило ему ноги. Пока Эндрю вгрызался пилой в его плоть и кости, чтобы не дать яду распространиться дальше, она помогала его держать. Мэтт выжил и заполучил непыльную работенку в отсеке очистки воды, где ему большую часть дня надо было всего лишь пялиться в мониторы.
После того несчастного случая Магнолия как-то к нему забежала. Лично она в последнюю очередь хотела оказаться на канцелярской работе. Однако сегодня с радостью поменялась бы с ним местами.
Поскольку растительность продолжала колебаться, она прижалась к противоположному краю лестницы. Концы ветвей извивались в воздухе, пытаясь ее отыскать. Безобразные отростки тянулись и по следующей площадке, уходя в открытую комнату за ней. Заглянув в нее, Магнолия увидела, что пульсировавшие стебли соединялись со стволом, который рос посреди помещения.
Он выглядел почти как дерево старого мира, но дерево уродливое и несуразное. Магнолия углядела в центре помещения дыру, от которой в разные стороны расходились трещины. «Дерево» пробило пол. Неужели оно такое большое? Башня насчитывала тридцать этажей и до ее основания девушке было еще очень далеко.
Магнолия прижалась спиной к стене и успокоила дыхание. За свои сорок семь дайвов она еще не видела ничего подобного.
«Да шевелись ты, Мегз! Тебе хочется увидеть океан или нет?»
В душу заполз страх. Она заставила себя сделать еще шаг. Потом второй и третий. Сияющая листва с каждым дюймом становилась толще. По мере того как девушка все глубже забиралась в недра здания, увиливать от ростков становилось все труднее. Она осторожно двигалась боком, прилепившись к дальней стене.
Над следующей площадкой ей удалось разобрать трафаретную надпись: «6 ЭТАЖ».
От земли ее отделяло немалое расстояние.
Выставив перед собой нож, Магнолия завернула за следующий угол. Теперь розовое мерцание было таким ярким, что слепило. Оно будто… да нет, это безумие. Отростки не могли разговаривать друг с другом. Это всего лишь растение – очень странное и очень большое.
Сделав еще шаг, девушка услышала какое-то хлюпанье. Этого оказалось достаточно, чтобы сжаться от страха, но обернувшись назад, она поняла, что не наступила на очередную лиану. Когда в ушах зашумел адреналин, и она неподвижно застыла, затаив дыхание, звук повторился.
От стен будто отразилось чавканье собаки, грызущей кость. Паутина лиан сердито полыхала ярко-алым светом, заполняя лестничный проем призрачным сиянием.
Она застыла без движения, беззвучно дыша и стараясь не шевелиться. Хруст затих, что-то треснуло, затем послышалось утробное бульканье.
Магнолия осторожно отошла на шаг – в тот самый момент, когда по стене внизу мелькнула какая-то тень. Лестничный колодец заполнился хрустом сухожилий и костей. Он напомнил ей о сиренах, но заявившее о себе существо не напоминало собой ни одного из обитателей Гадеса. На этот раз оно оказалось отнюдь не видением. Тварь вытянула костлявые, щетинистые, усеянные шипами руки и занесла что-то над своей головой, по виду похожей на луковицу.
Магнолия попятилась и упала на пятую точку. А когда тварь метнулась по ступенькам вверх, прыгнула в сторону и спряталась от нее.
За угол заглянул огромный глаз на стебле. Кожистое веко несколько раз моргнуло на черном зрачке, словно затвор фотоаппарата, и отросток исчез.
Магнолия подняла нож дрожащей рукой, а другой оттолкнулась от пола, встала и тут же ринулась вверх по ступенькам. За звуком ее шагов последовал крик, и покрытое щетиной существо, с которым соединялось глазное яблоко, выпрыгнуло из-за угла на двух негнущихся лапах и третьей конечности, которая росла из костлявой груди. По бетону зашлепали перепончатые ладони и ступни.
Девушка поднялась еще на несколько ступенек, существо остановилось. Из длинного, кривого клюва на его кожистой морде торчала лиана, из которой капала липкая, розоватая жидкость. Махнув стеблем несколько раз из стороны в сторону, оно закинуло назад голову и с хлюпаньем проглотило лакомство.
Магнолия, наконец, поняла. Отростки реагировали не на нее, а на эту тварь, которая ими питалась.
– Стой на месте, – сказала она, выставив в сторону монстра клинок.
Тот наклонил глаз вбок, будто пытаясь понять.
– Не подходи ко мне.
Здесь роль играли не слова, а тон. Она часто на такой переходила, когда кто-нибудь из дайверов-новичков накануне прыжка пытался с ней слишком фамильярничать.
Магнолия отошла еще на шаг. Тварь опять моргнула, ее веко резко распахнулось и закрылось, будто люк. Девушка опять взмахнула ножом. Если придется, она ее убьет. Монстр был вдвое меньше нее ростом, но девушку смущали загнутый, острый клюв и длинные когти. Единственного их удара хватило бы, чтобы насквозь пропороть ее костюм, а то и плоть.
Из разверстой пасти твари послышался гогот. Сжимая в руке нож, Магнолия сделала выпад, чтобы ее отпугнуть, но это, похоже, только разожгло ее любопытство.
Девушка отошла еще на шаг, размахивая сталью. Листва по-прежнему сияла, заливая проход пульсирующим светом. Вспомогательный экран ДО показывал, что уровень заряда снизился до сорока пяти процентов.
Она лишь напрасно теряла время.
Магнолия молниеносным движением выбросила вперед руку, метя в тварь. Цели удар не достиг, но существо вздрогнуло, а его глаз дернулся назад. Девушка рванула по ступеням наверх. Она не очень понимала, что делает, но слышала, как чудовище гонится за ней. Сзади опять донесся гогот, будто тварь, несясь по ступенькам, пыталась с ней заговорить.
Она летела вверх. Поврежденная лодыжка хоть и болела, но бежать не мешала. На следующей площадке Магнолия свернула влево, в главное помещение, наступая в спешке на лианы, тут же вспыхивающие красным светом.
Девушка перепрыгнула через узел толстых корней. Тварь уже была в комнате и пыталась обойти ее слева. Магнолия не останавливалась, двигаясь с той же скоростью, что и монстр, держа его в поле зрения. Нельзя было допустить, чтобы он схватил ее сзади.
Пересекая комнату, девушка услышала, как ее костюм захлопал на ветру, что врывался сквозь выбитые окна. Она повернула голову, чтобы увидеть океан, лизавший побережье меньше чем в миле от нее. Этот жест обошелся ей дорого. Она споткнулась о лиану и взмахнула руками, пытаясь сохранить равновесие. Ей удалось подняться еще выше, но пол закончился отвесным обрывом. После падения с высоты семи этажей она либо умрет на месте, либо, как минимум, переломает ноги – а тут это было даже хуже мгновенной смерти.
Вариантов оставалось только два: повернуться и драться либо прыгать.
Магнолия взглянула на ближайшее здание. Оно располагалось достаточно близко для того, чтобы до него допрыгнуть, если хорошо разбежаться. Для нее это стало бы лучшим выходом – при условии, что монстр не прыгнет следом.
Чудовище завизжало, она заорала на него в ответ. Оно галопом летело на нее, плотоядно поглядывая торчавшим на отростке глазом.
Девушка собрала все силы, стараясь не думать, что принятое решение в последний миг еще можно отменить. Мерцавшие лианы указывали ей путь. В их сиянии она видела, как шевелились стебли, отваливаясь от поверхностей, на которых росли. Ствол «дерева» за спиной трещал и стонал, словно оживал, готовый в любое мгновение на нее наброситься. Сначала главной угрозой в этой комнате она посчитала одноглазую тварь, но, может, это была ошибка?
Затолкав любопытство куда подальше, Магнолия ринулась к кромке перекрытия. От покосившегося края следующей башни ее отделяло около десяти футов. Чтобы преодолеть эту пропасть, ей придется прыгнуть так далеко, как никогда в жизни.
Один из отростков с треском оторвался от бетонной поверхности и со свистом пролетел в воздухе мимо ее шлема. В самый последний момент она увернулась.
Под ногами замелькал пол, она прыгнула, молотя в воздухе руками, и полетела между зданиями. За спиной раздался вопль, но в данный момент ей было не до него.
Ничего не получится.
Набранный в результате разбега импульс быстро угасал, верх брала гравитация. Она потянулась к краю перекрытия соседнего здания, но до него оставалось еще добрых пять футов. Девушка головой вниз полетела к мостовой.
Время, казалось, замедлилось и ускорилось одновременно. Над городом полыхнула молния, на миг озарив зону ее приземления. Покрытый слоем мусора асфальт усеивали никому не нужные автомобили. Может, упасть на один из них будет не так больно? Или все же лучше рухнуть на голый асфальт?
Вокруг ее левой лодыжки что-то обернулось и с силой дернуло вверх. От этого резкого движения желудок подкатил к горлу. Когда она посмотрела на землю, которая перестала лететь ей навстречу, в голову бросилась кровь.
Магнолия повернулась и увидела, что за ногу ее схватили лианы, извилисто уходившие вверх на тот самый этаж, с которого она только что спрыгнула. Ее внимание привлек проблеск какого-то движения меж двух разбитых столбов. Странная растительность поймала не только ее. Одноглазая тварь билась в отростках, опутавших все три ее конечности. Они тащили ее в разные стороны, будто стараясь разорвать на куски.
Магнолия выгнулась в воздухе и схватилась за стебли, чтобы посмотреть вверх. Затем рубанула ножом – в тот самый момент, когда их собратья порвали одноглазую тварь на части. Стебли отодрали от тела две ноги и единственную руку, из ран хлынула карминного цвета кровь. Другие отростки оттащили от края торс.
Сердце девушки забилось еще быстрее. Она полоснула по схватившей ее за левый ботинок лиане, из которой потек красный сок. Раненый отросток тут же отпустил ее и, извиваясь, уполз на верхний этаж.
Она одной рукой схватила оставшийся стебель, а другой надрезала его ножом. Если отрубить его сейчас, ей не избежать удара о землю. Единственный шанс заключался в том, чтобы подождать, пока дом, с которого она спрыгнула, не окажется достаточно близко для того, чтобы за что-нибудь ухватиться.
Наверху, на краю перекрытия ее готовились встретить еще несколько дюжин стеблей, их змееподобные головки колыхались взад-вперед в поисках жертвы.
Магнолия дождалась подходящего момента, схватилась за лиану чуть выше надреза, и ударила ножом в то же место.
Щупальце подтащило ее к перекрытию, с которого она спрыгнула. Шлем и плечи девушки теперь возвышались над его краем, и в адском красном сиянии она увидела нечто такое, от чего у нее перехватило дух.
Вокруг возвышавшегося в центре дерева извивались сотни лиан. Посередине в нем зияло жуткое отверстие, напоминавшее пасть, из которой торчало туловище одноглазой твари. Зубы размером с ладонь Магнолии крошили ее на мелкие куски.
Когда к ней метнулась дюжина лиан, девушка отпустила ту, которую перед этим отрезала. Она опять падала, но уже не на землю, а на следующий этаж. Обитавшие там отростки запульсировали от ее появления, но Магнолия сорвалась с места и побежала, не дожидаясь, когда они к ней поползут.
Ничто не помешает ей добраться до океана – и уж тем более огромное, уродливое, зубастое дерево.

__________

В тот самый момент, когда разошлись в стороны двери пускового тоннеля, Уивер отпустил все мысли и тревоги.
Затем повел двух других дайверов сквозь облака, постоянно сверяясь со вспомогательным экраном в правом верхнем углу ДО. Из-за потоков электричества вокруг, данные представляли собой мешанину бессмысленных символов. На его теле дыбом встали волосы. Сегодня он, как всегда, бросил буре вызов.
Когда-нибудь шторм возьмет над ним верх, но не сегодня.
Уивер падал со скоростью в сто пятьдесят миль в час. За свою карьеру хеллдайвера этого предела он достигал уже в восемьдесят девятый раз. Ему удалось побить все рекорды, поставленные Ксавьером Родригесом, – кроме одного. И каким-то образом он после каждого дайва возвращался домой. Отчасти благодаря так называемым безопасным дайвам, которые определил им Джордан. Капитан отдавал предпочтение прыжкам в зеленую зону, где наибольшую угрозу представляли только молнии. Сегодняшний прыжок в красную зону был первым более чем за год, и теперь Рик уже не был так уверен, что сможет побить рекорд Икса.
Грянул гром, на этот раз дальше в стороне. Буря теряла силу, но на маршруте полета по-прежнему виднелись отдельные грозовые разряды. Он закусил загубник. Этот кусок пластика надо было давным-давно выбросить с «Улья» вместе с остальным мусором. Но он хранил его из сентиментальных соображений после своего последнего прыжка с «Ареса», его родного корабля, когда потерял все, что имел, кроме того снаряжения, которое с ним было.
Он вглядывался в облака, пытаясь мельком бросить взгляд на город, в котором кто-то мог выжить. Джанга сказала, что к обетованной земле их поведет мужчина, однако сообщение с Бастиона Хиллтоп читал женский голос. Уивер не говорил другим дайверам, что бывал у Джанги. Они не поймут. А то и поднимут на смех, чего доброго. Черт, сейчас ее пророчество даже ему самому казалось глупостью.
Медленно повернувшись, чтобы посмотреть на Роджера и Эндрю, он ощутил давление воздушной подушки. Оба дайвера летели к востоку от него, среди туч мелькало холодное, голубое сияние их батарейных блоков. Уивер радовался, что Джордан послал Роджера, но опасался, что одного дополнительного члена команды окажется недостаточно. Он понятия не имел, что они обнаружат на поверхности. Может, бункер, битком набитый припасами. Может, их будет ждать Магнолия и спросит, почему им, черт бы их побрал, понадобилось так много времени, чтобы за ней явиться. Может, Роджер подарит ей специально сделанную для нее игрушку, и они будут жить счастливо в обетованной земле до гробовой доски. Но пока Уиверу требовалось только одно – безопасно приземлиться на поверхность вместе с отрядом.
Когда шторм поутих, данные на его ДО сами собой выстроились в нужном порядке. Он ткнул подбородком в консоль.
– Вызываю Аполлона Один и Хищника Два! Вы в порядке, ребята?
– Я в норме, – ответил Эндрю.
Роджер рыгнул.
– Я не очень, коммандер. Думаю, меня сейчас…
– Стисни зубы. Это приказ.
Разве не подумал он секунду назад, что рад присутствию Роджера? Парень проявлял себя блестяще, но не всегда понимал, когда нужно собраться.
Когда раскат грома затих, Уивер подумал о другой поджидавшей их опасности. Приземление могло убить точно так же, как и молния. Он так наклонил голову, что заболела шея. Когда тебе за пятьдесят, у тебя везде болит, особенно если большую часть этих лет ты упорно пытался себя укокошить.
ДО показал высоту в четыре тысячи футов. Требовалось спуститься ниже.
В поле зрения неожиданно ворвался город – силуэтами, выкрашенными в зеленый цвет прибором ночного видения. Рик развел руки в стороны и подогнул колени, чтобы выйти из пике и затормозить падение.
Если верить координатам, Бастион Хиллтоп располагался в двух милях к востоку. Две мили по неизведанной территории посреди красной зоны – маршрут, не вселявший в него уверенность.
На высоте двух тысяч футов он дернул за кольцо парашюта. Купол набрал воздуха и замедлил падение, тут же натянулись стропы.
Рик облизал нижнюю кромку усов – нервная, выработавшаяся за долгие годы привычка. Затем отключил прибор ночного видения, чтобы посмотреть на город невооруженным глазом. И сразу же увидел то, что проглядел в оптику.
Из коммуникатора донесся голос Эндрю.
– Ангел Один, вы наблюдаете то же, что и я?
Уивер моргнул, желая убедиться, что глаза его не обманывают.
– Ангел Один?
– Слышу тебя, Бочка, – прошептал Уивер.
И снова дважды моргнул. На востоке на каменистое побережье шлепались волны. Только вот Уивер глазел отнюдь не на океан. Недалеко от воды высилась башня. Небоскреб пульсировал внутри красным светом, будто использовал в качестве сердца исполинский батарейный блок.
– Что это, на хрен, такое? – спросил Роджер.
– Никогда не видел ничего подобного, – ответил Эндрю.
На ДО Уивера быстро убывали цифры. Теперь их высота составляла тысячу футов.
– Нас снесло с курса на две мили в сторону, – сказал он, – давайте за мной.
Он схватился за стропы и полетел на запад, подальше от океана, но никак не мог отвести взгляд от башни. Единственным, что хоть отдаленно напоминало бы это зрелище, были заросли светящихся кустов, но даже они не шли с ним ни в какое сравнение.
– Коммандер, как думаете, может нам это дело проверить? – спросил Роджер. – Что, если это какое-нибудь поселение?
– Ха! Что нет, то нет, старина! – ответил Эндрю. – Этот небоскреб если и стал для кого-то пристанищем, но уж точно не для людей.
– Сэр? – снова спросил Роджер.
– Ответ отрицательный, движемся в точку с нашими координатами.
Паря над развороченным городом, дайверы подлетели друг к другу ближе и двинулись клином. Ткнув подбородком в консоль, Уивер выбрал открытую частоту. Если Магнолия здесь, гарнитура в ее шлеме должна быть настроена на этот канал.
– Хищник Три, это Ангел Один. Вы меня слышите?
Уивер поднес к глазам запястный монитор и еще раз проверил координаты. В шлеме прокатилась волна статических помех. Этот шум его ничуть не удивил. Он уже смирился с мыслью о гибели Магнолии. Так было легче. Надежда всегда причиняет боль.
– Принцесса, ты здесь? – в последний раз попытался он.
Но в ответ услышал лишь треск статики.
– Магнолия, – произнес в переговорное устройство Роджер, – ну пожалуйста.
Они летели над балками и кучами строительного мусора. Улицы внизу заполонили автомобили, похожие на панцири дохлых насекомых. Уиверу эта картина была слишком хорошо знакома. Люди не могли жить несколько сотен лет в окружении чудовищ и при таком уровне радиации.
Спасать здесь было некого. Если повезет, они смогут найти какой-нибудь утиль или пару топливных элементов, но Уивер уже списал нынешний дайв со счетов как пустую трату ресурсов.
Опять покатилась волна статики, и по каналу звоном разнесся голос.
– Я здесь!
Динамики заполнило учащенное дыхание, будто человек на том конце провода бежал.
У Уивера в груди замерло сердце.
– Принцесса, это ты?
– Меня зовут, – произнес запыхавшийся голос, – Магнолия Катиб.
Повисла пауза, и не успел Уивер ничего ответить, как девушка добавила:
– Надеюсь, вы захватили две сотни моих кредитов, Ангел Один.
Рик почувствовал, что губы под усами расплылись в улыбке.
– У тебя еще будет шанс отыграться, – сказал он, – сообщи свои координаты, мы идем к тебе.
Перед тем как она ответила, прошло несколько секунд, ее слова заглушала статика.
– Здесь повсюду лианы… Я не могу оторваться…
– Магнолия! – закричал Роджер. – Мы уже на подходе. Держись!
Его слова вырвали Уивера из транса. Они были на полпути к Бастиону Хиллтоп. Он видел вдали какое-то возвышение, но маячок Магнолии на миниатюрной карте не просматривался.
Рик сунул в карман большой и указательный пальцы, чтобы потереть монету из старого мира. В данный момент ее вряд ли стоило подбрасывать в воздух, она все равно не поможет ему решить, что делать дальше, но, прикасаясь к ней, он испытывал успокоение.
– Магнолия, сообщи, где ты находишься, – сказал Уивер.
– Я в башне, но мой монитор вышел из строя!
– Что ты перед собой видишь? Дай нам какой-нибудь ориентир.
– Отростки. Я повсюду вижу одни лишь отростки… А еще… Океан. Волны.
Уивер перевел взгляд с ДО на землю. Понимая, что пришло время принимать решение, он сказал:
– Бочка, вы с Роджером летите к нашей главной цели. Магнолию я найду сам.
– Слушаюсь, сэр, – ответил Эндрю.
В коммуникаторе на миг опять воцарилась тишина.
Следующим заговорил Роджер.
– Верните ее домой, коммандер, или будете иметь дело со мной!
Уивер потянул за правую стропу и взял курс на восток, к светящейся башне. Магнолия могла и не сообщать свои координаты. У него было такое ощущение, что он сейчас смотрит прямо на нее.

Десять

Майкл с Лейлой молча шагали по коридорам «Улья». Она не стала спрашивать, куда они идут, а сам он ей ничего не сказал. Они миновали крыло, в котором жило большинство обитателей верхних палуб. Полы и переборки украшали замысловатые граффити, позволяя взглянуть одним глазком на жизнь тех, кто обитал здесь вот уже несколько веков.
По потолку, извиваясь, тянулись трубы инженерных коммуникаций, по которым подавались вода и гелий, а также отводились канализационные стоки. Впереди на лесенке стоял техник и накладывал заплатку на красную трубу с гелием. Когда они проходили мимо, Майкл ему кивнул.
Открытые люки были словно двери в сердце «Улья». В первом жилом отсеке у стены стоял замызганный диван, у которого сохранилась только одна подушка. На нем сидела Дебора, работавшая на мостике в должности штабного офицера, и читала книжку без обложки. Она подняла глаза и улыбнулась им. Лейла в ответ махнула ей рукой.
Дальше шла комната, в которой Майкл провел много времени в детстве. Когда они подошли к люку, на котором было нарисовано солнце, Лейла ускорила шаг.
– Не хочешь здесь задержаться? – спросил Майкл.
– Зачем?
Он пожал плечами, хотя на самом деле хотел попросить ее остановиться. После смерти родителей Лейла всячески избегала этого отсека и сейчас даже не посмотрела на улыбающееся желтое солнце, которое сама нарисовала маленькой девчушкой.
Они давно договорились считать некоторые зоны на корабле запретными. Для Майкла это был агротехнический отсек. Там у него в голове всплывало слишком много мучительных воспоминаний. В случае с Лейлой их порождал вид этой комнаты. Она выпустила руку Майкла и торопливо зашагала дальше по коридору, явно не в восторге от того, что он повел ее этим путем.
Впереди с переборки свисал знак отсека очистки воды. Лейла остановилась на пересечении коридоров и подождала его. Когда они проходили мимо двух полицейских, охранявших крыло обитателей верхних палуб, он дернул вправо подбородком. Еще двое стражей порядка охраняли вход в отсек очистки воды.
Майкл все не останавливался. Они почти пришли. Он нащупал в кармане запечатанный конверт и постарался ни о чем не думать, всецело сосредоточившись на том, что ему предстояло сделать.
Когда они подошли ближе к рынку, по коридору зазвучали громкие голоса. На открытой площадке перед ним слонялись без дела несколько гражданских. К Лейле подошел тощий мужчина с резко очерченным подбородком и бритой наголо головой. На нем была коричневая шляпа и черные брюки на два размера больше, чем надо.
– Я не собираюсь ничего покупать, – сказала она.
Он посмотрел на Майкла, но увидел, что в их сторону направились двое полицейских, и поспешил улизнуть.
– Ты опять за свое, Джейк? – произнес один из них. – Я же сказал тебе больше здесь не болтаться.
Мужчина поднял руки и улыбнулся.
– А что? Я же ничего не сделал.
Майкл пошел дальше, проталкиваясь сквозь толпу, валившую из люка в конце коридора.
– Ты, наконец, скажешь мне, куда мы идем? – спросила Лейла.
Он бросил взгляд в сторону входа на нижние палубы. Лейла притормозила.
– И какого черта мы туда премся?
Рядом с ними остановилась женщина с корзиной картофеля в руках.
– Может, кто-то из вас желает…
– Нет, – рявкнула Лейла.
Затем схватила Майкла и потащила в конец коридора.
– Что с тобой, Тин? Почему ты мне ничего не говоришь?
Он откинул волосы с глаз.
– Потому что если скажу, ты со мной точно не пойдешь.
Она нежно провела пальцем по его руке.
– Ты всегда можешь со мной поговорить.
– Ты сказала, что веришь мне.
Лейла кивнула.
– Верю, но в данный момент мы вместе с остальными дайверами должны следить за миссией внизу.
Майкл достал из кармана конверт. Она склонила набок голову.
– Это из-за него нам пришлось пройти мимо моей старой комнаты?
Он кивнул.
– Ну и что это такое?
– Незадолго до смерти его мне дала капитан Эш.
Майкл ощупал гладкую бумагу. Он не одну сотню часов не сводил с нее глаз, когда Лейла спала, размышляя о том, что может оказаться внутри. Но данное капитану обещание держал и конверт не вскрывал.
До сегодняшнего дня.
– Капитан Эш сказала открыть его только в том случае, если мы получим с поверхности сообщение.
Лейла наморщила лоб.
– Ты меня заинтриговал. Но почему мы направляемся на нижние палубы?
– Ты мне по-прежнему веришь?
Она опять кивнула.
– Тогда за мной.

__________

Магнолия не понимала, сколько прошло времени, час или минута. С уверенностью можно было сказать только одно – ей казалось, что она прячется целую вечность. Батарейный блок девушка сжимала в затянутой в перчатку руке. Через изношенную ткань пробивалось тепло. Коммуникатор, прибор ночного видения, системы жизнеобеспечения – все это теперь не работало.
За ней пришли другие дайверы. Девушка поверить не могла, что капитан Джордан решил рискнуть чужими жизнями ради спасения ее жалкой задницы. Она поклялась, что он не пожалеет о своем решении. Она по-прежнему не знала, кто намеревался ее убить, но, похоже, это был не капитан.
Вдруг она услышала шарканье. Лианы снова принялись ее искать.
Вокруг входа в ее убежище заплясали красные огоньки. Свет распространился по комнате, будто разлившаяся по полу вода. Девушка поежилась и вжалась глубже в стену под бетонной платформой, где нашла приют, стараясь не напороться на голый арматурный стержень, торчавший из края цементной плиты.
Звук нарастал. Два отростка заползли внутрь. На бетонном столбе колыхалась тень третьего.
Вдруг шипастый конец метнулся вперед. Наблюдая за его движениями, Магнолия сильнее сжала нож. За толстым стеблем тянулся след бледно-красного сока. В тех местах, где кто-то пытался его сожрать, виднелись отметины. Перед самым щитком ее шлема шипы разошлись в стороны, образовав четыре жвала.
Инстинкт взял верх. Девушка стремительно вставила в гнездо батарейный блок и вонзила нож в разверстую пасть. Над его рукояткой тут же сомкнулись челюсти, и ей только в самый последний момент удалось отдернуть руку. Лиана, извиваясь, уползла обратно, из ее пасти торчал нож.
Магнолия плюнула на него и ринулась к лестнице, но увидела дюжины ползавших по ступенькам вслепую лиан и остановилась. Кроме этого вариант был только один: прыгать, но его она уже пробовала. Ей ни за что не преодолеть расстояние до соседней башни, а после падения с высоты четвертого этажа ее ноги переломаются, как ветки.
Вот черт. Она задумала испытать удачу, решившись на еще один смелый шаг.
Посреди всех красных вспышек ее батарейный блок светился холодным, голубым светом. В комнату вползали дюжины стеблей, окружая девушку со всех сторон. Она повернулась и посмотрела на зияющие проемы, где когда-то располагались окна, и впервые увидела другие деревья, пробившие перекрытия примыкавшего здания.
Вот он – момент принятия решения, которое, вполне возможно, ее убьет. Яркое воспоминание об одноглазом циклопе убедило, что у нее есть только один шанс.
Магнолия на спринтерской скорости рванула через комнату, огибая хлеставшие воздух отростки. Один из них обернулся вокруг ее руки и тут же обездвижил. Жвала обрушились на запястный монитор. Хрустнуло стекло. От экрана осталось мокрое место, теперь пришла очередь руки. Она схватила отросток, с невероятным трудом оторвала челюсти растения от монитора, вырвалась на свободу и помчалась прочь.
Затем ткнула подбородком в коммуникатор. Теперь уже было неважно, слышали ее эти твари или нет – если, конечно же, они вообще могли что-то слышать.
– Уивер, вы меня слышите? Я в сияющих небоскребах к западу, у самого океана. Вам их не проглядеть, уж поверьте мне на слово!
Магнолия отчетливо видела внутренности соседнего здания. Там растительность мерцала розовым цветом, который казался не таким опасным, как красный. Приближаясь к краю, она пошла тише. На покрытом слоем пыли полу корчились стебли.
Девушка повернулась, посмотрела на них и по покатому полу пошла дальше к краю.
– Уивер, – сказала она, – я бы не отказалась от какой-нибудь помощи!
– Я на подходе, – ответил он, – ты, главное, держись.
Магнолия сделала еще шаг и посмотрела через плечо. Для прыжка было слишком далеко. Когда к ней рванулись отростки, она подняла руки и прикрыла ими тело.
С запада приближалась искра – батарейный блок среди туч.
Затем появился купол, летевший к ней под небольшим углом. От его вида в голове Магнолии родилась мысль. Она протянула руку за спину и ударила по бустеру, надеясь, что его, в отличие от парашюта, никто не испортил. Когда из контейнера рванул баллон и стал наполняться гелием, девушка повернулась и прыгнула в воздух.
Бустер потащил ее в небо в тот самый момент, когда шипастые жвала дотянулись до ее ботинок.
Она подняла глаза и увидела, что Уивер осторожно лавирует меж двух башен. Он направил парашют прямо на нее, протянул руку и завопил:
– Хватайся за меня!
Магнолия раскинула руки в стороны. Теперь она была выше девятого этажа и медленно поднималась вверх к грозовым тучам. Когда Уивер подлетел ближе, Магнолия обхватила его ногами за талию.
– Держись, принцесса.
– Только не думайте, что если спасете мне жизнь, то вам не придется возвращать долг, – сказала она.
Поскольку она пыталась перевести дух, ее голос прозвучал резко и хрипло.
– Стало быть, у нас все тот же стрит-флэш, да?
Уивер издал смешок, который практически потерялся в завываниях ветра, и посмотрел на здания внизу.
– Не хочешь рассказать мне, что с тобой там приключилось?
Магнолия покачала головой и только сказала:
– Сраное дерьмо – вот что.
На этот раз Уивер не ответил и протянул нож к стропам, удерживавшим ее гелиевый баллон.
– Что вы делаете? – спросила она. – Может, вам лучше задействовать и свой бустер?
Не успел дайвер ей ничего ответить, как в коммуникаторе затрещал голос.
– Ангел Один, это Аполлон Один. Как слышите меня?
– Слышу хорошо, Аполлон Один, – ответил Уивер, – Магнолия со мной, мы летим к вам.
– Мы летим к ним? – сказала Магнолия, сильнее хватаясь за Уивера.
– Прости, – ответил он, – но мы еще не выполнили возложенную на нас миссию.
– Значит, вы спрыгнули на поверхность не за мной? – спросила она.
Вместо ответа он полоснул ножом по стропам ее гелиевого баллона, который взмыл в небо. Парашют мягко понес их к земле.

__________

Тайны на «Улье» существовали с незапамятных времен, и офицеры хранили их бережно, с честью. Тем не менее Джордан, сидя в одиночку в своей каюте и просматривая секретную видеозапись из закрытых архивов, чувствовал, что на его плечи давит тяжкий груз.
Он живо представлял себе, как капитан Эш замирала у экрана, завороженная записями наподобие этой, хотя ее организм постепенно умирал.
Джордан надел наушники и нажал «воспроизвести». В ушах зазвучал глубокий, звучный голос диктора.
– «Индастриал Тек Корпорейшн», которая ведет человечество к светлому будущему… – прозвучал комментарий, когда на экране появилось изображение города.
Линию горизонта заполняли стеклянные стены небоскребов. По улицам носились машины самых разных форм и размеров, на тротуарах сновали тысячи человек, одетых по моде двухсотшестидесятилетней давности. Большинство из них, казалось, не разговаривали друг с другом, а общались с помощью небольших устройств в руках. Когда-то давно Джордан и сам видел такой «смартфон». Его хранила в своем столе капитан Эш, но Леон отдал аппарат Сэмсону на запчасти, присовокупив к нему и другие артефакты, которые его предшественники хранили в офисе.
– Будущее еще никогда не представало столь волнительным, – продолжал диктор, – достижения в области медицины и техники позволяют людям жить дольше и лучше, чем когда-либо раньше.
Дальше пошел видеоряд с деревней. Сквозь густой лес бежал прозрачный ручеек. Монитор заполнил калейдоскоп цветов и оттенков. То, что мир когда-то был такой живой и прекрасный, казалось плодом воображения. По выложенной камнями дорожке вдоль озера гуляли мужчина и женщина с дочуркой. Вокруг, кружа в воздухе, на землю падали листья.
– «Индастриал Тек Корпорейшн» верит в лучшее будущее для всего человечества, – произнес диктор. – И надеется, что сможет обезопасить ваше грядущее в нынешние времена беспрецедентного роста. Именно поэтому мы предпринимаем шаги для защиты того, что считаем самым ценным.
Следующую часть ролика сняли на огромном складе. Там, на платформах высотой в пять этажей, стояли «Улей» и несколько других братских ему кораблей. Суда со всех сторон окружали лесенки и строительные леса, вокруг черных корпусов, напоминающих панцири жуков, суетились сотни рабочих в серых комбинезонах.
– Чтобы защититься от угроз, которых никогда не становится меньше, мы вкладываем средства в новые технологии. По завершении строительства эти корабли станут самыми совершенными в мире. Мы оснастим их технологией защиты от электромагнитных импульсов, они смогут летать гораздо дольше обычных воздушных судов.
От этих слов Джордан чуть не улыбнулся. Интересно, а инженеры того времени планировали полет продолжительностью в два с половиной столетия?
Дальше на экране замелькали кадры строительной площадки. Сначала на обширной территории работали экскаваторы. Затем наступила очередь бетона, однако рабочие строили свое сооружение не вверх, а в глубь земли.
– Когда-нибудь такие города смогут приютить человеческий род в случае беспрецедентного природного катаклизма либо мировой войны.
Камера переключилась на изображения заполненных семенами подвалов и огромных подземных ферм, не сравнимых с агротехническим отсеком «Улья». На складах хранился резерв любых мыслимых припасов – от компьютерных комплектующих до консервированных продуктов питания. Дальше шли криогенные камеры с тысячами особей самых разных видов, включая людей.
О криогенных бункерах, равно как и о том, чем там занималась ИТК, знали очень немногие. Джордан хранил эти сведения в тайне с тех самых пор, как капитан Эш узнала о генной инженерии и рассказала ему. Теперь, когда она умерла, а во всем небе кроме «Улья» других кораблей не осталось, он мог быть последним из знающих обо всем.
Вскоре это изменится. Чтобы все получилось, Роджеру и другим дайверам надо было самим докопаться до правды.
Изображение на экране сменилось какой-то странной комнатой, судя по всему расположенной под водой. Мимо огромных окон проплывали самых разных размеров рыбы. Диктор назвал ее «аквариумом». ИТК, конечно же, проделала изумительную работу, но для спасения человечества этого, в конечном итоге, оказалось недостаточно. Люди бежали с поверхности на огромных воздушных кораблях и жили в небе до тех пор, пока те по одному не рухнули на землю.
– Мы приложили массу усилий для того, чтобы обеспечить человечеству будущее, – произнес диктор, – это будущее блестяще, и мы надеемся, что вы разделите его с нами.
Джордан выключил запись. Ролик заканчивался на радостной ноте, которая теперь звучала жестокой шуткой. Будущее, в котором жил он, было каким угодно, но только не блестящим.
В остальном эту историю на «Улье» знали очень немногие. Архивы были обширные, но отдельные фрагменты общей картины со временем потерялись. Одни файлы повредились, другие кто-то стер. Хотя и нельзя было знать наверняка, но тот факт, что у всех стран мира было ядерное оружие, и стал решающим – мир погиб. Во время Третьей мировой войны воздушные корабли, которые построили для защиты Соединенных Штатов, окончательно добили планету с помощью мощных бомб, превративших поверхность в пустыню.
Джордан до сих пор не мог понять, кто именно спровоцировал последнюю войну человечества, но зато знал наверняка, что в мире не было уголка, который пощадили бы вечный мрак и электрические бури, порожденные бомбами. Северная Америка. Европа. Ближний Восток. Азия. Ничего этого больше не было.
Капитан фыркнул и выключил компьютер. Это и было причиной, по которой он не делился сведениями о передачах с земли с обычным населением. Подобные сообщения могли привести к бунту.
Он же добивался, чтобы люди и дальше сосредотачивали все усилия на повседневном выживании. На корабле осталось всего четыреста сорок два человека. Ученые заявляли, что для продолжения рода требуется как минимум сто пятьдесят здоровых особей. На «Улье» присутствовало больше, но вот назвать их здоровыми нельзя было даже с большой натяжкой.
Он обхватил руками голову. Сколько еще можно будет откладывать неизбежное?
Джордан поднял глаза и резко подъехал на кресле ближе к монитору. Капитан Эш отметила Бастион Хиллтоп в качестве одного из самых многообещающих объектов, где кто-то мог выжить. В последний год жизни она питала к подобным территориям неподдельный интерес. И, в конечном счете, сошла от этого с ума, что заставило Джордана принять ряд очень непростых решений ради безопасности пассажиров на борту «Улья». Он авторизовался и зашел в ее последние записи. Они открывали страшную картину человека, которым капитан Эш стала на закате жизни.

__________

Нижние палубы воняли хуже, чем Майклу запомнилось со времен последнего визита. Баки с дерьмом здесь перерабатывались в компост лишь раз в неделю, а из-за ограничений энергоснабжения вода из душа лилась всего несколько минут. Это вело к угрозе распространения заболеваний – не говоря уж о тошнотворных запахах.
Пока Майкл с Лейлой шли по коридору, заставленному с обеих сторон жалкими ящиками с землей, в которых обитатели нижних палуб пытались вырастить сверх нормы немного моркови или шпината, их провожали любопытные взгляды. Листья выглядели увядшими и бледными – как и жившие здесь люди. Видя, как с ними обращаются, Майкл расстраивался и злился.
– Хеллдайверы, – прошипела какая-то старуха, когда они проходили мимо нее.
Норма, пожилая огородница с согбенной спиной, неуверенно шагнула за ними, подняла испачканные землей руки и сказала:
– Передайте вашему капитану, чтобы включил нам тепличные лампы!
Лейла подошла к ней и улыбнулась.
– Мы делаем что можем. Я лично передам капитану Джордану вашу просьбу.
Ее тихий голос будто успокоил старуху, которая шаркающей походкой отошла к ящику и опять стала подвязывать помидор. «Сколько тысяч раз в жизни она занималась этим делом?» – подумал Майкл. Может, именно поэтому Норма согнулась в точности как одно из этих чахлых растений, борющихся за существование.
– Отличная работа, – сказал он Лейле.
– Здесь больше нельзя оставаться. Еще чуть-чуть и нам станут задавать вопросы.
– Мы почти пришли, – ответил Майкл.
По темному проходу они торопливо направились к одному из самых непопулярных помещений на всем корабле.
– Ого! – простонала Лейла. – Мы что, в библиотеке?
– Ты помнишь, когда умерла капитан Эш?
Она бросила на него странный взгляд.
– Конечно помню. Мы тогда учились на первом курсе инженерной школы и собирались приступить к практике.
– В последний раз я встречался с ней и Марком, когда мне было пятнадцать лет. Только вот не знал, что больше их не увижу. Я пришел в ее личную каюту. К тому времени рак уже полностью разрушил ее горло. Говорить она не могла, но зато могла писать. Инструкция на записке, которую она вручила мне в этом конверте, предписывала распечатать его здесь.
Лейла обвила его руками.
– Прости, Майкл. Я знаю, как много это для тебя значило.
– С Марком мы тоже сошлись близко. После смерти отца они заменили мне родителей.
Он думал о них каждый день, но порой это приносило слишком много мучений. Марк скончался от сердечного приступа через два месяца после того, как рак унес Марию. Они горячо любили друг друга больше тридцати лет. Майкл надеялся, что на их с Лейлой долю тоже достанется хоть сколько-то, пусть даже и меньше.
Она поцеловала его в щеку и шагнула назад.
– Потеряв родителей, я тоже страдала. До конца эта боль никогда не проходит.
– Верно, не проходит.
Он вытащил из кармана записку и толкнул дверь. Они вошли в небольшую комнатку с тремя столами, освещенную одной-единственной свечой. Ее сияние плясало на полках с потрепанными книгами в выцветших обложках.
– Чем могу вам помочь? – проскрипел старческий голос.
– Приветствую вас, мистер Мэттис, – поздоровался Майкл с библиотекарем, – давненько мы с вами не виделись.
Джейсон Мэттис встал и прищурил глаза в свете свечи.
– Прошу прощения, зрение меня подводит, а ваш голос я не узнаю.
Майкл с Лейлой пересекли небольшое помещение и остановились перед столом Джейсона. Тот улыбнулся гнилозубой улыбкой. В белках его глаз отражался одинокий, дрожащий огонек.
– Это я, Майкл Эверхарт, – сказал дайвер, немного помолчал и добавил: – Тин.
– Вот оно что, – отозвался Джейсон, – а это кто такой с вами, коммандер Тин?
– Лейла, – ответила девушка.
– И что же вас сюда привело?
Она посмотрела на Майкла. Он прочистил горло.
– Мы кое-что ищем.
– Тогда скажите мне что, может, я смогу вам помочь.
– Спасибо, – ответил Майкл, подвел Лейлу к столу у переборки правого борта и сел.
Перед тем как устроиться рядом, она выудила из кармана зажигалку, чиркнула, поднесла к фитилю стоявшей на столешнице свечи и подвинула ее ближе к ним.
Глядя ей прямо в глаза, Майкл поддел ногтем и распечатал тронутый желтизной конверт. Пять лет он хранил записку и пять лет противился соблазну ее открыть.
Именно капитан Эш помогла Майклу прийти в себя, когда Икс не вернулся с Гадеса. Она спасла ему жизнь, и он любил ее за это. Но у капитана всегда были тайны, и вот сегодня он, наконец, намеревался их разгадать.
Майкл развернул письмо, поднес его к свету и шепотом прочел текст:
– «Новый мировой порядок». Страница девяносто четыре.
– И это все? – спросила Лейла.
– Нет, – ответил он, – это только начало.

Одиннадцать

Роджер шагал за Эндрю через груды строительного мусора, поводя вправо-влево винтовкой в поисках целей. Среди хеллдайверов он слыл одним из лучших стрелков, хотя сам так не считал. А еще ему не нравилось убивать.
Одной рукой он сжимал деревянный приклад, а другую поднес к глазам, чтобы считать показатели радиации. Где-то на задворках сознания болталась шутка, но он не мог заставить себя произнести ее вслух. Сегодня он был сама сосредоточенность и серьезность. Ни шуток, ни непристойных звуков седалищем, ни смеха. Это тебе не какой-то там дайв в зеленую зону. От него зависела его собственная жизнь и жизни других дайверов, его товарищей.
От него зависела жизнь Магнолии.
– Как думаешь, она в порядке? – спросил он.
Эндрю повернулся. Его могучие плечи отбрасывали на дорогу широкую тень.
– Мегз круче, чем ты думаешь.
Эндрю немного постоял и засмеялся.
– А ты ведь и правда на нее запал, да?
Роджер почувствовал, как щеки полыхнули жаром. Неужели это так бросается в глаза?
Он пошел дальше, не сводя с неба глаз. Роджер еще не доделал подарок для Магнолии, но все равно взял его с собой. Такого понятия, как «завтра», никто гарантировать не мог, а почти готовая поделка в любом случае лучше, чем ничего.
Роджер вздрогнул от пронзительного раската грома. Окажись он на пару сотен футов левее, его бы прикончила молния. Но вместо этого ее дуга ударила в груду битых камней и бетона.
С момента последней передачи Уивера прошло полчаса, и Роджера все больше охватывала тревога.
– Нам надо отыскать эту капсулу, – произнес Эндрю, – она должна быть где-то здесь.
Роджер кивнул.
Если верить миниатюрной карте на мониторе на запястье, они находились буквально в двух шагах от ящика со снаряжением, который сбросила корабельная команда. Замигала установленная им навигационная метка.
– Только после вас, мистер Бочка, – с поклоном сказал он.
Эндрю покачал головой, положил винтовку на плечо и пошел вдоль дороги, по обе стороны которой высились груды обломков футов в десять высотой. Близлежащие здания превратились в горы строительного мусора. Вдали высился холм, у него на вершине стояло кубическое строение со сводчатой крышей.
Оно-то и было их целью.
Но сначала – снаряжение и припасы.
Роджер посмотрел через бинокль на обугленный склон. Его мысленному взору предстали деревья, в тени которых когда-то утопала земля, теперь превратившаяся в грязь. Деревья – от молодых побегов до гигантских лесов, сплошь состоявших из желтой сосны – парень видел их в архивах. Ну почему он не родился триста лет назад? Тогда можно было бы выбрать укромное местечко подальше ото всех на берегу озера с прекрасным видом на горы и построить там небольшую, но милую лачугу.
То была его несбыточная мечта. В этом разоренном мире его величайшим желанием было в один прекрасный день увидеть настоящее дерево.
Они двинулись по краю исполинского кратера. Он появился тут явно не от бомбы. Роджер мог сказать это исходя из показателей радиации. Они хоть и были высокими, но все же не настолько. Скорее всего, когда-то здесь располагалось рукотворное озеро. Место, где устраивали пикники. Теперь же от него осталась лишь ядовитая грязь.
Он взглянул на небо, опять пытаясь отыскать Уивера с Магнолией.
– Уровень радиации повышается, – предупредил Эндрю.
Роджер сверился с монитором на запястье. Они уже ступили на смертельно опасную территорию. Без костюмов им через пару часов пришел бы конец. Радиация была столь высока, что надежды на то, что им удастся найти кого-то из выживших, не осталось – по крайней мере на поверхности.
Когда они миновали кратер, их снова окружили кучи строительного мусора. Эндрю остановился посреди дороги, посмотрел сначала на ту, что высилась слева, и перевел взгляд на противоположную.
– Черт, – пробормотал он, – бьюсь об заклад, что капсула опустилась на одну из них.
Роджер проследил за направлением пальца Эндрю, который указывал на кучу справа высотой с четырехэтажный дом. Уже не впервые их капсулы со снаряжением падали в самые неподходящие места. Порой ему казалось, что вспомогательная команда делает это специально.
– Давай-ка наверх, – сказал Эндрю.
– А почему я?
Прижав к груди винтовку, Роджер поднял глаза на кучу бетона, стекла, пластика и арматуры.
– Потому что я старше тебя по званию. Не трать впустую время и побыстрее тащи наверх свою костлявую задницу.
– Как скажете, мистер Бочка. Сэр, – ответил Роджер, засмеялся и поискал глазами путь наверх.
Из груды торчали куски бетонного тротуара, судя по виду, довольно прочные. Он воспользуется ими в качестве импровизированных ступенек. Повесив винтовку на плечо, он без труда преодолел первые две. Потом прыгнул на шаткий кусок бутовой кладки. Ноги поехали по мелким камушкам. Он сделал еще шаг, втоптал кладку в землю, но все равно чувствовал себя неуверенно и, чтобы сохранить равновесие, схватился за торчавший из кучи мусора арматурный прут.
Под ботинками хрустело стекло. Здесь, как на гигантской свалке старого мира, было всего по чуть-чуть: пластмассы, листового железа, бетона, кирпича. Даже сохранилось немного дерева. За ним он охотился всегда, хотя найти что-нибудь для дальнейшего использования в мастерской удавалось редко. Так или иначе, в капсуле зачастую не оставалось места, чтобы поднимать наверх находки, не нужные людям или кораблю.
На полпути Роджер остановился и опять посмотрел на небо. Высокая точка обеспечивала хороший обзор небоскребов на берегу океана. В приборе ночного видения пульсирующее сияние казалось слабее. С каждой зеленой вспышкой озарялся горизонт, и в их свете дайвер увидел размытый проблеск.
– Похоже, я их вижу, – сказал Роджер и сосредоточил внимание на том месте, где только что засек движение.
Затем выключил прибор ночного видения, ожидая различить голубое сияние батарейных блоков, но там царил мрак.
– Что за черт? – прошептал он и опять включил оптику.
На востоке, сразу над башнями что-то перемещалось. Роджер потянулся к винтовке и поднес к глазам бинокль.
А когда навел его, по открытому каналу связи разнеслась передача.
– Аполлон Один, этот Ангел Один. Как слышите меня?
– Слышу хорошо, Ангел Один, – ответил Эндрю.
– Капсулу уже нашли? – спросил Уивер.
– Никак нет. Все еще ищем.
У Уивера сорвался голос, но на этот раз уже не от статики.
– Аполлон Один, немедленно найдите укрытие. Повторяю, найдите укрытие!
Роджер снова включил прибор ночного видения, навел на ряд точек, которые ошибочно принял за Уивера с Магнолией, и в красном свете башен увидел стаю крылатых тварей. Его пробрала дрожь.
Вдали послышался замогильный вой сирен. У Роджера соскользнула нога, он потерял равновесие и простонал:
– Нет, нет, нет.
Потом вновь встал прямо, поднес к глазам бинокль и увидел лишь одну сияющую голубую точку.
От этого зрелища в груди замерло сердце. А где?..
Он опять навел бинокль и разглядел Уивера с Магнолией, которые парили в небе, спасаясь от монстров, которые гнались за ними, хлопая крыльями. Теперь понятно, почему коммандер спросил насчет капсулы со снаряжением. Им понадобится тяжелое вооружение.
– Да двигай ты свою тощую задницу, Роджер-Пройдоха! – закричал Эндрю, глядя на напарника. – Нам надо найти, где спрятаться.
– Нет, мы должны им помочь!
Роджер повернулся и скатился по склону. Наступил на гравий, пошел юзом, но сумел затормозить. Перескочил с одной бетонной глыбы на другую, спрыгнул и побежал вперед, пользуясь накопленным импульсом. Эндрю, пробежавший половину улицы, уже собирался свернуть за первый угол, образованный обломками.
– Вернись! – закричал Роджер. – Мы должны им помочь!
Эндрю в ответ заорал что-то, больше напоминавшее ругательство, чем согласие.
Роджер вставил патрон в дробовик, поднял его и нацелил ствол в небо.
– Не волнуйся, Мегз, у тебя есть Роджер-Пройдоха.
Он опять посмотрел на тварей в бинокль. Они неслись за Магнолией и Уивером примерно в четверти мили. Стрелять отсюда было практически невозможно, а Роджер был не настолько глуп, чтобы тратить боеприпасы впустую.
Но у Эндрю, должно быть, имелись другие планы. Грянул выстрел винтовки, Роджер повернулся – в тот самый момент, когда напарник открыл огонь. Целился он не в небо.
Прижимая к плечу винтовку, Эндрю нажимал на спусковой крючок и стрелял по целям, надвигавшимся совсем с другой стороны. Вырывавшиеся из ствола вспышки освещали его широкие плечи.
По каналу связи разнеслась новая порция ругани. Эндрю звал на помощь, но Роджеру надо было защитить Магнолию и Уивера. Он опять поднес к щитку шлема бинокль и стал наблюдать за их полетом. Парашют нес их вниз к городским улицам. Сирены, издавая свои пронзительные, зловещие вопли, образовали клинообразный строй. Еще чуть-чуть, и они их догонят.
– Роджер! – заорал Эндрю.
В бессвязном потоке ругательств Роджер услышал фразу, от которой у него все захолодело внутри.
– Нас окружают!

__________

Как только Уивер услышал оглушительные, режущие слух вопли чудовищ, тотчас же заявил о себе накопленный за восемьдесят девять дайвов опыт. Неземные крики эхом разносились над разрушенным городом не хуже аварийной сирены на корабле. Ребенком этот сигнал его парализовал, но сейчас принуждал к действию.
– Держись крепче, Мегз! – заорал он.
Судя по жуткой какофонии, за ними с Магнолией неслась как минимум дюжина сирен.
Твари догоняли, но Уивер не хотел с риском для жизни оборачиваться только для того, чтобы понять, насколько опасна ситуация, в которой они оказались. До него уже доносилось хлопанье их кожистых крыльев, молотивших по воздуху.
К северу от образованного руинами каньона извивалась дорога. Мусор и почерневший металл складывались в холмы у подножия разрушенных зданий. Из свалки торчали корпуса автомобилей старого мира.
В конце этого пути их ждало спасение. Бастион Хиллтоп, теперь представлявший собой не более чем бетонный бункер на вершине горы мусора, манил Уивера обещанием надежного укрытия.
Примерно на полпути к нему на мусорном склоне стояла одинокая фигура. Уивер увидел вспышку, а через полсекунды услышал ружейный выстрел. Яростно вопя, одна из тварей камнем рухнула вниз.
Дальше к северу за грудами мусора открыли шквальный огонь. Уивер не видел, кто там стоял, но, судя по скорострельности, наверняка Роджер, который никогда не берег бесценные патроны.
На гребне восточного холма опять полыхнула вспышка, и на землю, вращаясь в воздухе, полетела еще одна сирена. Вопли ярости переросли в хаотичный визг, от которого волосы на затылке Уивера встали дыбом. Он повернул голову, чтобы бросить взгляд на чудовищ, однако шлем Магнолии загородил ему весь обзор.
– Сколько их там? Они близко?
– Десять! – закричала она. – Они на подходе!
– Понял, принцесса, тогда сделай полезное дело, – сказал Уивер.
– Как? У меня нет оружия! – завопила она в микрофон.
Ее голос резанул слух коммандера почти так же, как и рев монстров.
– Воспользуйся моим бластером. Только стропы не повреди!
Уивер почувствовал, что бластер выскользнул из кобуры на бедре. Но сначала Магнолия пристегнула карабин к доспехам Уивера. Так что теперь она могла освободить одну руку, повернуться и выстрелить. Он потянул за стропу и направил купол парашюта к вившейся меж грудами мусора дороге.
Он услышал выстрел, из-за отдачи купол накренился вправо. Ствол бластера ударил Уивера в плечо.
– Чтоб тебе…
– Одна готова! – заорала девушка.
– Отлично. Осталось укокошить девять остальных!
От кучи щебня внизу донеслась короткая очередь из трех выстрелов. Склон холма озарили вспышки, и в их свете Уивер увидел, что к стоявшему наверху дайверу подбираются костлявые, чешуйчатые твари.
– Бочка, сзади тебя шесть целей! – крикнул Уивер.
– Они повсюду! – ответил Эндрю.
Он выпустил еще один заряд, и по каналу связи разнесся ружейный выстрел. На землю рухнули еще несколько сирен, другие покатились вниз по холму. Город наполнился пронзительными криками – отчаянными и злобными.
Эндрю не сдавался. Вспышки его выстрелов озаряли башни и чудовищ, которые карабкались наверх, отказавшись от добычи в небе, чтобы разобраться с угрозой на земле.
Уивер понял, что парень решил пожертвовать собой ради их спасения.
Грянул выстрел – так близко, что Уивер услышал, как просвистела в воздухе пуля, и краем глаза заметил, что она пробила грудь сирены, мчавшейся прямо на них, выпустив когти. От удара тварь отлетела спиной назад, по куполу парашюта хлестнул поднятый ее крыльями порыв ветра.
Сражаясь со стропами, Уивер внимательно осмотрел землю. Находясь в тридцати футах над дорогой, они летели над искореженным кузовом какой-то длинной машины, на крыше которой до сих пор виднелась полоска желтой краски. Ее бока будто кто-то вспорол, и на ботинки дайвера нацелились острые, как зубы, куски металла.
Он взял в сторону от машины, поджал ноги, чтобы не удариться об эту груду металла, и приготовился выполнить «подушку».
– Они вот-вот на нас набросятся! – закричала Магнолия и выпустила еще один заряд дроби.
Отдача сбила их с курса. Теперь они летели прямо на стаю сирен.
– Черт бы их побрал! – завопил Уивер, сдавая влево.
Твари подбирались к вершине холма. Эндрю устроил им настоящую баталию, но рано или поздно боеприпасы закончатся – это лишь вопрос времени.
– Эндрю, вали, на хрен, оттуда! – приказал Уивер.
Услышав приказ, человек на башне слегка опустил винтовку. Подлетев ближе, Уивер увидел перед собой отнюдь не плотную фигуру Эндрю. Дайвер наверху был неопрятен и тощ.
– Берегись, Роджер! – закричал коммандер, осознав свою ошибку.
Роджер повернулся в тот самый момент, когда сирена подлетела к вершине холма и села, пока другие взбирались наверх, чтобы составить ей компанию. Роджер оступился и упал навзничь.
Заглушая его крики, грохнул бластер Магнолии. Через миг пальба к северу от них тоже стихла.
Чудовища настигли и Роджера, и Эндрю.
Уивер пытался придумать, что делать дальше. У него в груди гулко колотилось сердце. До земли им еще оставалось добрых пятнадцать футов, они летели в тоннеле вдоль образованных строительным мусором стен. Сирены, отстававшие футов на тридцать, неистово хлопали крыльями, пытаясь их догнать.
За завалами мусора скрывалось неизвестное количество чудовищ, напавших на Эндрю. На вершине холма сражался за жизнь Роджер. Слышались хлопки его пистолета, но теперь, продолжая снижаться, Уивер видел только его шлем.
От того, что произойдет дальше, зависело будущее «Улья», парившего над их головами на высоте двадцати тысяч футов. В небе приказы, решавшие, жить человечеству или умереть, отдавал Джордан, но здесь это бремя лежало на плечах Уивера. Порой для решения вопроса было достаточно бросить монетку, но только не сегодня. Рик точно знал, что делать.
– Хватайся за меня, Мегз, – сказал он и направил купол парашюта к длинной, зазубренной бетонной панели, торчавшей из холма, на котором с помощью пистолета отбивался от сирен Роджер.
Уивер подождал, пока Магнолия обняла его второй рукой, с которой ему на грудь свесился дымящийся бластер. Они направились к выступу, коммандер приготовился выполнить самое сложное, самое ювелирное приземление за всю свою жизнь. Панель была всего двадцати футов в длину и шести в ширину. Справа возвышалась стена искореженного металла, способного запросто пропороть их костюмы, слева зиял обрыв. Стоит ему промахнуться, и они либо напорются на арматуру, либо упадут на дорогу с пятнадцатифутовой высоты.
– Нет, черт возьми, только не это! – заорала Магнолия, когда до нее дошло, что он задумал.
– Отстегнись от меня! – крикнул ей в ответ Уивер. – Когда досчитаю до трех, прыгай. Один!
– НЕТ!
Они опустились ниже, земля надвигалась на них со скоростью десять миль в час.
– Два!
– Уивер, нет!
У самого выступа, в шести футах над ним, он потянул к коленям обе стропы, выполнил «подушку» и сбил скорость.
– Три!
Магнолия разжала руки, свалилась на ближний край выступа и выполнила классическое, как по учебнику, приземление. Без девушки, от резкой потери веса, Уивера протащило дальше, чем он планировал. Он ударился спиной о плоскую бетонную поверхность, поднял голову и хлопнул руками по плите, чтобы амортизировать падение. Когда-то на его глазах дайвер из числа новобранцев, преждевременно выполнив «подушку», протянул руки в попытке смягчить удар, но лишь сломал копчик и оба запястья. Уиверу было чертовски больно, у него захрустела каждая кость, но он, по крайней мере, не получил ни перелома, ни сотрясения мозга. Он лежал на краю плиты, ноги свисали вниз.
Превозмогая боль, коммандер вскочил, сорвал с плеча штурмовую винтовку и поискал глазами цель. Магнолия, несколько раз перекатившись в падении, замерла справа от него, прямо под балкой, заканчивавшейся зазубренным выступом.
Уивер дал очередь по подлетавшим сиренам. Четыре твари были меньше чем в ста футах у них за спиной. Все кроме одной втянули крылья в бока и спикировали вниз, их безглазые морды понеслись на Уивера и Магнолию.
Девушка проползла под балкой, встала рядом и выхватила из кармана куртки несколько патронов для дробовика.
– Помоги Роджеру! – сказал он.
– Будет сделано!
Она схватилась за торчавший арматурный прут, подтянулась, взобралась на следующую бетонную глыбу и начала карабкаться наверх.
Ни хрена себе… Проворная девушка.
Уивер выпускал по пикировавшим сиренам короткие, в три выстрела, очереди. Первые две прошли мимо, но потом он сделал поправку на ветер и стал поражать цели: разворотил плечо твари слева, пробил грудную клетку той, что летела по центру, и снял монстра, надвигавшегося справа. Все они, с криками и воплями, рухнули в строительный мусор.
Самая маленькая из них шлепнулась на плиту и заметалась, молотя в воздухе крыльями и лапами. Уивер перешагнул через нее и всадил пулю в голову.
Еще одна зверюга приземлилась на бетон на все четыре конечности, зарычала и ринулась на Рика, но тут же упала, когда кровь брызнула из раненого плеча. Потом она опять встала и боком, на трех конечностях, из последних сил двинулась на него.
Чтобы поберечь бесценные патроны, Уивер забросил винтовку на ремне за плечо и выхватил пистолет. На выпуклой голове чудовища открылись тонкие губы, обнажив ряд острых зубов. Он выпустил в разверстую пасть пулю, повернулся к третьему монстру, пытавшемуся забраться наверх по стене мусора, и выстрелил в хребет. Тварь кувыркнулась и полетела вниз.
Четвертая сирена, еще остававшаяся в воздухе, злобно завизжала, развернулась, захлопала крыльями и полетела обратно к небоскребам. Уивер сунул пистолет в кобуру, вставил в винтовку новый магазин и прикинул, каким путем будет лучше подняться наверх. Магнолия уже почти забралась. Склон под ней кишел сиренами. Роджер на вершине холма снова стоял на ногах, отражая атаки напиравших зверюг, считая каждый патрон. По щебню скатились вниз несколько трупов, оставляя за собой кровавые полосы.
– Я не могу их сдержать! – завопил из коммуникатора голос Эндрю. – Куда вы запропастились, ребята, черт бы вас побрал?
– Держись! Мы на подходе!
Уивер спрыгнул с платформы и начал карабкаться. Выше по склону Магнолия выстрелила в сирену, подкравшуюся сзади к Роджеру. Заряд картечи попал ей в бок, она захлопала крыльями, заскользила вниз по склону холма и чуть выше Уивера налетела на бетонную глыбу. Ее тело кувыркнулось над его головой, и Уивер пригнулся.
Магнолия опять выстрелила, очередная тварь, извиваясь в воздухе, отлетела назад с зияющей дырой в груди. Потом девушка замешкалась, и к ней повернули безглазые морды еще три сирены.
– Магнолия! – закричал Роджер. – Назад!
Уивер приложил винтовку к плечу, задержал дыхание и влепил пулю в голову сирены. Та грохнулась рядом с Роджером. В сторону коммандера повернулась еще одна кожистая морда, он нажал на спусковой крючок, забрызгав доспехи Роджера фонтаном мозгов и осколков костей черепа. Неожиданно он поскользнулся на гравии, и следующая пуля пролетела в опасной близости от Роджера.
Вдали опять затрещали выстрелы, затем послышался громкий хлопок. Теперь Эндрю палил сразу из бластера и пистолета. Когда они спасут Роджера, Эндрю их помощь может уже не понадобиться. Уивер не в первый раз решал, кому жить, а кому умирать, и не в последний, о чем ему также было известно: следующий выбор, возможно, придется сделать уже сегодня.
Магнолия со щелчком закрыла казенник бластера и подняла его в ту самую секунду, когда на нее вприпрыжку понеслась последняя тварь. Выстрелом той оторвало ногу, и она, кувыркаясь в воздухе, полетела к Уиверу. Тот всадил еще одну пулю, сирена заскользила вниз по склону, замерла чуть ли не у его ног и подняла голову, словно прося пощады.
Уивер вдавил ее череп ногой в бетон и повернулся к чудовищам, окружившим Роджера. Теперь, чтобы напасть на дайвера, вперед рвались только пять. Парень опустил пистолет, в котором не осталось ни одного патрона, и врезал твари прикладом винтовки, затолкав его ей в пасть.
Еще двоих снял Уивер, но уложить остальных уже не мог. Зверюга, которую ударил Роджер, все еще держалась на ногах и выла от злобы.
– Коммандер! – закричал тот, когда она сбила его с ног, собираясь прикончить.
– Иду!
Он добрался до конца балки и спрыгнул на гору мусора. Под ботинками захрустели осколки кирпича и стекла. Чуть дальше впереди на помощь Роджеру рвалась Магнолия. Молодой дайвер давал отпор нависшей над ним твари, но к его груди неумолимо приближалась ее зияющая пасть.
– Помогите! – закричал он.
Уивер твердо уперся ногами в землю, расправил плечи и взял монстра в перекрестье прицела. В окуляр была хорошо видна густая слюна, свисавшая с переломанных зубов.
Пуля проделала в гладком лбу твари аккуратную дырочку, вроде уродливой глазницы циклопа, из которой хлынула кровь. Не успела еще пустая гильза звякнуть о землю, как Уивер полез дальше наверх. Восхождение по склону давалось ему с трудом, звук собственного дыхания заглушал крики Эндрю.
Доносившиеся с севера ружейные выстрелы внезапно смолкли.
– Держись, Бочка, мы уже рядом!
Магнолия на вершине холма заколола одну из тварей, ударив в ухо. Затем выдернула нож и закричала, пытаясь отвлечь на себя внимание последней сирены, которая оставила Роджера в покое и вихрем рванулась к ней. Воздух полоснули когти размером с нож, однако девушке удалось отскочить.
Уивер поудобнее упер карабин в доспехи и выпустил в бок сирены очередь из трех выстрелов. Магнолия отпрыгнула назад, чудовище повалилось на землю, забрызгав кровью ее ботинки, и в последний раз рванулось к ней, но девушка уже бежала к Роджеру, который в этот момент стирал со щитка шлема кровь.
– Помоги ему встать, – произнес Уивер, отчаянно пытаясь отыскать глазами Эндрю.
Теперь ему стало ясно, почему прекратилась пальба. Эндрю окружила стая тварей. Самая большая из всех сирен, каких только доводилось видеть Уиверу, вонзила свои когти в плечо дайвера и потащила вниз к дороге, визжа и нанося удары.
Уивер сделал выстрел, прикончивший одного из монстров, обошедших Эндрю с фланга. Следующим снял еще одну, но уложить всех ему все равно было не под силу.
Он прицелился Эндрю в грудь. Убить парня сейчас было бы милосердно. Именно этого хотел бы от своего отряда Уивер, если бы сам оказался в таком положении. Он приготовился к стрельбе, положил на спусковой крючок палец, задержал дыхание…
И не смог выстрелить.
Когда твари поволокли Эндрю за холм и скрылись из виду, коммандер опустил винтовку.
Роджер обнимал Магнолию за плечи. Она без конца спрашивала его, все ли с ним в порядке, попутно помогая спускаться и перелезать через горы трупов. Парень медленно кивал, но Уивер не мог с уверенностью сказать, ранен он или же просто в шоке.
– Шевелите задницами! – закричал им Уивер. – Нам надо добраться до Бочки до того, как они его прикончат.
Спускаясь вниз по противоположному склону холма и ориентируясь по кровавому следу, он вдруг понял, что сирены тащат Эндрю не в какую-то берлогу в городе, а к Бастиону Хиллтоп.
Чтобы безопасно спуститься с груды строительного мусора и подойти к грязному холму, ему понадобилось пять минут. Огибая его, Уивер выставил вперед винтовку, готовый в любую секунду открыть огонь. Но Эндрю уже исчез, признаков утащивших его чудовищ тоже нигде не было.
Уивер опустил винтовку и поднял глаза. Бастион Хиллтоп напоминал собой трехслойный торт, образованный снаружи землей, а внутри металлом и бетоном. Сверху строение прикрывали железные жалюзи – надо полагать, это был наблюдательный пункт.
Расположенный внизу главный вход закрывали массивные, тронутые ржавчиной двустворчатые стальные двери. Чуть правее зиял проем, по размеру напоминавший люк «Улья». Кровавый след тянулся именно туда.
Уивер повернулся к Роджеру с Магнолией и сказал:
– Похоже, что у нас теперь новая задача – вместо поиска и спасения потенциальных выживших нам надо искать и спасать Эндрю.
– А откуда вам знать, что здесь нет живых? – спросила Магнолия.
Уивер показал на открытую дверь.
– Не думаю, что люди научились сосуществовать с сиренами.
Роджер за щитком шлема широко распахнул глаза.
– Сражаться сможешь, Родж? – спросил Уивер.
– Думаю, да, – прошептал тот.
Уиверу показалось странным, что Роджер ведет себя так тихо, и он решил проверить, не пребывает ли тот по-прежнему в шоке. Помимо прочего, он, как командир, по долгу службы был обязан следить за тем, чтобы каждый дайвер был собран и не представлял проблемы для остальных членов отряда. Доспехи и многослойный костюм Роджера были забрызганы кровью. Единственное исключение составлял щиток шлема. Со стороны могло показаться, что он выкупался в ванне крови, но в остальном, похоже, был в полном порядке. Просто немного потрясен произошедшим.
Магнолия протянула Уиверу его бластер.
– Можете взять обратно. Я нашла винтовку Бочки.
Она извлекла магазин – убедиться, что в нем достаточно патронов. Потом вставила обратно в гнездо и сказала:
– Вперед, его надо найти.
– Первым пойду я, – ответил Уивер и подошел к открытой двери.
Над ней на одной заклепке болталась вывеска. Она потускнела от бесчисленных лет непогоды и была изрыта оспинами пуль, но ему все же удалось прочесть на ней надпись:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ТРИНАДЦАТЫЙ ЖИЛОЙ БЛОК ИТК. ЗДЕСЬ ПРЕДЛАГАЮТ СПАСЕНИЕ ТЕМ, КТО ЕГО ИЩЕТ, И БЫСТРЫЙ СУД ТЕМ, КТО ЕГО ЗАСЛУЖИЛ.

Двенадцать

Майкл еще раз поднес записку капитана Эш к свету и разочарованно ее сложил. Может, в ней скрывался какой-то тайный посыл, который ему никак не удавалось уловить? Они с Лейлой десять раз прочли девяносто четвертую страницу «Нового мирового порядка», но он по-прежнему не мог понять, почему Мария отослала их найти древнюю книгу о какой-то давно забытой корпорации.
Лейла положила книгу в твердом переплете обратно на стол и провела рукой по пожелтевшей странице. Затем несколько минут молча читала текст, чтобы у Майкла было время подумать обо всем, что случилось в последние двадцать четыре часа. По правде говоря, от этих мгновений тишины ему ничуть не полегчало. Мысли то и дело перепрыгивали со шторма и направляющих то на капитана Эш, то на падение Магнолии, то на миссию на поверхности. Что-то явно было не так. Он это чувствовал. Там, в спусковом шлюзе, он размышлял о том, что тишина и спокойствие никогда не длятся долго, но череды бед сродни сегодняшней не было уже десять лет – с того самого дня, когда погиб Икс.
– А как насчет вот этого? – спросила Лейла, ткнула пальцем в параграф, склонилась над книгой и начала читать.

«Все больше ученых по всему миру заявляют о том, что ключ к выживанию нашего вида кроется в сфере генной инженерии. Однако другие настаивают, что она приведет нас к краху. В первых рядах изучения этой области стоят «Индастриал Тек Корпорейшн» и «Рэйвен Энтерпрайзис». За последние пять лет обе компании осуществили настоящий прорыв. Энди Робинсон, генеральный директор ИТК, считает генную инженерию самой главной составляющей миссии по спасению человечества от грозящих ему опасностей, которую взяла на себя его компания, хотя многие критики полагают, что эта коммерческая структура сама представляет угрозу для человечества. Основываясь на утечке информации, имевшей место в этом году, доктор Род Эмануэль утверждает, что в своей работе ИТК „переступает черту, за которую человечеству категорически нельзя заходить”».

Майкл поднял глаза.
– Я не знал, что ИТК была причастна к генной инженерии. А ты?
– Даже не догадывалась, – ответила Лейла, нервно теребя кончик косы, – но какие цели они могли преследовать, занимаясь столь сомнительными экспериментами?
Майкл прочел параграф еще раз, но ответа на свои вопросы так и не нашел.
Почему капитан Эш хотела, чтобы они прочли эту книгу? Может она, в конечном итоге, и в самом деле тронулась умом?
От этой мысли Майклу стало нехорошо. Он страшно скучал по капитану, но, умирая, она была сама на себя не похожа. Ему не хотелось запомнить ее именно такой. Он хотел запомнить ее сильной, умной женщиной, которая помогла ему стать мужчиной. Но сейчас она его удивила. Зачем она все это от него скрывала – чтобы защитить эмоционально или же была какая-то другая причина?
– Ты закончил? – спросила Лейла.
А когда Майкл кивнул, аккуратно взяла томик и подошла к столу Джейсона.
– Сэр, я хотела бы взглянуть на список тех, кто брал эту книгу.
– Разумеется, мисс Брауэр.
Майкл подошел к ней и спросил:
– Что ты задумала?
– Подожди немного, – тихо ответила Лейла.
Джейсон включил монитор и рассеянно почесал голову. Как у многих других пожилых обитателей корабля, у него практически полностью выпали волосы. На морщинистом черепе осталась лишь пара полупрозрачных прядок.
– Ага, вот оно, – сказал он, вглядываясь в монитор, – похоже, что… хмм… странно.
– Что именно? – спросила Лейла.
Он уткнул палец в подбородок и, казалось, глубоко задумался.
– Мои записи датированы не самым далеким прошлым, мисс Брауэр, но похоже, что за последние три года этой книгой интересовались только два человека – с интервалом в две недели.
– Кто? – спросил Майкл.
– Дженет Гарднер и Мария Эш.
– Не может быть, – возразил Майкл, зашел за стол, дабы убедиться, что старик ничего не перепутал.
Три года назад Мария Эш, естественно, не могла брать эту книгу.
– Тут какая-то ошибка, – сказал Майкл.
Джейсон нахмурился и покачал головой.
– Нет, коммандер, я всегда содержу их в идеальном порядке.
– Тогда как вы объясните, что капитан Эш брала книгу через два года после своей смерти?
Джейсон опять уткнул палец в подбородок.
– Э-э-э… я… Я, конечно, до конца не уверен, но логично предположить, что кто-то воспользовался ее логином и паролем, чтобы взять книгу от ее имени.
Лейла поблагодарила старика-библиотекаря, отошла от стола и глазами показала Майклу идти за ней.
– Кто мог воспользоваться логином и паролем капитана Эш? – прошептал он. – И зачем?
– Не знаю. А почему при имени Дженет Гарднер у меня не всплывает ни одной ассоциации?
Майкл вспомнил только через секунду.
– Я понял. Теперь эта женщина больше известна как Джанга. Как я слышал, больная на всю голову.
– Джанга? Та самая женщина, которую тайком навещает Уивер?
Лейла нахмурилась и повернулась обратно к библиотекарю.
– Джейсон, вы могли бы оказать нам одну услугу?
– Ну конечно, мисс Брауэр.
– Если кто-нибудь спросит, не говорите, что мы сегодня здесь были.
Джейсон на миг задумался над ее словами, затем улыбнулся и ответил:
– Хорошо, не скажу, но взамен мне хотелось бы, чтобы во время следующего дайва вы захватили что-нибудь свеженькое для пополнения библиотеки.
Майкл в ответ одарил его широкой улыбкой. Старик не производил впечатления человека, стремившегося из всего извлечь выгоду, но на «Улье» каждый жаждал заключить сделку.
– Безусловно, сэр, – ответил дайвер.
Лейла подтолкнула его к двери и прошептала:
– Идем.
– Что? Может, заглянуть в книгу еще раз? Вдруг мы что-нибудь пропустили?
Она улыбнулась, ее глаза сияли.
– Ничего мы не пропустили. Это и был ключ, Тин. Нам надо повидаться с Джангой.

__________

Порой молчание гораздо красноречивее ругательств. Трясущимися от злости руками капитан Леон Джордан схватил со стола ручку и согнул пополам. Затем, не говоря ни слова, повернулся в кресле и посмотрел Ханту прямо в глаза.
Тот попятился. В его глазах стоял страх и присутствовало еще какое-то чувство, которому Джордан не мог дать определения. Он не любил внушать другим страх, но без этого было не обойтись. Именно страх позволял поддерживать на «Улье» порядок.
И вот теперь этому порядку кое-кто угрожал. В который раз.
– Прошу прощения, сэр, – сказал Хант, – я искренне заблуждался. Думал, что о передаче Икса в архивах докопалась Магнолия, а оказалось Дженет Гарднер.
Джордан знал, что сейчас, послав Магнолию на смерть, должен испытывать противоречивые эмоции, но чувствовал только ярость – по отношению к человеку, с которым надо было давным-давно разобраться. Она опять путалась у него под ногами, за что он поплатился одним из своих хеллдайверов.
– На этот раз ошибки быть не может? – спросил Джордан.
– Никак нет, сэр. Доступ к закрытым архивам имеют очень немногие. Члены команды, несколько высокопоставленных полицейских и хеллдайверы. В систему вошли, воспользовавшись логином и паролем погибшего хеллдайвера.
– Чьими именно?
– Ксавьера Родригеса, сэр.
Джордан аккуратно выгнул ручку обратно и положил на стол. Хант бросил на нее взгляд, потом поднял на Джордана глаза и бросился сбивчиво объяснять дальше.
– Поначалу я подумал, что это Магнолия, потому как по сообщению сержанта Дженкинса кто-то из его солдат видел, как она подслушивала у моего люка. Но покопавшись в архивах, я выяснил, откуда произвели взлом: с терминала в третьем жилом блоке. Там есть только один человек, понимающий, что такое доступ к системе: Джанга. Так что Магнолия здесь ни при чем.
Джордан побарабанил по столу пальцами. Хант тоже сыграл роль в гибели Магнолии, и эту его ошибку нельзя оставлять без внимания.
– Найдите Дженет Гарднер и заприте в тюрьме, – рявкнул Джордан.
Хант кивнул и попятился, чтобы уйти.
– Погодите, – добавил Джордан.
Капитан взял небольшую паузу, чтобы обдумать принятое решение. Он не мог позволить себе пойти на поводу эмоций.
– Только без шума, лейтенант. Джанга стара и больна. Страж вам понадобится только один. Пошлите сержанта Дженкинса, да велите ему помалкивать. На корабле есть такие, кто верит ее нелепым пророчествам. Я не могу допустить, чтобы вспыхнул бунт.
– Вас понял, капитан. Э-э-э… вы же не урежете мне паек, правда, сэр? Мэл и ребятам надо…
– Свободен.
Дверь в его кабинет затворилась, Джордан прикоснулся к экрану и вернулся к последним записям капитана Эш. Затем надел наушники и прислушался к скрипучему голосу женщины, которой давно уже не было в живых.

«В моей жизни есть две большие правды. Первая заключается в том, что меня убьет рак. Осталось уже недолго. Вторая, хотя и пугающая, касается не моей смерти, а гибели моего народа – а вместе с ним и угасания всего человеческого рода. То, что мне недавно довелось узнать, подвергает сомнению все, во что я когда-либо верила».

Капитан переключился на следующую запись. Он уже и не помнил, сколько раз слушал эти бессвязные речи. Мария сошла с ума, и одобренное им задание отыскать Бастион Хиллтоп представляло собой единственный способ доказать это тем, кто продолжал верить в ее мечту.
«Все время своего пребывания на посту я искала уголок, где можно было бы посадить «Улей», пригодную для жизни территорию, где наш вид мог бы начать все сначала и устранить причиненное нашими предками зло. Я перелопатила архивы, пытаясь найти сведения о районах в других странах, которые могла бы пощадить Третья мировая война, но все корабли ИТК, рискнувшие перелететь океан, сообщали о той же разрухе. В некоторых случаях радиация и электрические бури там были даже хуже, чем в Северной Америке.
Несколько лет я общалась с капитаном Шоном Роло с корабля «Виктори». Он перелетел через Атлантику и во время поисков в Африке наткнулся на место под названием гора Килиманджаро, подававшее много надежд. Никаких электрических штормов и минимум радиации. Иногда там даже можно было увидеть солнце. Он принял решение посадить туда корабль, но совсем скоро передачи от него прервались. С тех пор прошло больше десяти лет. Я никогда и никому об этом не говорила.
Полагаю, капитан Роло намеревался опуститься на землю и начать все сначала. Но там, надо полагать, уже поселились чудовища. По этой причине я решила заняться поиском подземных бункеров, способных вместить в себя население «Улья» и позволить нам продержаться до тех пор, пока можно будет безопасно выйти обратно на поверхность.
Я составила список объектов, построенных ИТК глубоко под землей – твердынь, где нашлось бы место и пропитание для всех членов «Улья», где нам не пришлось бы бояться электрических бурь, чудовищ, голода и радиации, отравляющей наши тела. Чтобы выполнить данную миссию, я привожу этот список в конце настоящей записи для моего старшего помощника, лейтенанта Леона Джордана.
Наше будущее больше не в небе. Теперь наше будущее под землей».

Джордан до сих пор помнил, как впервые услышал эту запись. Тогда она показалась ему безумием, таким же безумием выглядела и сейчас. Все до единой точки, указанные в ее списке, в том числе и Бастион Хиллтоп, располагались в красных зонах. Враг сбросил на подземные сооружения ИТК бомбы. Даже если бункеры и сохранились, поверхность над ними превратилась в радиоактивную пустыню.
Вот почему никто из предыдущих капитанов «Улья» не сел на землю, чтобы начать все по новой под землей. Это было самоубийством.
В последние годы жизни капитана Эш на смену ее искренней решимости пришли заблуждения. Джордан не только осмелился нарушить ее приказы, но и решил хранить их в тайне.
Однако это удавалось ему лишь до тех пор, пока на стали задавать вопросы любопытные, такие как Дженет Гарднер. Он чувствовал, что контроль над кораблем ускользает от него, как вода сквозь пальцы.
В люк негромко постучали. Он поспешно выключил компьютер, одернул мундир и сказал:
– Открыто.
Вошла Катрина. Опять с тем выражением на лице, которое обещало ему беспокойный сон не на кровати, а на полу.
– От дайверов известий нет? – спросил он.
Не глядя на него, она села перед его столом. Он повернулся и посмотрел на нее.
– В чем дело? – с тревогой в голосе спросил Джордан.
Что бы она ни собиралась ему сейчас сказать, к миссии на поверхности это отношения не имело. Она вытерла глаза и шмыгнула носом. Она что, плакала? На нее не похоже. Катрина была сильной женщиной и редко демонстрировала эмоции. Это была одна из тех ее черт, которыми он больше всего восхищался. Но сегодня уже второй раз он видел в ее глазах слезы.
Леон встал, обошел стол и опустился перед ней на колени. Затем положил ладонь ей на бедро и тихо спросил:
– Что случилось?
Она прикоснулась к животу.
– Ребенок. Мне подумалось…
Джордан вскочил на ноги.
– Что? Что-то не так? Ты плохо себя чувствуешь? Тебя осмотрел доктор Фри?
Она подняла на него пронзительный взгляд. Прочесть его он не смог.
– Катрина, ты чего-то недоговариваешь?
Она опустила глаза на живот, по ее щекам потекли слезы.
– Я не уверена, что действительно хочу этого ребенка, – с трудом выдавила она, – не уверена, что хочу выпускать его в этот обреченный мир.

__________

Магнолия с Уивером неслись во всю прыть. К этому моменту Эндрю наверняка потерял много крови, но он был парень сильный – может даже самый сильный и крепкий на всем «Улье».
Он был еще жив, она это чувствовала, но нуждался в их помощи.
В голове ярко вспыхнули воспоминания о той бойне, которую их отряд устроил тогда в Гадесе. Эти образы преследовали ее десять лет, и она проклянет себя, если позволит тварям сделать то же самое с Эндрю.
«Какой безумный, идиотский день», – размышляла она, глядя на луч фонаря, метавшийся по спине Уивера. Закованные в доспехи плечи коммандера покрывала пыль и густой растительный сок, которым она случайно его испачкала. Девушка надеялась, что он не ядовит, хотя здесь, внизу, нельзя было исключать ничего. Рик старался держаться в тени. Сгорбив спину и держа оптический прицел на уровне глаз, он вглядывался во мрак, выискивая цели. Магнолия никогда не обладала бойцовскими качествами, как Уивер, но восполняла этот недостаток стремительностью и скрытностью.
– Эй, Мегз, – сказал Роджер.
Он шагал рядом, прижимая к груди винтовку, и, казалось, почти расслабился.
– Что? – резко вскинулась она.
Он наклонился к ней и коснулся руки.
– Там, наверху, почти все записали тебя в покойницы. Но я-то знал, что ты жива. И поэтому настоял на своем участии в этой миссии. Подумал, что тебе нужна моя помощь.
– Еще как жива, – фыркнула она, – хотя усилий для того, чтобы отправить меня на тот свет, было предостаточно. Кое-кто на корабле, должно быть, будет страшно разочарован.
– Что? Зачем тебя кому-то убивать?
Не успела она ничего объяснить, как Уивер предостерегающе поднял кулак – впереди показалось первое пересечение коридоров. Все остановились.
– Эй, вы! – велел он. – А ну заткнитесь, черт бы вас побрал!
Магнолия подумала было свалить вину на Роджера, но промолчала. У нее еще не было возможности рассказать коммандеру о том, что кто-то умышленно повредил ее парашют, но для этого разговора сейчас было не самое подходящее время. Она даже толком не понимала, надо ли вообще ему что-то рассказывать. Что если он сам имел к этому какое-то отношение?
«Но ведь он спас тебе жизнь! Ему можно доверять».
Девушка отогнала неприятные мысли и осмотрела коридор в прицел винтовки. Уивер поднес к глазам запястный компьютер. Откуда-то из глубины здания донесся визг и покатился эхом по узким проходам. Определить его источник не представлялось возможным.
– Эта тварь такая огромная, – сказал Уивер и постучал пальцем по монитору, – я даже не понимаю, на что именно смотрю. Тоннели напоминают сеть прожилок, но вход в сам бункер мне отыскать не удается.
Он покрутил монитор из стороны в сторону и тихо выругался.
– Если не разделимся, нам в жизни не найти Бочку.
– Мудрое решение, коммандер, – кивнул Роджер, – это позволит мне выполнить личное задание.
Уивер наклонил голову.
– Что ты несешь, черт бы тебя побрал?
Роджер вытащил из куртки какой-то предмет и посветил фонарем на квадратный кусочек пластика с эмблемой ИТК.
– Капитан Джордан согласился отправить меня на поиски Магнолии только с тем условием, что я, оказавшись на поверхности, кое-что для него сделаю. Он поручил мне отыскать криогенный зал. И дал эту карточку, сказав, что она обеспечит доступ.
– Понятно, – ответил Уивер. – Но почему? Что он там забыл?
Роджер пожал плечами.
– Он велел лишь найти ее и войти внутрь, только и всего.
Уивер с Магнолией обменялись взглядами. О криогенике она знала немногое, лишь то, что находила в архивах, но все же достаточно для того, чтобы составить представление о «выживших», которых они искали.
– Может те, кто после войны нашел здесь убежище, потом себя заморозили? – произнесла она. – Может, они до сих пор здесь спят, дожидаясь, когда пойдет на убыль радиация и прояснится небо?
По каналу связи пронеслось раздраженное фырканье Уивера.
– Знаете, что я вам скажу? Вы просто парочка чокнутых.
Послышался еще один звериный вой и тут же сменился человеческим криком, ранившим Магнолию в самое сердце. Уивер подошел к пересечению коридоров, посмотрел сначала налево, потом направо. А когда вернулся, в руке у него была монета.
– Орел направо, решка налево, – сказал он, – давай, Магнолия, говори.
Девушка недоверчиво уставилась на него.
– В самом деле? Вы действительно хотите бросить монетку, чтобы принять решение?
– Можешь считать это предрассудком. Все, теперь говори. У нас мало времени.
Уивер бросил монетку. Магнолия посмотрела, как та, вращаясь, полетела в воздух, и сказала:
– Орел.
Коммандер поймал ее и раскрыл ладонь.
– Орел. Вы с Роджером идете направо. Я поверну налево и пойду по следу дальше искать Бочку. Будьте на связи и сообщайте обо всем, что сможете найти. Лично я сомневаюсь, что нам удастся здесь что-нибудь отыскать, что в замороженном состоянии, что в любом другом. Самое большее, мы можем надеяться вытащить Бочку живым и наткнуться на пару топливных элементов либо на какие-нибудь припасы.
– Есть, коммандер, будет сделано, – ответил Роджер, лениво отдавая честь.
Магнолия подумала было попроситься пойти с Уивером, но не хотела жаловаться, что ее обрекли торчать вместе с Роджером, занимаясь его сумасбродной затеей. Нет, она, как и полагается пай-девочке, кивнула головой, похлопала Уивера по спине и сказала:
– Еще раз спасибо. Вы меня спасли. Я никогда этого не забуду.
Уивер в ответ ей тоже слегка кивнул и опять поднял запястный монитор.
– Общий сбор снаружи через три часа, с Бочкой или без него. Это понятно?
Магнолия с Роджером кивнули. Она задумалась, что в этот момент происходило у парня в голове, но потом решила, что не желает этого знать. В последнее время от него исходили какие-то странные флюиды, и девушка не очень понимала, как на них реагировать. Обычно, когда кто-то из парней проявлял к ней интерес, она покупала выпивку и шла к нему домой немного повеселиться. Но поскольку Роджер был не такой как все, она не знала, как себя с ним вести.
«Да соберись ты, – приказала она себе, – это тебе не свидание, а миссия».
– Вот и хорошо.
Уивер опустил монитор, приложил к плечу приклад винтовки, зашагал к пересечению коридоров, но перед тем, как обогнуть угол, повернулся и посмотрел на Магнолию.
– Насчет того, чтобы спасти твою задницу, принцесса, всегда пожалуйста, но две сотни кредитов по возвращении на корабль я тебе все равно не отдам. А теперь вперед!

__________

В более нежном возрасте Майкл ненавидел бывать на нижних палубах. В те времена они с Лейлой не понимали, почему там все обстояло именно так, а не иначе. Не понимали, по какой причине люди должны так жить, и Майкл не мог уяснить, почему обитатели нижних палуб, такие как Тревис Эдди, прибегали к жестокости, насилию и предпринимали попытки мятежей.
После событий в агротехническом отсеке, случившихся десять лет назад, Майкл заставлял себя приходить сюда с Лейлой пару раз в неделю. Не раз и не два к ним присоединялась и капитан Эш. Майклу потребовалось провести с этими людьми совсем немного времени, чтобы осознать, в каком бедственном положении они оказались. Тревис был неплохой человек – он лишь отчаянно стремился к лучшей жизни. Избранную им тактику Майкл не признавал, зато признавал его жертву. Вместо наказания за неудавшийся мятеж, капитан Эш согласилась увеличить сотоварищам Тревиса пайки и улучшить заботу об их здоровье. Ситуация и теперь была скверной, но все же лучше, чем раньше.
Сегодня у Майкла с Лейлой не было времени останавливаться, делиться пайками или играть с детьми в игры. Они торопливо шагали по лабиринту многолюдных проходов и трущоб. Изредка им вдогонку раздавались голоса, но сбавить шаг они решили, только когда пришли в третий общий отсек. На всем корабле он считался самым паршивым, а жили в нем настоящие отбросы общества. У одних от воздействия радиации произошли мутации, другие были мелкими воришками, третьих изгнали с верхних палуб либо из других общих отсеков. В воздухе висел густой дух вареной капусты и человеческих испражнений.
Лейла остановилась у кабинки с выцветшими красными шторами. В щель между ними виднелось колышущееся пламя свечи.
– Привет, – донесся чей-то голос.
Повернувшись, Майкл увидел через проход мальчонку и девчонку.
– Привет, Рекс, здравствуй, Джули, – сказал он.
– Ты пришел с нами поиграть? – спросила Джули.
– Сегодня нет. Но обещаю, приду и поиграю в самое ближайшее время, – ответил дайвер.
Рекс положил голову сестре на плечо и нахмурился, но жаловаться не стал. Эти дети никогда не жаловались, хотя и были всего лишены. Именно это поразило Майкла больше всего, когда он начал сюда приходить.
Лейла, стоявшая по ту сторону узкого прохода, постучала по стойке, служившей опорой для карниза. Красные шторы распахнулись, появилось сморщенное женское лицо, она окинула взглядом их униформу дайверов и проворчала:
– Что надо?
– Привет, Дженет, – произнесла Лейла.
– Здесь нет никого с таким именем.
Старуха уже собралась задернуть шторы, но в этот момент к Лейле подошел Майкл и прочистил горло.
– Джанга, – сказал он, – я коммандер Майкл Эверхарт. Мы с капитаном Марией Эш были очень близки. Думаю, вы когда-то служили вместе на мостике?
Джанга бросила на него быстрый, оценивающий взгляд и задернула шторы.
– Погодите, – сказала Лейла, вновь их распахивая, – нам надо задать вам несколько вопросов, а времени у нас в обрез.
– Хеллдайверы с их вечными вопросами… – пробурчала Джанга, отступила в крохотную жилую комнатенку и села на краешек кровати.
– Что вы хотите этим сказать?
Майкл вошел в ее бедно обставленное жилище: кровать, стол, стул и полка, уставленная пузырьками с травами.
– Что я хочу этим сказать? – переспросила старуха.
– Послушайте, Джанга, – сказал Майкл, – мы пришли сюда совсем не для того, чтобы навредить вам или напрасно побеспокоить. Нам нужна ваша помощь.
Он сделал еще один робкий шаг, пройдя дальше в ее лачугу, и протянул записку капитана Эш. Джанга отбросила за плечи спутанные, седые волосы и подалась вперед, чтобы прочесть ее затуманенными катарактой глазами.
– Капитан Эш сказала, что в случае получения подлинной передачи с поверхности нам следует прочесть девяносто четвертую страницу «Нового мирового порядка».
Девушка умолкла, чтобы посмотреть, не нашли ли эти слова отклика в душе пожилой женщины, но та хранила молчание.
– Вам эта книга хорошо известна, – продолжала дальше Лейла, – вы брали ее несколько лет назад.
– И что из этого? – ответила Джанга, теребя нитку на обтрепавшемся подоле своего пестрого, в цветочек, платья. – Какое это имеет значение? Уходите, ребята, я устала.
– Это важно, потому что через пару недель этой книгой интересовался кто-то еще, воспользовавшись для этого логином и паролем капитана Эш, – объяснил Майкл.
Джанга пожала плечами.
– Не вижу, к чему вы клоните.
– К тому времени капитана Эш уже не было в живых.
Эти слова Джангу заинтересовали. Она посмотрела на него, затем махнула рукой, веля подойти поближе. После чего встала и в мерцающем пламени единственной свечи вгляделась в его лицо.
– Ты тот самый парень, о котором так часто говорила Мария, – через мгновение произнесла Джанга, – я сразу и не поняла, на тебе же сейчас нет той дурацкой шапочки.
– Никакая она была не дурацкая, – возразила Лейла, – а очень даже симпатичная.
Джанга жестом велела Майклу сесть на стул и похлопала рядом с собой по кровати, приглашая Лейлу устроиться рядом.
– Извините меня, – сказала она, – но обычно я не принимаю посетителей с верхних палуб, а если и принимаю, то надолго они не задерживаются. Это ведь обитатели верхних палуб сослали меня сюда.
– Я слышал эту историю, – признался Майкл.
– Да? – сказала Джанга и улыбнулась кривой, беззубой улыбкой. – Тогда ее наверняка переврали.
– Как это? – спросила Лейла, придвигаясь ближе.
– Мы с Марией очень дружили, но после того, как я стала искать в закрытых архивах сведения о войне, разрушившей мир, она перестала мне доверять. Я отыскала информацию о поверхности и обратила на нее внимание капитана, но она велела мне молчать. Сказала, что это может спровоцировать панику. Ради всеобщего блага нам полагалось не распространяться о некоторых вещах. Но если честно, то уже тогда я говорила, что при нашей жизни осуществить ее мечту о приземлении на поверхность невозможно.
– И что же это за информация? – спросила Лейла.
– Информация, способная отправить меня на виселицу. Но как я уже говорила, мы с Марией были подруги, поэтому вместо казни она сослала меня сюда. А потом объявила сумасшедшей и сказала, что все мои слова – ложь. Уловка сработала. Теперь мне верят только обитатели нижних палуб – они, да еще один из ваших.
Майкл с Лейлой переглянулись.
– Уивер? – спросил он.
Джанга опять пожала плечами.
– Так что же это за информация? – повторила Лейла.
– О том, что происходит внизу, – ответила Джанга, – свидетельства того, что натворила ИТК. Ссылая меня сюда, они отобрали мой логин и пароль, но у меня в рукаве еще была пара козырей.
– Получается, вы не верили в мечту капитана Эш обрести на поверхности дом? – спросил Майкл.
– Хотела бы верить, ребятки, но увы… могу откровенно вам сказать, что Мария и сама перед смертью в этом разуверилась.
– Но почему? – спросил Майкл. – Что вы обнаружили? Сведения о бомбах? О том, кто начал войну? О сиренах?
Он потянулся к ней, а когда она отпрянула, тут же осекся.
– Простите, – добавил он, – я просто хочу понять.
Джанга расслабилась и вздохнула.
– Я тоже.
– Выходит, что ваши пророчества основываются не на мистических видениях, – заметила Лейла, – а на почерпнутых из архивов сведениях?
– А ты умная девочка, – ухмыльнулась Джанга.
С противоположного конца коридора донесся свист. Этот звук привлек внимание старухи, и улыбка на ее лице в мгновение ока сменилась хмурым взглядом.
– Нет, – прошептала она, – вы должны уйти, чтобы вас со мной никто не увидел.
Свист повторился, на этот раз громче, к нему присоединились и другие.
– Что это? – спросил Майкл.
Джанга встала.
– Предупреждение. Сюда идет полиция.
Лейла с Майклом тоже вскочили на ноги. Она посмотрела в щель между шторами. Малыши Рекс и Джулия теперь тоже свистели.
В глубине прохода, у входа в отсек, с дубинкой наперевес шагал полицейский. И не какая-нибудь мелкая сошка – этот пожилой, мускулистый человек был не кто иной, как сержант Дженкинс, начальник полиции собственной персоной.
Майкл задернул шторы и сказал:
– Мы останемся здесь и дождемся, когда он уйдет.
– В этом и проблема, – сказала Джанга, – он, надо полагать, явился по мою душу.
Она схватила с верхней полки банку, открутила крышку и вытащила небольшой клочок бумаги.
– Вот, держите. Найдете терминал. Это код доступа к обнаруженным мной файлам. Они вам все объяснят. Почти. Захотите узнать больше, приходите сюда, когда меня выпустят из тюрьмы.
– Они не могут вас наказать! – возмутилась Лейла. – Вы не сделали ничего плохого!
Джанга с силой вложила бумажку Майклу в ладонь, подняла занавеску с другой стороны от кровати и подтолкнула их к ржавой переборке.
– Идите! Бегите отсюда, пока вас никто не заметил.
Майкл вслед за Лейлой перелез через кровать, и они выбрались наружу. Места в узком пространстве у переборки едва хватило, чтобы они смогли встать рядом. Джанга кивнула им и сказала:
– Удачи вам.
Свист вдруг прекратился и сменился поступью тяжелых ботинок Дженкинса. Майкл с Лейлой бочком двинулись вдоль переборки, прижимаясь спинами к теплому металлу, но, когда шаги замерли у лачуги Джанги, остановились.
– Дженет Гарднер, – донесся хриплый, неприветливый голос сержанта, – я пришел вас арестовать.
Старуха засмеялась, затем закашлялась.
– Меня зовут Джанга. Об этом постоянно забывают.

Тринадцать

Роджер с нетерпением ждал удобного момента поговорить с Магнолией, но стоило ему попытаться открыть рот, как она тут же поднимала палец к шлему, призывая к молчанию. В этих тоннелях царила такая тишина, что он почти слышал свои собственные мысли. Разносившиеся эхом далекие вопли теперь стихли, но Роджер знал, что твари все еще рядом, все еще рыскают вокруг в поисках свежей плоти. Мысль стать одним из пунктов в их меню ему не улыбалась.
Шагая за Магнолией по коридору, он посмотрел на часы, отсчитывавшие время их миссии. Они уже сорок пять минут бродили по проходам, пытаясь найти вход в главный бункер.
– Может, мы ходим кругами? – спросил он.
– Нет.
Магнолия посветила фонарем на грязные отпечатки лап на полу. Потом, вслед за цепочкой следов, направила его на потолок.
– Их тоже оставили сирены?
Девушка кивнула.
Во время предыдущих дайвов Роджер ни разу не видел этих монстров. Ему попадалось множество других – от каменных чудовищ на западе до почти даже красивых, покрытых перьями ящериц на юге, – но вот что касается сирен, то он лишь слышал их пронзительные, дьявольские вопли и не более того. Ему очень хотелось увидеть животных старого мира, о которых он читал в книгах.
– Эй, Мегз, как думаешь, кого напоминали собой слоны?
– Да тихо ты! – зашипела на него она. – Я же сказала тебе мол…
– А это еще что такое?
Она проследила за его пальцем, показывавшим на дверь в конце коридора, и хмурое выражение на ее лице сменилось улыбкой.
– Надеюсь, вход, через который мы сможем попасть внутрь, – ответила она, – вперед, мы и так уже потратили впустую кучу времени.
Он торопливо зашагал за ней, но вскоре отстал. А когда догнал, она уже стояла на коленях у приоткрытой двери. На стене висела видеокамера.
Магнолия посветила на зазубренную, ржавую обшивку двери. По всей ее поверхности, до самого низа, тянулись длинные вертикальные борозды, будто пропоротые вилами. Дверь, если уж на то пошло, не открыли, а сорвали с петель.
– Опять сирены? – спросил он.
Луч света Магнолии выхватил из мрака вмятину размером с дыню – в дверь будто колотили огромной головой.
– Я… Нет, не думаю. Мне не приходилось видеть сирен с когтями, способными оставлять такие глубокие царапины.
Она встала, луч фонаря Роджера упал на ее лицо. Он старался не смотреть на ее профиль, но даже в шлеме, когда большую часть ее лица скрывал щиток, девушка все равно была прелестна. Перехватив его взгляд, она закатила глаза и шагнула к двери.
– Нет, – возразил он и мягко положил ей на плечо ладонь, – первым пойду я.
На этот раз Магнолия спорить не стала.
Он убедился, что вставил патрон в патронник, и посветил в коридор. С места, где они остановились, за сорванной с петель дверью виднелся только лестничный пролет.
Роджер втянул живот, немного пригнулся и проскользнул в щель между створкой и косяком. А оказавшись внутри, тут же посветил по лестнице вниз на площадку, уставленную полками с ящиками. На стене висела вывеска, но выцветшую надпись на ней он разобрать не смог.
Повернувшись, чтобы махнуть Магнолии идти, дайвер увидел, что с внутренней стороны к двери приварили накрест несколько балок. Роджер посветил на разрушенное заграждение. Болты, которыми их привернули к бетону, были на месте, но металл не выдержал натиска силы, сорвавшей дверь с петель, что бы эта сила собой ни представляла. Стальная поверхность до сих пор была изрыта оспинами от пуль. Подняв фонарь, он медленно провел лучом по стенам, усеянным шрамами перестрелки.
Нет, не перестрелки, а настоящего сражения.
Магнолия протиснулась в щель и посмотрела на искореженные балки.
– Черт, их же буквально срубили!
– Для этого наверняка требовалась колоссальная мощь, – ответил Роджер.
Где-то внизу гулким эхом что-то грохнуло, полки на лестничной площадке отозвались дребезжаньем. Дайверы направили оружие вниз.
– Что это, на хрен, было? – едва слышно произнес он.
– Уж точно не сирена.
Роджер поднес к глазам запястный компьютер и вывел на экран карту. Полного плана бункера в архивах не оказалось, но если разрозненные фрагменты, которые они сложили вместе, были верны, то криогенная лаборатория – а вместе с ней и источник этого жуткого грохота – располагались аккурат у них под ногами.
Магнолия нагнулась и подняла патронную гильзу.
– Ты ведь и сам знаешь, что это значит, правда? Здесь кто-то выжил.
– Только вот как давно это было? – отозвался Роджер, спускаясь за ней по ступенькам.
– Понятия не имею, но какая бы тварь ни проломила дверь, с заграждением ей удалось справиться на удивление быстро.
Крадучись вниз по ступенькам, Роджер задержался и посмотрел на вывеску над полками. 99 этаж. Они обогнули следующий угол и увидели еще один лестничный пролет, заваленный строительным мусором. По коридору будто пронеслось торнадо. Над балками, столами, стульями и полками, разбросанными по всему коридору, скособочилась на стене видеокамера. В свете фонарей вокруг клубилась пыль. Ощущение было такое, будто они оказались в могиле.
Роджер спускался, тщательно выбирая, куда поставить ноги, и очень старался не порвать костюм. Хотя здесь радиация находилась на минимальном уровне, им еще предстояло возвращение на «Улей». Если в костюме образуется дыра, к тому моменту, как он окажется на койке в корабельном лазарете, у него появятся проблемы гораздо серьезнее нарушений работы кишечника.
Он посмотрел на потолок. В четырех милях наверху его ждали родители – казалось, невообразимо далеко. От этой мысли его охватил приступ страха, но он все равно пошел дальше. Капитан Джордан поручил ему миссию, и у него не было никакого желания ее провалить. Дайвер похлопал себя по карману, в котором лежали подарок для Магнолии и карточка ИТК.
На следующей площадке обнаружилась еще одна дверь, тоже с вывеской.
– Девяносто восьмой этаж? – спросил он. – Этого не может быть.
– Если этажи считаются снизу, то нам еще топать и топать, – ответила Магнолия и поднесла к глазам запястный монитор, – а чтобы обыскать здесь все и подняться наверх, осталось всего два часа.
– Но для осмотра девяноста восьми этажей понадобится не один день.
Он посветил на дверь. Повсюду, куда доставал луч, тянулось пустое пространство. Магнолия перешагнула через ящик и заглянула в комнату. Внутри, в нескольких футах от порога, валялась искореженная, зазубренная дверь. Покрывавший ее слой пыли позволял предположить, что здесь уже давно не было никаких чудовищ, и сводил к нулю шансы обнаружить кого-то в живых из людей.
Выписывая по помещению зигзаги, лучи их фонарей упали на шкафчики в дальнем конце помещения. Там на крючьях висели скафандры, а к стене были пристроены стеклянные перегородки. В них он узнал камеры очистки наподобие тех, которые имелись в пусковом отсеке «Улья» и служили для обеззараживания вернувшихся с поверхности дайверов.
– Смахивает на армейский пункт сбора, – сказала Магнолия, – проверь ящички, а я посмотрю, нельзя ли включить вон тот компьютер.
Она побежала к голографическому компьютеру, стоявшему на столе у противоположной стены. Роджер неторопливо пересек помещение. Прижимая к груди винтовку, он сначала осмотрел костюмы. Они напоминали те, что носили хеллдайверы, но отличались более крупными шлемами и более плотной набивкой прослойки.
Затем он подошел к шкафчикам и протер перчаткой внутреннюю поверхность двери. К металлу была скотчем приклеена выцветшая фотография мужчины с ребенком на руках.
Роджер смахнул с нее пыль и улыбнулся. На заднем плане снимка возвышалась плотная зеленая стена деревьев. Человек, пользовавшийся ящичком, когда-то гулял по лесу. По самому настоящему лесу с настоящими, живыми деревьями!
Когда до Роджера дошло, что это означает, его улыбка погасла. Если мужчина на фотографии видел настоящий лес, значит помещением никто не пользовался как минимум двести лет.
Магнолия поманила его к висевшему на стене монитору. Роджер вернул фотографию на место и помчался к ней.
Она уже успела протереть клавиатуру и теперь тыкала в западавшие клавиши. Над столом взлетело голографическое изображение бункера. Роджер подошел к двери в помещение, выглянул наружу, выставив вперед винтовку, и только после этого вернулся к трехмерному плану подземного бункера. Первые несколько уровней представляли собой проходы под землей и бетоном – те самые коридоры, которые Магнолия с Роджером прочесывали последний час. Один из них уходил от бункера в сторону, а потом пересекался с лестницей и лифтом, поднимавшимися к крыше укрытия, которую они видели снаружи. Еще одна лестница уходила вниз к станции очистки воды и залу с генераторами.
– По этой дороге Уивер отправился на поиски Бочки, – сказал Роджер.
– Ну да, а мы с тобой вот здесь, – ответила она, указывая на бункер, – Тринадцатый жилой блок ИТК, впоследствии известный как Бастион Хиллтоп. Как ни крути, а здесь, похоже, действительно девяносто восемь этажей.
Магнолия вбила другую команду, и голограмма показала им только этот блок.
– Черт, когда-то здесь были плавательный бассейн, теннисный корт, тир, роскошные апартаменты, семенной фонд, ферма…
– И криогенная лаборатория, – добавил Роджер.
Магнолия показала на точку несколькими уровнями ниже от них и сняла с плеча винтовку.
– Восемьдесят первый этаж. Нам лучше поторопиться.
– Погоди, – ответил Роджер.
По его телу прокатилась холодная волна адреналина, он закусил губу. Перед прыжком он пообещал себе найти время, чтобы преподнести Магнолии сделанный им подарок и открыться в своих чувствах. Но это было еще до того, как он понял, что их сбросили на объект, битком набитый чудовищами. Эндрю пропал и, скорее всего, погиб, а их от цели отделяло два десятка этажей.
– В чем дело? – спросила она, недоуменно посмотрев на него. – Ты в порядке? У тебя какой-то… э-э-э… странный вид.
– Да, со мной все хорошо. Просто… не обращай внимания. Пойдем уже.
– Прости, – сказала она и неожиданно положила ему на плечо руку.
– За что?
– За то, что вела себя с тобой как последняя сука. Я ценю, что ты решил меня отыскать. Это многое значит.
– Ради тебя можно совершить и сотню дайвов, – сказал Роджер.
За щитком шлема Магнолии зажглась улыбка, и Роджеру показалось, что он уловил намек на румянец.
Девушка засмеялась и сказала:
– Только сотню?
– Ну хорошо, миллион. Но потом уж выкручивайся сама.
Она кивнула в сторону выхода.
– Давай-ка лучше пойдем, пока тебе не пришлось это доказывать.

__________

В последний час Джордан пытался успокоить Катрину, убеждая, что они приняли правильное решение, но она все больше молчала. Поскольку она избегала смотреть ему в глаза, он понял, что дело было не только в злости. В ее душе что-то сломалось, и он не знал, как это починить.
– Катрина, – прошептал он, – прошу тебя, посмотри на меня.
Она подняла глаза, но тут же отвела их в сторону.
Руки Джордана сжались в кулаки. Почему она его не слушает?
– Вопрос больше не в том, хочешь ли ты, Катрина, выпустить этого ребенка в этот мир. У нас есть долг перед человечеством, и мы должны сделать все от нас зависящее, чтобы наше дитя было здоровым.
Она положила руку на живот и вздохнула.
– Я знаю, но если откровенно, то…
Джордан сложил на груди руки и сказал:
– Ну, продолжай…
– Когда после электрической бури, выведшей из строя рули, мы потеряли Магнолию, я подумала о том, как все вокруг зыбко. Какое-то время все было хорошо, но долго так продолжаться не может. От команды, которую мы отправили на поверхность, известий тоже не поступало.
– Не думаю, что мы их получим, – сказал он.
Катрина резко вскинула на него глаза.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Электрический шторм заблокировал все каналы связи с ними, – ответил Джордан, внезапно осознав допущенную ошибку.
– Но ведь время не стоит на месте. Это касается и их, и нас – всех и каждого.
– Время не стоит на месте вот уже двести шестьдесят лет, а мы все еще держимся в воздухе, – сказал он.
– Если только Уивер не обнаружит что-нибудь, способное спасти нас там, внизу, это всего лишь вопрос времени. Ведь мы, Леон, движемся к концу, и ты прекрасно это знаешь.
Катрина погладила живот и долго разглядывала его, будто могла увидеть их нерожденного ребенка.
– От гибели рода человеческого нас отделяет одна паршивая буря или неурожай, – добавила она.
Джордан покачал головой.
– Мы выживаем так долго потому, что мужчины и женщины наподобие меня могли принимать сложные решения. Даже когда они не находят отклика, даже когда нас ненавидят, а каждая жертва, которую нам приходится приносить, уносит с собой частичку нашей собственной души, мы должны выполнять свой долг перед людьми. Я думал, ты это понимаешь.
Катрина, наконец, подняла на него взгляд. В ее глазах явственно читалось презрение.
Джордан подумал было ей все рассказать, но что хорошего из этого получится? Доказать, что она не права, можно было, только отправив вниз Роджера, чтобы он обнаружил криогенные камеры. Ему оставалось лишь надеяться, что корабль не заплатит за это слишком высокую цену. Потеря в дополнение к Магнолии Уивера, Эндрю и Роджера представлялась дорогим, но крайне необходимым средством, позволяющим доказать его правоту. Надежда выжить у них была только одна – и дальше идти по избранному пути.
– Мне больно видеть, когда ты на меня так смотришь, но ведь кому-то на корабле надо играть роль и отрицательного персонажа, – сказал он, – и я взвалю на свои плечи это бремя, если благодаря этому выживет мой ребенок.
– Наш ребенок, – поправила его она таким тоном, будто мысленно была в миллионах миль от него.
Ее рука неустанно двигалась по кругу, поглаживая живот.
– Жизнь будет продолжаться, Катрина, – сказал он, – тебе лишь надо мне поверить. На всем корабле ты единственный человек, которому я на самом деле доверяю.
В люк постучали.
– Договорим потом.
Он поцеловал ее в щеку и встал.
– Открыто.
Люк открылся, и порог переступил сержант Дженкинс.
– Капитан, я посадил Дженет Гарднер в камеру.
Джордан почувствовал, что Катрина окатила его сердитым взглядом, но упорно продолжал смотреть на полицейского.
– Благодарю вас, сержант. Приведите ее в комнату для допросов. Я сам ею займусь.
Как только Дженкинс ушел, Катрина будто вынырнула из оцепенения.
– Ты арестовал Джангу?
– Да, – ответил он, подошел к люку и взялся за ручку, – просто верь мне, это единственное, о чем я тебя когда-либо просил.
Катрина выпрямила спину и вскинула руку, натянуто отдав ему честь. Ее взгляд принял холодное, жесткое выражение, и Джордану показалось, будто прямо перед его носом захлопнули дверь.
– Мне нужно решить вопрос, с которым капитан Эш должна была разобраться еще много лет назад, – сказал он, – вы, лейтенант, тем временем примете командование мостиком.

__________

Уивер ненавидел одиночество, особенно на поверхности. Его сломили дни блужданий по Гадесу после того, как прямо у него на глазах рухнул его дом. По прибытии на борт «Улья» он несколько месяцев спал, не выключая свет и держа открытой дверь, чтобы слышать доносившиеся из прохода голоса пассажиров.
Для человека, ненавидевшего мрак и тишину, Бастион Хиллтоп представлял собой кошмар наяву. В замкнутом пространстве отсутствовали любые звуки, будто он шагал в космосе. Покой нарушали лишь раздававшиеся время от времени пронзительные вопли – единственное, что было еще хуже тишины.
Дойдя до середины следующего зала, он остановился и подумал было включить канал связи с Магнолией и Роджером, а может даже попытаться связаться с Эндрю – просто чтобы услышать человеческий голос. Но не поддался мимолетному желанию, понимая, что это выдаст его местоположение тем, кто на него охотился.
Проход заливал свет его батарейного блока и установленного на шлеме фонаря. Пригнувшись и стараясь держаться ближе к стене, он продвигался все дальше и дальше. Искомую дверь он пока не видел, но кровавый след уже почти исчез. Теперь кровотечение Эндрю замедлилось и ограничивалось всего несколькими капельками то тут, то там. Если след потеряется, Рику ни в жизнь не отыскать напарника вовремя для того, чтобы спасти – при условии, что вообще будет кого спасать.
Уивер остановился, чтобы обдумать свой план. Эндрю уже мог погибнуть. По сути, принимая во внимание известные ему сведения о сиренах, скорее всего так оно и есть. По дочери и жене он тосковал не меньше, чем десять лет назад, когда потерял их в результате крушения «Ареса», но присоединяться к ним все же не торопился.
Небольшая, малодушная частичка его души переживала, что мрак после смерти будет гораздо хуже этого – вроде как навечно оказаться запертым под землей.
«Сосредоточься, Рик, и подумай. Сосредоточься и подумай».
Их миссия была заранее обречена на провал, и отрицать этого нельзя. Внизу никто не мог выжить, и на сказку о том, что кто-то мог остаться в криогенных камерах, он не купится. Разве кто-нибудь станет его винить, если он откажется от поисков Эндрю и сократит их потери, пока это еще возможно? Джордан за это может даже наградить его какой-нибудь чертовой медалью.
Но Уивер был не из тех, кто бросает других в беде. После того, как Икс остался на поверхности в Гадесе, Рик пообещал себе делать все возможное, чтобы все дайверы, к какому отряду они бы ни принадлежали, возвращались домой.
Он спрятал монету в карман, поднял винтовку и вновь зашагал в темноте. Луч нашлемного фонаря освещал путь, которому, казалось, не было конца. Прошагав еще несколько минут, он разглядел очертания двери.
Уивер подошел ближе, замедлил шаг и напряг слух. Город кишел чудовищами, от огромных плотоядных растений до сирен, но его никак не отпускало ощущение, что в этом бункере таится кое-что похуже.
Дайвер подошел к двери и посмотрел на запястный монитор. Он стоял прямо под холмом, но что скрывается за этой створкой, он не знал, и подсказок вокруг не было.
Рик опустился на колено и дотронулся до земли. По проходу в обе стороны тянулись следы, но капельки крови заканчивались именно у этой двери.
Уивер встал и закинул за спину винтовку. Затем достал пистолет и медленно оттянул затвор. Патрон вошел в патронник с громким щелчком. Услышав его, он вздрогнул и прислушался, ожидая, не последует ли какая-нибудь реакция.
Вакуум тишины не потревожил ни один звук.
Он схватился за дверную ручку, и та легко поддалась. Он пригнулся и увидел, что кто-то до него здесь был. Рама была исполосована бороздами от когтей.
Он шел по верному следу.
«Ладно, старина, давай-ка посмотрим, чего ты стоишь».
Он сделал вдох и медленно толкнул дверь, выходившую на лестничную площадку. Затем поднял пистолет, переступил порог и прицелился на ведущий вверх пролет. После чего обогнул угол лестничного марша и остановился. Вверх или вниз? На этот раз точно придется воспользоваться монетой. Он уже потянулся за ней, но в этот момент в шлеме затрещал динамик.
– Ангел Один, это Хищник Три. Как слышите меня? Прием.
Звук голоса другого человека одновременно успокаивал и пугал. Рик напомнил себе, что твари вряд ли услышат голоса, раздающиеся в герметичных шлемах, на несколько секунд замер, прислушиваясь, но чудовища так и не появились.
– Слышу вас хорошо, Хищник Три, – тихо ответил он.
– Коммандер, вы уже нашли Эндрю?
– Нет, Хищник Три. Я лишь обнаружил ведущую на лестницу дверь.
Последовала короткая пауза, сменившаяся помехами.
– Ангел Один, если вы там, где я думаю, то лестница вниз ведет к станции очистки воды и генераторному залу. Там до сих пор функционируют резервные источники питания. Я нашла голограммный терминал и карту.
– А что надо мной? – спросил Уивер.
– Думаю, что пост наблюдения, который мы видели по пути сюда. Может командный пункт, может станция связи, не знаю.
– Мыслишь в верном направлении. Что-нибудь еще отыскали?
– Пока никаких признаков выживших не наблюдается, но мы кое-что нашли… – Магнолия опять на миг умолкла. – Здесь, сэр, побывало что-то очень большое. Сказать когда, очень трудно. Все покрыто пылью, но тут была настоящая битва. Кто-то пытался не впустить внутрь эту тварь, что бы она собой ни представляла. В поисках лаборатории мы опускаемся все глубже под землю.
– Принято, Хищник Три. Глядите в оба. Я продолжаю поиски Аполлона Один. Удачи вам. Прием.
– Вам тоже удачи, сэр. Конец связи.
Уивер посветил фонарем на пролет лестницы, поднимавшийся наверх, увидел грязные следы, но капелек крови не обнаружил. Затем вернулся обратно на площадку и проверил тот пролет, что уходил вниз. На ступеньках виднелись бурые пятнышки. Он снял с плеча винтовку и выставил ее ствол вперед во тьму вместе с пистолетом.
Пока он спускался в черную пропасть, по лестничному колодцу прыгал луч его фонаря. Он ступал очень осторожно и практически бесшумно, но больше всего его беспокоил батарейный блок. Свет твари видеть не могли, но их привлекали источники энергии. Одна из причин, по которым дайверы с таким трудом добывали для корабля топливные элементы, заключалась в том, что сирены были склонны гнездиться рядом с их складами.
Ступени вели все глубже под землю. С каждым шагом ему все больше казалось, что за ним наблюдают.
Он повернулся и посветил на стены. Ничего.
Чем глубже он опускался, тем больше крепло ощущение. Кроме него здесь был еще кто-то – или что-то. Рик чувствовал чужое присутствие.
Он напомнил себе, что имевшейся у него огневой мощи хватит, чтобы прикончить небольшую армию сирен. Преодолев еще три лестничных площадки, Уивер, наконец, заметил указатель станции очистки воды.
Магнолия оказалась права. Он пересек лестничную площадку и уже собрался было обогнуть угол, но в этот момент почувствовал, как по левой штанине прошелестел едва заметный сквозняк.
Уивер крутанулся на месте и направил пистолет с винтовкой на ступеньки, уходившие вверх. На серых стенах и потолке ничего не было. Сирены поблизости не рыскали.
Он прижался спиной к стене, подался влево, заглянул за угол и увидел на следующей лестничной площадке широко распахнутые двойные двери, ведущие к станции очистки воды.
Затем вновь прижался к надежной стене, стараясь утихомирить бешено стучащее в груди сердце, и тут ему в голову пришла мысль, что он, пожалуй, для всего этого уже староват.
Рик облизал с усов соленый пот и сунул пистолет в кобуру. Пальба от бедра тут никого не спасет. Здесь больше подойдут точно рассчитанные выстрелы.
Если Эндрю внизу, Уиверу нельзя было себя обнаружить. Он вытащил из кармана глушитель и привинтил его к стволу винтовки. Затем выключил нашлемный фонарь. Лестничный колодец окутал мрак. В голубом сиянии батарейного блока можно было видеть всего на пару футов вперед, да и то лишь смутные очертания. Он включил прибор ночного видения, но ничего не произошло.
Сукин сын.
Рик попытался во второй раз, затем в третий.
Потянувшись к шлему, он почувствовал рукой легкий ветерок. Ладонь застыла в воздухе. Ему только кажется или в проходе действительно гуляет сквозняк? И если да, то откуда ему здесь взяться?
Слева донеслось сопение. Затем сверху. Потом тот же звук прозвучал в правом верхнем углу лестничной шахты.
Уивер закрыл глаза и приготовился драться за жизнь. Сердце в груди колотилось, как пневматический молот. Неужели чудовища могли слышать его удары?
Он попятился, по ходу включив на шлеме фонарь. Скрытность теперь не имела значения. Они точно знали, где он. Луч полоснул по растрескавшемуся серому потолку. Потом еще раз, но дайвер там ничего так и не увидел.
Может, у него слуховые галлюцинации?
Все так же пятясь, Уивер уже занес ногу для следующего шага, но в этот момент трещины на потолке пришли в движение и свет фонаря выхватил из темноты мускулистое создание с серой кожей, бросившееся прочь. Он упал на пятую точку и инстинктивно вскинул винтовку. Тварь, что бы она собой ни представляла, скрылась за углом.
Рик на несколько мгновений застыл – сидя на полу, прижимая к плечу винтовку и держа палец на спусковом крючке. Во время предыдущих дайвов он ни разу не встречал существ с подобными способностями к маскировке, но в отношении чудовищ на поверхности давно усвоил простую истину: где есть одна, там будут и другие.
Мысль о том, что все это время за ним и правда наблюдали, отнюдь не принесла утешения. И наблюдатель никуда не делся. Уивер чувствовал это по тому, как волосы у него на затылке встали дыбом.
Сжимая одной рукой винтовку, он оперся на другую и встал. Затем быстро оглядел стены, ступеньки и потолок.
Каждая трещина в бетоне для него теперь превратилась в когтистую конечность, в каждой разбитой каменной глыбе виделась разверстая пасть. Он подавил желание разрядить магазин, дав очередь широким веером.
Вариантов имелось немного. Можно было либо рвануть вверх по ступенькам и тем самым обречь Эндрю на смерть, либо пробиваться вниз к станции очистки воды.
В конечном итоге, выход был только один.
За долгую карьеру хеллдайвера Уивер бросил на произвол судьбы не только Икса. Больше десяти лет назад, во время прыжка на Гадес, он оставил одного из товарищей по отряду. Джонес, насколько видел Уивер, погиб или, как минимум, был на пороге смерти, но принятое тогда решение с тех пор не давало ему покоя. Эндрю, возможно, уже было не спасти, но Уивер не мог его здесь бросить, пока оставался хотя бы один шанс на то, что парень еще дышит.
Если Уивер сейчас побежит наверх, то будет хуже труса. Он нарушит принесенную когда-то клятву хеллдайвера.
Рик пересек лестничную площадку, подошел к углу и замер. Затем прижался к стене и выглянул. Луч нашлемного фонаря выхватил из темноты костлявое, серое создание ростом с шестилетнего мальчишку, стоявшее у подножия пролета.
Он нырнул обратно за угол, прижался плечами к бетону и сделал глубокий вдох. Затем рискнул выглянуть опять и осветил пол за чудовищем. То повернулось к нему тощей спиной, по-прежнему не двигалось с места и стояло на лапах, похожих на две деревяшки, для равновесия растопырив в стороны перепончатые ступни.
Неужели оно решило, что спряталось?
Эта тварь была одной из самых странных из всех, каких он только видел, а видел он очень много. У нее было три лапы – две сзади и одна впереди, – а грудь посередине сужалась, как у песочных часов. Из круглой головы росли перья, переходившие на остальной части тела в косматый мех, но необычнее всего выглядел стеблеобразный росток на лбу, на котором красовался единственный глаз величиной с яблоко. Он повернулся к Рику, моргнул на свету и тут же отвернулся обратно.
Первым делом Уивера охватило инстинктивное желание выстрелить, но существо, в отличие от сирен, отнюдь не казалось агрессивным. Только спустя несколько мучительных минут он набрался храбрости и обогнул угол.
Существо по-прежнему не двигалось и практически сливалось с тенями. Скользнув мимо него взглядом, Уивер увидел интерьер станции очистки воды. Для лучшего обзора он чуть наклонил шлем с фонарем и увидел паутину платформ и мостов, перекинутых через резервуары, доверху наполненные жидкостью. Станция во много раз превышала отсек очистки воды на «Улье».
Пока он водил взад-вперед лучом фонаря, донесся крик. Для сирены он был не характерен, и Уивер подумал, уж не обосновалось ли на этой станции что-нибудь похуже. Он приложил руку к шлему козырьком, дабы защититься от света, и в этот момент услышал, что в его сторону зашлепали шаги.
Уивер отнял ладонь и поднял винтовку – в тот самый момент, когда странное создание запрыгнуло на потолок над его головой и там повисло, склонив набок ощетинившееся перьями лицо и глядя на него. Его челюсти, здорово смахивающие на клюв, медленно открывались и закрывались, будто пробуя воздух на вкус.
На краткий миг глаз создания уставился на него, затем отросток выгнулся, ушел за голову, и оно посмотрело на станцию очистки воды. В этот момент странный крик повторился.
Серой вспышкой существо опрометью бросилось вверх по лестнице.
Воздух прорезал пронзительный вой сирены. И только тогда до Уивера дошло, что первый раз кричал отнюдь не монстр. Это был крик Эндрю.

Четырнадцать

Майкл стоял в тени коридора и смотрел, как в сторону рынка валила целая толпа. Впереди с арестованной Джангой шагал сержант Дженкинс. Что ей уготовил капитан Джордан, он не знал, но вряд ли что-то хорошее.
Молодой человек взглянул на клочок бумаги, который ему дала Джанга, в надежде, что логин и пароль ответят на все его вопросы.
– Нам надо найти терминал, который будет не так просто отследить, – произнес он.
Лейла схватила его за руку.
– Я как раз знаю такое местечко.
По коридору эхом разнесся яростный крик.
– Они схватили Джангу!
Толпа двинулась вслед за Дженкинсом и старухой.
– Теперь жди неприятностей, – сказал Майкл.
Они с Лейлой добежали до угла и увидели Норму, которая, держась грязными руками за согбенную спину, тащилась за Джангой.
– За что вы забираете мою подругу? – завопила она.
Дженкинс повернулся и шлепнул Норму раскрытой ладонью.
– Проваливай, тебе работать надо.
– Коммандер Эверхарт, это вы? – позвал его чей-то голос. – Что происходит?
Майкл повернулся, бросил взгляд в сторону рынка и увидел отца Роджера. В одной руке Коул Минтел держал большие часы, в другой тряпку.
– Полиция только что арестовала Джангу, – ответил дайвер.
Коул протер часы и пожал плечами.
– Если вам интересно мое мнение, этого давно следовало ожидать.
Его лицо приняло хмурое выражение.
– О моем мальчике ничего не слышали? Дайверы внизу уже пару часов.
– Прошу прощения, сэр, но у нас с Лейлой пока нет о них никаких сведений.
Коул мрачно кивнул и зашагал обратно. Когда Майкл вновь посмотрел в проход, Дженкинс с Джангой уже ушли. В их сторону ковыляла Норма, по ее морщинистому лицу текли слезы.
– Они ее убьют, – прошептала старуха, проходя мимо Майкла.
Лейла нахмурилась и повернулась к нему.
– Как думаешь, они же не причинят ей вреда, правда?
Майкл покачал головой.
– Капитан не варвар. К тому же, слишком многие видели, как ее арестовали. Я не сомневаюсь, все будет хорошо.
Лейлу его слова, похоже, не убедили, но она пошла впереди, миновала рынок, и двинулась дальше по коридору мимо агротехнического отсека и отсека очистки воды. У Майкла в груди учащенно билось сердце, причем отнюдь не от детских воспоминаний, которые навевала ему эта часть корабля. Наконец они с Лейлой узнают правду.
Они пошли дальше мимо жилых блоков для обитателей верхних палуб и оставили позади несколько небольших лавчонок, в том числе и «Ведомого». Когда-то давно, каждый раз, когда пропадал Икс, Майкл первым делом заглядывал в этот бар. Лейла свернула в проход, где прошло ее детство. Майкл увидел на люке рисунок солнца. Сначала он подумал, что девушка направляется именно туда, но она прошла еще два люка и только тогда остановилась и постучала.
– Не волнуйся, – сказала она, пока они ждали, когда им откроют, – Дебора больше не работает, но они с мамой когда-то были подругами. Я уверена – она не станет возражать, если мы воспользуемся ее старым терминалом.
Когда никто не ответил, Лейла отворила люк и вошла внутрь.
– Сюда, – сказала она, пересекла тесную гостиную и подошла к монитору, стоявшему на небольшом столике у переборки.
Майкл со щелчком захлопнул за ними дверь.
– Не нравится мне это. Я точно знаю, что в команде Джордана есть человек, отслеживающий каждый вход в систему. И если мы засветим этот компьютер, вскоре сюда заявится полиция, и тогда Деборе будет несдобровать.
– Ты недавно спрашивал меня, Тин, верю я тебе или нет, – ухмыльнулась Лейла, – теперь я должна спросить у тебя то же самое. Ты мне доверяешь?
Она села за стол и протянула руку за клочком бумаги.
– Я знаю что делаю.
Он протянул логин и пароль, она удобнее устроилась за монитором, положила бумажку рядом с клавиатурой.
– Отлично, – сказала она, вбивая символы, – я позабочусь, чтобы за этим делом не проследили. За долгие годы Дебора меня кое-чему научила.
Когда на экране появился список файлов, Майкл пододвинул к Лейле стул.
– Некоторые из них относятся к личным записям капитана Эш, – сказала девушка, поднимая глаза.
– По всей видимости, она сохранила их незадолго до смерти.
– Верно… но здесь не только ее записи. Похоже на то, что некоторые из этих роликов позаимствованы из закрытых архивов.
Лейла принялась теребить кончик косы – из-за этой привычки она больше напоминала девчонку, какой он запомнил ее с детства.
– Эти сведения, Тин, тяжелая артиллерия. И попахивают изменой. Мы можем огрести кучу…
Майкл положил ей на коленку ладонь и склонился ближе.
– Мы докопались до самой сути проблемы. Если хочешь, можешь уйти, но я доведу это дело до конца.
Лейла вяло улыбнулась и снова повернулась к монитору.
– Ладно, я всегда хотела, чтобы меня вышвырнули из пускового ствола без парашюта.
Она вбила несколько команд, и через мгновение из динамиков донесся знакомый голос, от которого на Майкла тут же накатили воспоминания – одновременно мучительные и теплые. Он больше пяти лет прожил у Марии и ее мужа Марка. А когда за каких-то два месяца потерял обоих, ему пришлось несладко. Капитана Эш, в конечном итоге, доконал рак, что же касается Марка, то он, по мнению молодого человека, умер от разрыва сердца, хотя в заключении о его смерти это не фигурировало.
Преодолеть тот ужасный период ему тогда помогла Лейла, но теперь от звуков скрипучего голоса капитана Эш его вновь одолела невыносимая печаль. Она говорила о корабле, рассказывала, чего хотела для своего народа. Поведала историю капитана Шона Роло с воздушного корабля «Виктори», об открытии, которое он сделал в Африке. Перечислила потенциальные объекты в красных зонах, заслуживающие внимательного изучения, – территории из числа тех, которые «Улей» раньше никогда не обследовал: бункеры, шахты и подземные городские коммуникации.
По мере того как они слушали записи, ее голос звучал все хуже и хуже – рак постепенно перебирался из горла в легкие. К концу от голоса, которым когда-то отдавали приказы, остался лишь хриплый шепот.
– Что это? – спросила Лейла, щелкая по видеофайлу, помеченному белой эмблемой ИТК: скребком со звездой наверху.
Диктор рассказывал о появлении воздушных кораблей ИТК и о подземных городах, о которых говорила капитан Эш. Для Майкла эти сведения хоть и оказались внове, но никоим образом не объясняли, зачем капитану понадобилось отправлять его в библиотеку читать какую-то древнюю книгу по генной инженерии.
– ИТК подумала обо всем без исключения, правда? – сказала Лейла. – Убежища в небесах и под землей. Такое ощущение, будто они знали, что их ждет.
– Капитан Эш говорила, что эти корабли как раз и сбросили бомбы, тем самым начав войну, – заметил Майкл и махнул рукой, чтобы она вернулась на предыдущую страничку.
– Что нам осталось посмотреть?
– Здесь есть еще пара видеороликов и последняя запись, сделанная капитаном Эш.
– Давай сначала ее, – сказал Майкл.
Лейла кликнула по файлу, они сели, взялись за руки и стали слушать последние слова Марии. Несколько минут она говорила о том, как всю жизнь лелеяла мечту найти на поверхности территорию, которая могла бы стать для человечества новым домом. Ее голос страшно хрипел, но, когда она признала, что эта мечта так и не осуществилась, Майкл уловил в нем тоску. Последние ее слова окончательно разбили его измученное сердце.
– Наше будущее больше не в небе. Теперь наше будущее под землей.
– Под землей? – повторила Лейла. – Типа, под Бастионом Хиллтоп?
Майкл помассировал виски.
– Не уверен.
– Ничего не понимаю. Зачем было заставлять нас копаться в этом мусоре? Только чтобы сообщить, что под конец жизни она мечтала жить не на поверхности, а под землей в одном из этих коллективных убежищ? Почему тогда с самого начала не сказать об этом в записке, которую она тебе дала? И какой смысл было ждать, пока мы не получим с поверхности сообщение по радио?
– Может, она боялась, что капитан Джордан утаит от всех правду, и поэтому разработала план на случай непредвиденных обстоятельств? Она ведь не делилась ни с кем своей мечтой найти территорию, где можно было бы сесть.
Лейла на миг задумалась.
– А как насчет тех сведений, которые откопала Джанга? Я ничего такого здесь не вижу.
Майкл опять потер лоб, усиленно соображая. Во всем этом не было никакого смысла.
– Все объекты ИТК, включая Гадес, расположены в красных зонах, – сказала Лейла.
– Ты имеешь в виду тот, который десять лет назад помог взорвать Икс?
– Думаю да.
Лейла вгляделась в экран и ткнула в него пальцем.
– Бастион Хиллтоп тоже в этом списке вместе с дюжиной других. Похоже, что мы уже осматривали территории, где расположены Восьмое, Второе и Десятое коллективные убежища, так?
Майкл посмотрел на места их расположения. Он помнил все свои дайвы, особенно те, когда кто-то погибал.
– В ходе выполнения этих миссий мы потеряли немало хороших ребят.
– Верно, Тин, но ты посмотри на схему. Все дайвы объединяют два общих момента.
Он вопросительно поднял бровь.
– Какие еще два момента?
– Сирены и бункеры ИТК.
– Думаешь, между ними есть связь?
– Может быть. И мне кажется, что нам, чтобы сложить этот пазл, не хватает еще одного, третьего фрагмента.
Она повернулась обратно к экрану и просмотрела остальные файлы.
Майкл услышал приближающиеся шаги. Если сюда сейчас кто-нибудь войдет, то как они с Лейлой объяснят, чем сейчас занимаются? В конечном итоге их, как и Джангу, тоже упрячут в корабельную тюрьму. Кто-то прошел мимо, ни на секунду не задержавшись, и двинулся дальше по коридору.
– Не бойся, – сказала Лейла, – я же сказала тебе, мы в безопасности… Погоди-ка. А это еще что такое?
Она выделила файл с пометкой XR.
Затем кликнула по нему, но выскочило сообщение об ошибке.
– Система говорит, что он поврежден.
– Восстановить его сможешь? – спросил Майкл.
Девушка пожала плечами.
– Попытаюсь.
Пока она работала, Майкл встал и принялся мерить шагами комнату. В этом крохотном помещении он чувствовал себя, будто в ловушке. Хуже того – в его голове, наталкиваясь друг на друга, роились вопросы. Чего им не сказала Джанга? И ради чего капитан Эш посмертно отправила их в эту погоню за призраками?
Из колонок компьютера полилась начитанная ровным баритоном запись.
– В деле защиты человеческого рода ИТК находится в авангарде генной модификации и инженерии, – говорил диктор.
– Думаю, у меня получилось, – произнесла Лейла.
Майкл вернулся к столу и сел. На экране появился склад, битком набитый серыми капсулами.
– Это что, гробы? – спросила она.
– Нет, криогенные камеры.
По полу тянулись длинные кабели, по всему помещению плавал ледяной туман. Камеру направили вверх, но там, где они полагали увидеть потолок, лишь высились башни с сотнями капсул. Видеоряд продемонстрировал пару ученых в скафандрах, суетившихся вокруг открытой камеры одного из таких хранилищ.
На экране появилась новая картинка, на этот раз без ученых. Из камер вышли две молодые женщины. Одна за другой открывались новые камеры, и вскоре в центре помещения собралась целая толпа нагих молодых людей.
– Ни хрена себе… – произнес Майкл. – Они что, выращивали людей?
Лейла лишилась дара речи.
– Помнишь, что сказала в том сообщении командир Бастиона Хиллтоп?
– Что-то насчет того, что они не могут их больше сдерживать… потом запросила помощь.
Когда она закончила его мысль, он метнул на нее взгляд.
– Возможно те, кто остался в живых и укрылся в Бастионе Хиллтоп, слишком рано разморозили криогенные камеры, и получили не то, что им обещали.
Майкл подумал о последствиях и в ужасе покачал головой.
– Если Джордану обо всем известно, то зачем было посылать вниз Уивера, Роджера и Эндрю на проверку этих камер? Он должен знать, что в живых там никого нет.
– Может случиться так, что он и правда не в курсе.
– Уж поверь мне на слово, – фыркнул Майкл, – ему известно гораздо больше, чем нам. Возникает вопрос: зачем было посылать дайверов в красную зону с миссией, из которой они могут не вернуться?
– В мечту капитана Эш он не верил, так?
– Верно, в этом они не сходились.
– Но ты ведь не думаешь, что он сделал это преднамеренно, правда? – спросила Лейла. – Дабы доказать, что капитан Эш ошибалась? Доказать, что мы обречены жить в воздухе вечно?
– Если это действительно так, то монстры теперь не только на поверхности. Один из них стоит за штурвалом «Улья».
Майкл встал, в его голове галопом помчались мысли.
– Куда идем? – спросила Лейла.
– Спасать друзей.

__________

Когда Магнолия с Роджером вошли в напоминавший пещеру проход в криогенную лабораторию, от жаркого дыхания у девушки запотел щиток шлема. Вдали маячили покрытые ржавчиной ворота футов двадцать высотой. Продвигались они медленно: каждые несколько футов Магнолия останавливалась и проверяла, безопасно ли идти дальше. Лучи их фонарей уперлись в отворенную дверь. В лестничной шахте и на площадке никого не обнаружилось, последние полчаса до них не доносилось ни звука.
Когда они подошли к двери, Роджер полез в карман куртки и достал небольшую белую карточку. Это было первое запертое помещение из всех, мимо которых они проходили – двери в личные апартаменты, кафетерий и спортзал, попадавшиеся им на пути сюда, были выломаны. Свидетельств еще одной перестрелки у входа в спортзал они не обнаружили, однако у них не было времени останавливаться и внимательно там все осматривать. Хорошо это было или нет, но Роджер не просил искать никакие деревяшки – и он явно нервничал.
Он остановился перед дверью и посмотрел наверх. Могло случиться так, что эти ржавые створки отделяли их от тех, кто мог выжить и теперь завис между жизнью и смертью в глубоком сне. Магнолия с трудом представляла, что совсем рядом с ними сейчас могут быть другие люди. Люди, с которыми она никогда не говорила, и лиц которых никогда не видела. Прожив всю жизнь на воздушном судне с населением менее пяти сотен человек, она, наконец, могла повстречать незнакомца.
Но эти люди были не такими, как те, которых она узнала на «Улье».
Их заморозили в далеком прошлом, в мире, совсем не похожем на тот, в котором жила она. С ними вообще можно будет как-то общаться? Поддерживать разговор?
– У меня плохое предчувствие, – прошептал Роджер, – может перед тем, как открывать эту штуковину, свяжемся с Уивером?
– Нет, давай уж лучше войдем.
Она посмотрела на контрольную панель и подошла к сенсорам. Затем стерла перчаткой толстый слой пыли и потянулась за картой. Когда Роджер протянул ее, она заметила, как у него дрожат руки.
– Ты в порядке? – спросила она.
– Я в норме. Просто немного на взводе.
Он отступил на шаг назад и взял винтовку на изготовку.
Магнолия склонилась над контрольной панелью. У нее на душе тоже было неспокойно, но любопытство взяло верх. В прошлом эта черта уже навлекала на нее неприятности. Возможно, правда лучше было бы подождать – но что, если другого шанса осмотреть этот бункер у них не будет?
– Судя по виду, здесь сто лет никого не было, – сказала она.
– Это хорошо или плохо?
Магнолия пожала плечами.
– Сейчас узнаем. Ты готов?
Роджер поднял большой палец.
Девушка провела картой по сенсорам, затем еще раз. С третьей попытки стекло мигнуло зеленым огоньком. Она сняла с плеча винтовку и отошла в сторону, уступая дорогу Роджеру.
Наверху прогремел гулкий удар, будто вдали кто-то выстрелил. От этого звука Магнолия съежилась. А когда запорный механизм открылся, тот же грохот донесся еще трижды. В ответ раздался далекий утробный стон.
Дайверы отвернулись от входа и оглядели коридор. Звук доносился от лестничной шахты в конце прохода.
Они разбудили какую-то тварь.
Злобный стон сменился ритмичным бульканьем. Оно долетало с нижних этажей, будто у бункера разом заурчали все внутренности. Это было то же самое чудовище, которое они слышали раньше, и Магнолия только что сообщила ему их точное местонахождение.
– Родж, пойдешь впереди, – сказала он, – я прикрою тыл.
Они прижались друг к другу спинами и двинулись вперед. Магнолия держала под прицелом винтовки лестничную площадку, Роджер – дверь.
– Это что, сирена? – спросил он. – Мне всегда хотелось посмотреть…
Тяжелые створки растворились, заскрежетав металлом по бетонному полу, и заставили его замолчать.
Если он шел вперед, то Магнолии приходилось пятиться. Она даже не повернулась, чтобы заглянуть в помещение, просто выставила в сторону лестничной площадки ствол винтовки.
Бульканье сменилось визгом, который напоминал завывание одновременно дюжины сирен. Вслед за пронзительным воем со стороны лестничного колодца донесся какой-то лязг. По ушам девушки полоснул треск металла и скрежет когтей по бетону.
Она тяжело сглотнула и расправила плечи, готовая открыть огонь через долю секунды после обнаружения цели. Пока она пятилась вслед за Роджером в помещение, ее лоб заливал пот.
– Где карточка? – спросил он. – Мне нужно запереть дверь!
– В верхнем правом кармане куртки, – ответила она.
Лязг со стороны лестничной шахты стал громче. Тварь поднималась, обдирая на ходу стены. Чудовище, на что бы оно ни походило, явно было самым большим живым существом, которые когда-либо видела Магнолия.
Когда девушка вошла в помещение, по-прежнему держа лестничную площадку под прицелом, а палец на спусковом крючке, Роджер выхватил из ее кармана карточку.
– Быстрее, Родж!
В лестничном проеме замерцал слабый оранжевый свет. Чем ярче он сиял, тем громче раздавались грохочущие удары.
– Давай же! – заорала она.
Дверь опять заскрежетала. Она хоть и закрывалась, но недостаточно быстро. Существо в противоположном конце прохода перепрыгнуло последние ступеньки и с такой силой ворвалось на площадку, что у дайверов под ногами задрожал пол. Затем выпрямилось во весь рост – на восемь футов, потрясавших воображение.
Пока перед девушкой не закрылись двери, она посмотрела на зверюгу в бинокль. Приблизив картинку, оптика явила ей мускулистую гуманоидную фигуру с непропорционально маленькой головой. Перекрестье бинокля перепорхнуло с сияющей оранжевой плоти на лицо существа. С черепа, напрочь лишенного кожи, на нее уставились две белые радужные оболочки с синими зрачками.
– Что это, на хрен, такое? – завопил Роджер.
Он налег на левую створку двери, но ботинки заскользили по полу.
Тварь пригнулась, из глубин ее груди вырвался утробный рык. Затем подняла мускулистые руки, напоминавшие кошачьи лапы, заканчивавшиеся тремя зазубренными когтями.
Магнолия взяла ее в перекрестье прицела и выстрелила в грудь. Пули попали в цель, но пробить ее не смогли. Когда чудовище наклонилось, чтобы броситься вперед, показав острые шипы на спине, она выстрелила опять, на этот раз в крохотный череп. Пуля отбила небольшой кусок кости и полетела дальше, рикошетя от стен.
– Да у этой скотины настоящая броня! – завопила Магнолия, закинула за спину винтовку и ринулась ко второй створке.
Затем твердо уперлась ногами в пол и изо всех сил надавила на нее плечом. Напирая на массивную сталь, почувствовала, как полыхнула болью поврежденная лодыжка.
Тварь с устрашающей скоростью ринулась по коридору. Дверь затворилась только на три четверти, а она уже опрометью мчалась к ним.
Магнолия увидела, что закрыть ее вовремя им не удастся.
Она отпрянула, сорвала с плеча винтовку и закричала:
– Стреляй по ногам!
Через проем закрывавшейся двери они на пару открыли огонь. Пули вонзились в ноги исполина, каждая из которых походила на ствол дерева, и обагрили бетон кровью. Магнолия чуть не закричала от облегчения. В конечном счете, им может еще удастся убить это чудовище.
Несмотря на раненые ноги, монстр по-прежнему несся на них, пригнувшись к полу и вопя от ярости. Он рвался вперед, и Магнолия видела, как на его груди и лапах бугрятся мышцы.
Когда он, перед тем как ворваться в проем, втянул свою маленькую головку в усаженные шипами плечи, дайверы, спотыкаясь, попятились.
Дверь заскрежетала, и тварь ответила ей собственным визгом. К их хору присоединился и Роджер, тоже завопив, но Магнолия лишь едва слышно пискнула, когда массивные крепкие плечи влетели в трехфутовый проем. От удара по просторному помещению прошел грохот.
Когда тварь щелкнула в сторону девушки пастью, ощетинившейся желтыми зубами, та подняла глаза и посмотрела на ее морду. К скрежету закрывавшихся дверей добавился хруст. Тварь застряла посередине. Звук повторился, и тут Магнолия поняла, что это не рвется на куски металл, а ломаются кости.
Она отошла еще на шаг, все так же целясь в зверюгу из винтовки. Тварь дико завизжала от боли, злобно посмотрела на нее желтыми глазами, рванулась и выскочила обратно в проход. Дверь с громким хлопком затворилась, но в первый момент девушка не осмелилась опустить оружие.
Зверюга с такой силой врезалась в створку с другой стороны, что с потолка посыпался песок.
– Похоже, я только что обмочился, – сказал Роджер.
Каждый раз, когда чудовище налетало на дверь, сопровождая удары ревом, Магнолия вздрагивала. Она еще ни разу в жизни не наблюдала такой неистовой ярости – ни у зверя, ни у человека. Могло показаться, что к ним пытался вломиться сам дьявол.
– С тобой все хорошо? – спросил Роджер.
Он подошел к ней и положил руку на плечо, снова заставив вздрогнуть.
Магнолия посмотрела на парня, собираясь его успокоить, но скользнула взглядом через его плечо, увидела лабораторию и ахнула. Когда они повернулись, их взорам предстал огромный зал. Она посветила на дюжину башен, тянувшихся в глубину помещения, насколько хватало глаз. Каждую из них облепляли ряды капсул, напоминавшие зерна гигантских початков кукурузы.
– Да здесь не меньше десяти этажей, – в благоговейном страхе сказала она.
Ее луч упал на башню прямо перед ними. Стеклянные поверхности двух первых камер разлетелись вдребезги, как яйца, из которых вылупились птенцы. Подойдя к ним, девушка увидела, что большинство других капсул тоже разбиты, и в них никого нет.
Свет нашлемного фонаря Роджера заплясал на стенах.
– Да здесь, должно быть, тысячи людей и животных.
Магнолия подошла к ближайшей камере, протянула руку и внимательно осмотрела стекло. Так или иначе, но выбили его не изнутри, а снаружи.

Пятнадцать

Направляясь в тюремную камеру, Джордан чувствовал, что в его душе что-то умерло. Он долгие годы старался поддерживать баланс между жертвами, которые ему приходилось приносить ради спасения человечества, и возможностью без отвращения смотреть на себя в зеркало. Порой эта грань стиралась, и сегодня выдался именно такой день.
Он одернул рукава, отряхнул мундир, нырнул под лампочку, болтавшуюся над головой, и сел. Затем закинул ногу на ногу и изучающе уставился на женщину, от которой надо было давным-давно избавиться. Она сидела на полу крохотной одиночной камеры, прислонившись спиной к переборке. Правую половину ее лица закрывали волосы, глаз она не поднимала.
– Ради спасения вашей жизни капитан Эш приложила массу усилий. Как бы я хотел, чтобы она сейчас вас увидела. – Джордан наклонился к женщине. – И поняла, как ошибалась на ваш счет.
Джанга вскинула руки и натянула сковывавшую их цепь. Затем отбросила в сторону седые волосы и пристально посмотрела на него своими затуманенными глазами.
Джордан удовлетворенно улыбнулся: ему наконец удалось привлечь ее внимание.
– Тебе никогда не стать таким капитаном, как она, – произнесла она и плюнула в него.
Он с такой силой ударил ее ладонью по лицу, что по камере заметалось звонкое эхо шлепка. Женщина застонала и упала на пол.
Джордан вытащил из кармана носовой платок и стер плевок. Он не очень любил допрашивать людей, обычно оставляя эту работу полицейским, но от этого разговора намеревался получить удовольствие. Джанга была токсичной, и он, наконец, собирался очистить корабль от ее ядовитых пророчеств.
– Посмотри на меня, – сказал он.
Джанга медленно повернулась, в ее слезящихся глазах горело презрение.
Джордан выдавил еще одну улыбку, больше похожую на гримасу, и отошел к противоположной стороне крохотной комнатенки.
– Что, тяжело, да?
Она проследила за его движением взглядом и в ответ цокнула языком.
– Я дам тебе только один шанс мне все рассказать. А потом вытащу… инструменты.
С этими словами он изобразил пальцами кавычки в воздухе.
– Считаешь себя самым умным, да? – спросила старуха. – Тебе и правда кажется, что «Улей» сможет держаться в воздухе бесконечно?
Он сложил руки на груди и поднял брови. Несмотря на жгучее желание избавиться от нее, ему было любопытно услышать, что она ему скажет.
– Я видела закрытые файлы, касающиеся ИТК. Я знаю, чем они занимались во время войны, и что создали. Ты эти файлы тоже видел, но так ничего и не понял, а капитан Эш тебя не научила.
Джанга дернулась к нему.
– Думаю, в этом-то и проблема. Такому самовлюбленному дураку не понять, что такое воображение.
Джордан стиснул зубы.
– Если мне недостает воображения, то почему ты не указала мне, что я что-то проглядел?
Женщина покачала головой.
– Я не учу дураков самым очевидным вещам.
Джордан собрался было ударить кулаком по стене, но решил не тратить на это силы. Он усилием воли расслабил плечи, полез в карман, извлек пистолетный патрон и бросил на пол перед ней.
– Видишь? Я собирался лично всадить тебе в череп пулю, но потом решил не тратить ее зря. У меня насчет тебя другие соображения.
Джанга зашипела на него с видом дикого зверя, которым, как представлял капитан, она, собственно, и была. Он отошел к стене.
– Знаешь, мне было совсем не трудно убедить всех, что ты просто старая, никому не нужная ведьма, у которой в голове винтиков не хватает даже больше, чем этому кораблю. Но ты ведь и дальше продолжала вещать, выуживать сведения и копать все глубже, правда?
Джанга натянуто улыбнулась.
– Ты что, действительно ни о чем не догадываешься? И понятия не имеешь, что некоторые члены твоей команды на самом деле приходят ко мне за советом? В том числе и дайверы, которых ты так ценишь.
– Кто? Катиб? – спросил Джордан, поправляя манжеты своего безупречного белого кителя. – С ней я уже разобрался.
– Я сказала хеллдайверы, во множественном числе, – произнесла она.
Эти слова словно ударили Джордана под дых. Не может быть. Дайверы, все как один, его уважали. И никогда ничего не стали бы делать за его спиной.
– Не лги мне. У меня глаза и уши по всему кораблю.
– Да, но их явно недостаточно. Совсем недавно я говорила сразу с тремя твоими людьми.
Джордан отошел от стены, склонился над женщиной и прорычал:
– Кто они?
Джанга опять засмеялась.
– Я скорее умру, чем назову их тебе.
– Ну хорошо, этот вопрос я улажу, но сначала заставлю тебя умолять меня о смерти.
Он подошел к люку и дважды постучал.
– Инструменты, сержант, – произнес Джордан, когда ему открыл Дженкинс.
Полицейский вернулся с небольшой сумкой и протянул ее в открытый проем. Капитан закрыл люк, поставил сумку на стул и расстегнул «молнию». Он никогда еще не пользовался инструментами, не хотел пользоваться и сейчас, но он не позволит отобрать у него контроль над кораблем.
Надо обязательно выяснить, кто его предал.
– Ты сейчас скажешь мне, кто именно к тебе приходил, иначе тебя ждут очень большие неприятности.
Женщина на миг застыла в нерешительности, у нее задрожали губы, но, когда с них слетели слова, голос звучал твердо.
– После моей смерти на этом корабле больше не останется никого, кто мог бы дать людям надежду. Поэтому я позаботилась о том, чтобы мое пророчество не умерло вместе со мной. Они постигнут правду о поверхности и о том, где мы обретем новый дом. А заодно узнают о человеке, который их туда поведет. И не обольщайся – это совсем не ты.
Раздался стук, Джордан повернул голову и увидел Дженкинса в открытый люк.
– Сэр, только что был активирован пусковой шлюз. Два тоннеля.
Джордан вскочил на ноги.
– Что? Кто приказал?
– Никто не приказывал, сэр. Похоже, что Майкл Эверхарт и Лейла Брауэр сделали это по собственной инициативе.
Джордан резко повернулся к Джанге, та улыбалась. Это было уже слишком. Он лишь попусту терял с ней время.
– Тебе смешно, да? Посмотрим, как ты посмеешься, когда я посажу тебя в пусковой тоннель и сброшу на столь дорогую твоему сердцу землю.

__________

Уивер шел по станции очистки воды, пытаясь отыскать пропавшего дайвера. Одна рука лежала на винтовке, другой он сжимал батарейный блок, готовый выдернуть его из гнезда, если его окружат сирены. Крики боли Эндрю стихли, вопли тварей теперь доносились лишь изредка. Они были где-то на этой станции, однако Уивер до сих пор не мог их найти в похожем на пещеру зале.
За всю жизнь ему еще ни разу не приходилось бывать в таком огромном помещении. Сквозь чернильную темноту луч его фонаря не мог дотянуться до дальних стен.
Он водил фонарем из стороны в сторону, освещая широкие лужи воды, попадавшиеся на пути. У края резервуара справа от него плавала какая-то красная жижа. Склонившись, чтобы внимательно ее рассмотреть, Рик услышал, как по стене зацокали когти.
Он выпрямился и поддел пальцами батарейный блок, готовый выдернуть его из гнезда. Звук затих вдали. Уивер сделал еще несколько шагов, остановился и посветил на стены. А когда двинулся дальше, луч мигнул. Он поднял руку и постучал по фонарю. Уловка сработала, яркий луч прорезал мрак до дальней стороны зала.
Увидев первую сирену, Уивер замер. Она возникла из середины похожего на луковицу кокона и склонила набок свою коническую, безглазую голову. Затем схватилась костлявыми лапами за край гнезда, поросшего густой щетиной, и подтянулась наверх, будто какое-то гротескное насекомое, охотящееся за добычей. Таких коконов, как у нее, с потолка свисала целая дюжина.
На стене внизу рассыпались веером тени, по залу разнесся протяжный вой. Перед тем как выдернуть батарейный блок, Уивер мельком увидел, что между гнездами повисло что-то еще.
Он нашел Эндрю.
Шлем дайвера упал на грудь, а когда Уивер посветил на тело и внимательно присмотрелся, у него перехватило дыхание. Мускулистые руки и ноги, благодаря которым Эндрю и получил прозвище «Бочка», теперь больше походили на пряди сыромятной кожи. По стене водопадом стекала густеющая кровь, которую сирены поменьше лакали с пола.
Несколько тварей склонили в сторону Уивера головы, от стен эхом отскочил пронзительный визг, и чудовища ринулись на него.
– Прости меня, Бочка, – тихо молвил дайвер.
Из гнезда наверху высунулась голова монстра и завопила на сирен поменьше, которые в ответ что-то чирикнули и забрались обратно в кокон.
До него вдруг дошло: да ведь это же дети. Теперь, защитив потомство, стая молниеносно скатилась вниз по стене, во главе ее неслась та самая гигантская зверюга, которую он видел снаружи. Если у этих тварей был вожак, то это наверняка он. Из спины великана раскрылась пара крыльев и подняла чудище в воздух, в то время как его слуги упали на лапы и понеслись к Рику.
Если он и дальше будет вот так стоять, то станет следующим блюдом. Но сначала надо было свести счеты с гигантской тварью, которая убила Эндрю.
Рик поднял винтовку и выпустил пулю, ударившую в кожистое крыло. С потолка в резервуар с водой внизу посыпались бетонная крошка и пыль. Монстр развернулся и камнем рухнул вниз, а Уивер взял на мушку небольшую стаю, которая карабкалась по возвышению в его сторону, и выпустил в самую ее гущу короткую очередь из трех выстрелов, после чего одна из сирен закружилась в воздухе и шлепнулась в воду. Затем заметалась, пытаясь остаться на плаву, но пловцы из этих костлявых зверюг, на телах которых не было ни грамма жира, явно были никудышные.
Потом Уивер снял еще одну, которая забралась на галерею над резервуарами. Пулей ей оторвало переднюю лапу, она с криком полетела в воду, где уже барахтался ее собрат. Вскоре обе скрылись под водой. Пустив еще несколько очередей по паре сирен, галопом рвавшихся к нему, он поднял ствол винтовки вверх, выискивая глазами крылатого дьявола. Пол был забрызган кровью, на которой поскальзывались другие сирены, теряли равновесие и валились друг на друга месивом конечностей, когтей и кожистой плоти.
Откуда-то слева донеслось грузное хлопанье крыльев, хотя луч фонаря не обнаружил ничего, кроме заброшенных платформ да стен, усеянных гнездами. Он окинул взглядом стаю, барахтавшуюся на мокром полу, в количестве восьми особей, которым до него оставалось всего ничего. Поскольку расстреливать всех у него не было ни времени, ни боеприпасов, вариантов оставалось только два: либо выдернуть батарейный блок и запрыгнуть в один из резервуаров, либо рвануть к выходу в надежде на то, что ему удастся добежать до него первым.
Испытание предстояло трудное. Он уже был не так быстр, как раньше, и плавать тоже не умел. Утопление в резервуаре глубиной в десять футов ему виделось не самой желанной смертью, но все лучше, чем быть разорванным на куски.
Наседавшую стаю Уивер полил продольными автоматическими очередями. Некоторые пули пропали зря, но многие все же нашли свои цели. Смертельно раненные монстры бились рядом с резервуарами на бетонном полу, но остальные по-прежнему бежали к нему. Когда в магазине винтовки закончились патроны, Рик выхватил пистолет. Хлопки личного стрелкового оружия вряд ли могли сдержать остальных чудовищ. Пальба его не спасет.
Он опять выпустил несколько пуль по ближайшим к нему сиренам, еще больше проредив их ряды, затем повернулся и бросился к выходу. Но когда пересекал зал, вопли преследовавших его чудовищ перекрыл гортанный крик.
Нет, не может быть.
Звук повторился, на этот раз развеяв его последние сомнения. Это был не бездумный вой сирен, а человеческий голос, выкрикивавший одно-единственное слово, звучавшее вершиной отчаяния.
Уивер бросил взгляд через плечо и направил луч фонаря на стену, где Эндрю как раз поднимал то, что осталось от его правой руки. На Уивера нацелилась зазубренная культя, и он застыл на месте.
Несмотря на все, что с ним случилось, Бочка был жив.
– Пристрели меня! – завопил он.
Уивер поднял винтовку, чтобы совершить то, что надо было сделать еще на поверхности, когда у него была возможность положить страданиям Эндрю конец. Он взял сердце товарища в перекрестье прицела и нажал на спусковой крючок. Пуля пробила Эндрю доспехи, и он уронил голову на грудь.
Скорбеть по нему у Рика времени не было. Его хватило только на то, чтобы собраться, когда в него сбоку врезался летающий монстр размером с бегемота. Удар сшиб его с ног. Молотя в воздухе руками, он отлетел назад, выронив и винтовку, и пистолет.
Будто в замедленной съемке сирена хлопнула крыльями и взлетела к потолку, явив ему отвратительный мускулистый торс. Уивер падал, стиснул в ожидании зубы, но вместо жесткого удара о бетон почувствовал спиной мягкий матрац воды.
Он с плеском рухнул в резервуар, забарахтался, заметался и пошел ко дну. Луч нашлемного фонаря прорезал мутную воду. Летающее чудовище над ее поверхностью спикировало вниз, село на край бассейна, убрало крылья, устроилось, будто на насесте, и стало ждать. Вскоре к нему присоединилось еще несколько темных силуэтов.
Рик повернулся на бок, суча ногами и дергаясь под водой, но сегодня он впервые в жизни пытался плавать. То обстоятельство, что его тянули вниз плотные пластины доспехов, тоже делу не способствовало. Он сделал долгий, медленный вдох, зная, что фильтрованного воздуха в шлеме хватит только на полчаса. Система жизнеобеспечения перекрыла фильтр в тот самый момент, когда он ушел под воду.
Яростные усилия переплыть на противоположный конец резервуара ни к чему не привели. Он коснулся ботинками дна, выпрямился, слегка поднял шлем и посмотрел на поверхность. Зверюги расселись наверху, дожидаясь, когда он вынырнет.
Если он хотел жить, надо было каким-то образом добраться до противоположного края бассейна и ринуться к выходу. Но без винтовки и пистолета ему там долго не продержаться. Бластер на бедре промок, и Рик сомневался, что самодельные патроны к нему теперь выстрелят. Если не вернуть винтовку и пистолет, отбиваться от тварей придется ножом.
Казалось, что выхода нет, но раньше это его никогда не останавливало.
Он сделал вдох, медленно повернулся и оглядел бассейн. Затем занес правую ногу и шагнул вперед. Идти он мог, хотя и медленно. На третьем шаге он задел ботинком какой-то предмет, медленно покатившийся по дну резервуара. Уивер направил фонарь вниз на кучу каких-то покрытых тиной палок. Пошел дальше, но через мгновение с хрустом наступил на еще одну кучу.
Рик опять посветил вниз и увидел, что это никакие не палки.
Кости. И кости человеческие.
В бассейне были свалены длинные кости, грудные клетки и черепа, их покрывала та же красная грязь, которую он уже видел раньше.
От этой картины Уивер замер на месте. Ему, наконец, удалось найти останки жителей Тринадцатого жилого блока – а заодно и способ выбраться из этого бассейна. Шагать по мертвецам казалось неправильным, но он еще не был готов к ним присоединиться.

__________

Майкл вставил батарейный блок в гнездо доспехов. Тай, техник, давным-давно обслуживавший старты хеллдайверов, отнюдь не пришел в восторг, когда его попросили без приказа подготовить пусковые тоннели.
– Тай, тебе придется мне поверить, – сказал Майкл, – от нас сейчас зависят жизни многих людей. У нас с Лейлой нет другого выбора, кроме как прыгнуть вниз.
– Но капитан Джордан…
– Да пошел он на хрен, твой капитан Джордан! – злобно выкрикнула Лейла. – Он нас всех убьет, начиная с отряда, отправленного им сегодня на поверхность.
Во взгляде Тая, еще секунду назад таком неуверенном, появилась твердость. Он вытащил изо рта растительный батончик и швырнул его на пол.
– Я никогда его не любил, – сказал он, – а теперь пихайте свои задницы в спусковые тоннели, пока в дверь не вломилась полиция.
Майкл надел шлем, увидел, что Лейла забралась в свой тоннель, и кивнул ей. На ней была куртка, в которую она напихала боекомплекты и припасов столько, сколько смогла унести.
Оба дайвера выглядели так, будто собрались на войну. Если предчувствие его не подводит, им понадобится каждый патрон.
– Откройте! – закричал охранник.
А когда заглянул через окно в пусковой шлюз, Майкл вытащил бластер и прицелился Таю в голову.
Тот поднял руки.
– Эй, Майкл, что ты, на хрен, делаешь?
– Спектакль разыгрываю, только и всего, – ответил тот, – если Джордан узнает, что ты нам помогал, то даже не знаю, что с тобой сделает.
В дверь забарабанил еще один охранник.
– В моем кармане клочок бумаги с координатами, – сказал Майкл, – когда мы пошлем сигнал бедствия, позаботься, чтобы корабль был там.
– Но как? Ведь у штурвала судна стоит капитан Джордан.
– Навигационные системы вполне может взять под свой контроль Сэмсон. У меня нет времени все тебе объяснять, но Джордан нам врал. Его надо остановить, но сначала я должен помочь другим дайверам. Они нам нужны. А теперь возьми бумажку.
Тай замялся.
– Я прикрою тебя, коммандер, – наконец, произнес он, – как раньше прикрывал твоего отца, Икса и всех остальных дайверов, прыгавших вниз.
Майклу этого было вполне достаточно. Он хотел похлопать Тая по плечу, но вместо этого, забираясь в тоннель, продолжал целиться ему в голову. Затем поднял другую руку и потянул крышку вниз. Тоннель Лейлы закрылся с громким щелчком, за которым тут же последовал гулкий удар в дверь пускового шлюза.
Один из полицейских выбил прикладом винтовки окно, брызнувшее стеклом во все стороны. Затем протянул через него руку и стал нашаривать внизу замок. Тай посмотрел в его сторону и продолжил вбивать команды на мониторе, контролировавшем тоннель Майкла. На цоколе зажглась зеленая лампочка старта.
– К черту протоколы запуска, – сказал Майкл, – саданешь по этой кнопке, как только я скажу «Вперед!».
Тай кивнул.
– Верни наших друзей.
Он похлопал по крышке и побежал к тоннелю Лейлы.
Майкл бросил взгляд на стеклянную дверь. Все тело покалывало от адреналина. Пути назад он отрезал. Это была измена. Даже если им удастся вернуться, их с Лейлой будет ждать долгий срок в корабельной тюрьме.
В шлеме щелкнули динамики канала связи.
– Коммандер Эверхарт, это капитан Джордан, вы слышите меня?
Оставив его сообщение без внимания, он переключился на волну Лейлы, не забывая держать на мушке Тая, пока тот готовился к запуску.
– Готова?
– Как и ты, Тин.
Как только на ДО побежали цифры обратного отсчета, Майкл сунул бластер в кобуру. Пути назад больше не было.
– Пятнадцать секунд, – сказал Тай.
Майкл удобно пристроил винтовку на ремне за спиной и убедился, что бластер закреплен надежно. Затем проверил пистолет в кобуре на ботинке, и застегнул открывшийся ремешок. Беглый взгляд на дисплей оповещения подсказал ему, что все системы функционируют нормально.
На миниатюрной карте мигали два маячка: первый для него, второй для нее. Увидев эти огоньки, он сразу понял, что делать. Они с этой девушкой сейчас полетят вниз. Вместе. Так у них все всегда и получалось.
– Живи с уверенностью, – прошептал Майкл, – и без страха смотри в будущее.
Эту фразу он нашел в печенье с предсказанием больше десяти лет назад. И никогда оно еще не казалось ему столь значимым, как сейчас.
– Коммандер Эверхарт, повторяю в последний раз, – произнес Джордан, – отмените старт, иначе я брошу вас обоих в корабельную тюрьму и лишу пайков.
Майклу оставалось сказать только одно. Он ткнул подбородком в коммуникационную панель, включил канал связи с капитаном Джорданом и завопил:
– Дайв ради выживания человечества.
И почувствовал, как у него из-под ног ушел пол.

Шестнадцать

Роджер, наконец, перестал вздрагивать каждый раз, когда тварь лупила в дверь. Несколько минут назад он обмочился от страха. К счастью, не переполнив пакет для сбора мочи в своем костюме.
Он сделал глоток воды из трубки в шлеме и провел языком по губам. Во рту до сих пор стоял вкус пива. Своей вредной привычкой он отнюдь не гордился.
Склад криогенных камер задрожал от очередного удара, и он снова вскинул пистолет, направив его на дверь. Монстр, казалось, уставал. Грохот раздавался все реже, Роджер слышал его фырканье и сипенье.
Склад. «Да, именно так можно назвать этот зал», – подумал он, оглядывая сотни капсул. Магнолия внимательно осматривала камеры у основания первой башни.
– Все повреждены, – тихо молвила она, – кто-то добрался до них еще до вскрытия.
– Какой ужасный способ проснуться, – таким же негромким голосом ответил Роджер.
Магнолия вытащила нож и подошла к следующей капсуле. Затем махнула ему рукой, он побежал к ней, заглянул внутрь и вздрогнул. Ложе было разбито вдребезги и покрыто небольшими угольками.
Роджер протянул руку и взял один из них. В его пальцах тот рассыпался в пыль и полетел на пол.
– Что бы здесь ни произошло, с тех пор прошло очень много лет, – сказал он, – останки уже мумифицировались.
– Ищи дальше, – сказала Магнолия, – может, какая-нибудь капсула осталась целой. Ты возьмешь вон ту башню, а я займусь этой.
– Принято, Мегз. Спорим на то, кто обнаружит самую ужасную находку? – спросил он, пытаясь прикрыть бравадой страх.
Уловка не сработала.
Он с содроганием направил луч фонаря на битое стекло у подножия следующей башни. По правде говоря, ему совсем не улыбалась идея разделиться, но капитан Джордан отправил его с миссией, и, хотя Роджер и не знал толком, что ищет, отступать теперь не хотел.
Он посветил на потолок, где по стальной рельсе над головой ездила кран-балка с закрытыми когтями зажима. Затем перевел луч на следующую башню. Стеклянная поверхность камеры была разбита, у основания ее окружали осколки. Когда он пошел по кругу, осматривая камеры повыше, под ногами захрустело. Все капсулы были разрушены, ни в одной из них никого не было. Посветив внутрь, он увидел обитое мягким материалом ложе, забрызганное коричневыми пятнами, и задержал на них взгляд.
– Давай сюда, – сказала Магнолия, махнув ему рукой с противоположного конца зала.
Она стояла у основания другой башни, но заглядывала за угол.
Роджер подбежал к ней, стараясь игнорировать шум, производимый тварью, которая все так же колотила в дверь. Он надеялся, что вскоре она либо устанет, либо заработает сотрясение мозга.
– Все, что мне удалось отыскать, было разрушено, – сказала Магнолия, – но если мы сможем включить вон те штуковины, то нам, вероятно, удастся выяснить, что, черт возьми, здесь произошло.
Она осветила возвышение в центре зала, где в окружении дюжины компьютерных мониторов стоял центральный пульт. Вполне возможно, что оттуда можно управлять исполинской кран-балкой.
Пока они пересекали мрачный зал, на башнях плясали лучи их фонарей. Куда бы Роджер ни бросил взгляд, повсюду виднелись одни лишь разбитые капсулы.
– Ты покарауль, – сказала Магнолия, – а я проверю, нельзя ли как-то вернуть их к жизни.
Она запрыгнула на возвышение и отодвинула стул от шедшего полукругом стола. Еще раз оглядев помещение, Роджер поднялся на две ступеньки и присоединился к ней.
– Может, покараулить лучше тебе? – спросил он. – Инженер здесь я и, думаю, уже разобрался, как на этом складе все работает.
С этими словами он поднял глаза на кран-балку на рельсе над головой.
Магнолия пожала плечами и уступила дорогу. Он схватился за спинку растрескавшегося кожаного стула и отодвинул его. Подушка оказалась на удивление мягкой, а компьютерное оборудование, судя по виду, отлично сохранилось, будто в этом зале каким-то образом застыло время.
Он смахнул с клавиатуры пыль и нажал кнопку питания. Та запала и экран остался черным. В следующие несколько минут он пытался включить остальные компьютеры, но монитор ни одного из них так и не зажегся.
– Так, нам известно, что питание имеется… – произнес он, обращаясь, главным образом, к самому себе, – я думаю, что в этой системе установлена защита.
Пока он работал, на возвышении за его спиной слышались шаги – это расхаживала взад-вперед Магнолия. Он вытащил из кармана мини-компьютер и подсоединил его к машине ИТК.
Когда на его девайсе мигнул экран, он ввел с помощью небольшой клавиатуры несколько команд и подключился к базовому компьютеру, но систему, как он и думал, защищал файрвол.
– Оно ушло, – прошептала Магнолия.
– Кто?
Хоть он и не видел ее лица, но понял, что девушка за щитком своего шлема закатила глаза.
– Огромный светящийся монстр, пытавшийся нас убить, – ответила она.
Роджер прислушался, но вокруг царила тишина. Он так сосредоточился на включении компьютеров, что даже не заметил, что чудовище больше не долбится в дверь.
– Отлично, – сказал он, опять опуская глаза.
– Как твои успехи?
Роджер только пожал плечами. Он не любил болтать за работой, а в данный момент ему надо было сосредоточиться. Что бы он ни предпринимал, ничего, казалось, не работало. Блокировка, оберегавшая доступ к операционным системам, была сложнее всего, что ему когда-либо доводилось видеть. Кто-то и в самом деле хотел исключить любую возможность несанкционированного доступа, что, в той или иной степени, и объясняло, почему разбиты капсулы. Какая бы тварь их ни покорежила, она не стала взламывать систему, а нашла самый простой путь.
– Родж, ты уверен, что не хочешь дать мне одну попытку?
– Уверен, – ответил он и предпринял последний шаг, какой только мог придумать: найти бэкдор в этом файрволе.
После нескольких строчек кода и урчания техники круг мониторов вдруг озарился белым сиянием. Он улыбнулся, хотя и совсем не из-за того, что вошел в систему: Магнолия в этом свете сияла, будто ангел.
– Какой ты молодец!
Она захлопала в ладоши и тут же бросила через плечо взгляд в сторону главной двери, но та была скрыта от ее взора.
Роджер поставил мини-компьютер на стол и подвинул к машине ИТК стул. Магнолия, нависая над ним сзади, поднесла руку в перчатке к шлему: если бы не он, она бы принялась грызть ногти.
– Так… Давай посмотрим, что здесь можно найти, – произнес парень, щелкая на логотипе ИТК.
– Добро пожаловать, – донесся сзади ровный голос.
Роджер с Магнолией молниеносно повернулись и увидели перед собой призрак темнокожего мужчины средних лет, стоявшего на полу в десяти футах от полукруглого стола. Полупрозрачное видение шагнуло вперед и сцепило руки за спиной.
Не привидение. Голограмма.
Роджер встал и улыбнулся странного вида мужчине с аккуратной бородкой и короткой прической.
Тот в ответ тоже одарил его улыбкой, обнажив идеальный ряд зубов. На нем был костюм и безупречно выглаженные брюки. Дайвер еще никогда не видел человека в такой красивой, новой одежде.
– Меня зовут Тимоти Пеппер, я менеджер этого зала.
Магнолия с Роджером обменялись взглядами.
– Меня зовут Магнолия, – сказала девушка, – а это Роджер.
– Чрезвычайно рад с вами познакомиться, Магнолия и Роджер, – ответил Пеппер.
Он расцепил пальцы и поднял руки, будто намереваясь вознести хвалу небесам.
– Вы находитесь в зале криогенных камер Тринадцатого жилого блока ИТК.
Он показал на башни, высившиеся с обеих сторон от полукруглого стола.
– Здесь насчитывается одна тысяча двадцать капсул, содержащих в себе самые разные виды, их запланировано открыть через… – Тимоти поднял запястье, бросил взгляд на замысловатые часы и продолжил: —…двести сорок лет, два месяца, пять дней, двенадцать часов, сорок пять минут и тринадцать секунд.
Роджер ткнул Магнолию локтем в бок.
– А парень-то ни слухом, ни духом…
Тимоти посмотрел на Роджера и поднял кустистую бровь.
– Сколько времени прошло с момента последнего входа в систему? – спросила Магнолия.
Голограмма еще раз взглянула на часы.
– Сто три года, два месяца, пятнадцать дней, четырнадцать часов, пятнадцать…
– Да поняли мы, поняли, – перебила его Магнолия, – Тимоти, в вашем зале кое-что произошло, и мы пытаемся понять, что именно.
– Прошу прощения, но моя система была повреждена, и из-за ошибки с кодом «невозможно найти временну`ю отметку» я все это время спал.
Голограмма мигнула, и Тимоти добавил:
– Подождите, пожалуйста, я сейчас загляну в архив.
Секунду спустя видение исчезло, а над головой послышался громкий щелчок. На башнях загорелись секции ламп, заполнив весь зал ярким сиянием, и Роджеру пришлось прикрыть ладонью глаза.
– У нас проблема, – произнес голос, – случилось нечто ужасное.
Когда глаза Роджера постепенно привыкли к свету, он опустил руку и увидел Тимоти, стоявшего перед компьютером слева.
– Что за черт, приятель! – сказал дайвер, дернувшись в сторону. – Не надо меня так пугать.
– Прошу прощения, Роджер.
– Что здесь произошло? – опять спросила Магнолия. – Хоть одна капсула уцелела?
– На девятнадцатой монтажной площадке по-прежнему функционируют десять камер, – ответил Тимоти, – я сейчас доставлю сюда капсулу девятьсот восемьдесят семь.
Лязгнули когти кран-балки, которая тут же со скрежетом покатилась по ржавому рельсу, завернула за угол и скрылась из виду.
– Так вы скажете нам, что произошло? – спросила Магнолия.
– Система получила повреждения во время нападения сто один год, два месяца…
Увидев между башен проблеск какого-то движения, Роджер схватился за винтовку. Он поднял ее, когда сирена рванулась к нижней камере ближайшей башни, но Магнолия остановила его.
– Это всего лишь голограмма, Родж.
Тварь оседлала капсулу и поддела когтями крышку, заскрежетав ими по стеклу. Затем в приступе ярости стала колотить в окошко головой. К ней, запрыгнув на камеру, присоединилась вторая голографическая сирена, они вместе пробили стекло и вырвали его.
Именно в этот момент до Роджера дошло, что они смотрят запись событий более чем столетней давности.
Монстры вытащили из камеры лысого, нагого молодого человека и стащили на пол. Не поднимаясь на ноги, человек ошеломленно пытался закрыть голову руками, но в этот момент в помещение хлынула новая волна сирен и окружила его со всех сторон. Он присмотрелся к подбиравшимся чудовищам и с криком отпрянул. Мгновение спустя зверюги набросились на несчастного и разорвали в клочья. Оторвали руку, а когда их бледные тела обагрил фонтан крови, принялись драться за нее.
– О боже… – сказала Магнолия. – Это были сирены. Но как такое могло случиться?
Хотя Роджер видел перед собой лишь голограммы, ему было очень трудно наблюдать, как бедолагу рвут на куски. В зал ворвались сотни сирен и стали карабкаться по башням наверх, словно муравьи, проламывая капсулы, выволакивая из них животных и людей.
Вновь донесся бесстрастный голос Тимоти.
– Погодите.
Гротескная сцена исчезла, и ей на смену пришла голограмма нескольких людей в такой же одежде, как Тимоти, но более обветшалой. Группку изможденных людей вела по залу женщина. Вот она остановилась у башни, уперла руки в бока и подняла глаза. Своими движениями она напомнила Роджеру капитана Марию Эш: сильный и гордый командир. Другие обступили ее кольцом.
– Я разговаривала с командующими всех остальных коллективных убежищ, в том числе в других странах, и мы договорились разбудить пять процентов людей и двадцать процентов животных. При столь ограниченных ресурсах для содержания Бастиона Хиллтоп нам понадобятся дополнительные рабочие руки. Нескольких животных мы забьем сразу, а остальных пустим на развод.
– Командир, я категорически против, – произнес чей-то голос, очень похожий на Тимоти.
Когда его обладатель повернулся к полукруглому столу, Роджер действительно увидел версию той же голограммы, только моложе и без бороды.
– Надо полагать, это командир Ронда Мередит, – сказала Магнолия. – Тимоти, когда это было? Только будь любезен, ограничься одними годами.
– Двести два года, – донесся из динамиков голос.
Голограммы продолжали разговор, Роджер спрыгнул с платформы и присоединился к Магнолии, чтобы послушать.
– Я понимаю вашу озабоченность, – произнесла Мередит, – но у нас нет другого выбора, и я хочу сделать это сию же минуту. Если кто-то против, то у вас должна быть очень веская причина.
Да, женщина явно напоминала ему капитана Эш.
Молодая версия Тимоти сцепила за спиной ладони и сказала:
– Если разбудить их почти на четыреста лет раньше, это может повлечь за собой самые серьезные последствия.
– Я приняла ваши слова к сведению, – сказала Мередит и кивнула мужчине с планшетом в руках. Он кивнул ей в ответ.
Голограммы исчезли и сменились изображением помещения, напоминавшего пункт управления. Командир Мередит сидела за столом вместе с гражданскими и военными. Тимоти присутствовал и здесь – устроился прямо напротив нее.
– Мы не в состоянии их контролировать, – сказала она, – что-то пошло не так. Они явно ненормальные – убивают людей за объедки.
– Базовый инстинкт хищника, – ответил Тимоти, – ученые, спроектировавшие камеры и построившие этот бункер, сегодня уже мертвы, но из их записей я понял достаточно. Эти гибриды очень отличаются от нас с вами. Чтобы помочь им выжить во враждебной среде, их подвергли генной модификации.
– Это чудовища… – начала было Мередит.
– Их предполагалось разбудить только через пятьсот лет, – сказал Тимоти, – вы открыли ящик Пандоры.
– Не я, а мы, – холодно поправила его Мередит. – Другие командующие сообщают о тех же проблемах. С коллективным бункером Гадеса связи больше нет.
Магнолия широко распахнула глаза и перевела взгляд на Роджера.
– Гадес, – прошептала девушка, – так там же…
– Я подозревал, что они окажутся другими, – продолжал Тимоти, – но все же не до такой степени. Прошу прощения, но нам остается только одно: тотальная зачистка.
Голограммы поблекли и быстро сменились картиной в лестничном проеме. Проход перегораживала построенная на скорую руку баррикада из стульев и столов.
По ступенькам спускалась командир Мередит в сопровождении солдат, которые на ходу вели огонь. Роджер знал наверняка, что зачистка не удалась, но все равно ужасался, глядя, как она разворачивалась, особенно если учесть, что совсем недавно он и сам шел по той же самой лестнице.
Командир держала у губ рацию.
– Нам не хватает боеприпасов и еды. Мы не в состоянии их больше сдерживать. Прошу вас, пожалуйста, пришлите помощь! Наши координаты…
Картина исчезла, и вновь появилась голограмма Тимоти.
– Это была сокращенная версия того, что здесь произошло. Как я уже говорил, моя система получила повреждения, но я все же сумел добраться до этих участков памяти.
– Мегз, ты помнишь то послание от командира Мередит, которое мы слушали на «Улье»? Они пытались остановить тварей, выпущенных ими на волю, и не дать им всех убить.
Магнолия отошла на шаг и махнула Роджеру подойти.
– Кто вы? – спросила она голограмму.
Тимоти озадаченно склонил набок голову.
– Я Тимоти Пеппер, менеджер этого зала.
– Нет, вы компьютерная голограмма с человеческим лицом. Кем был Тимоти Пеппер?
– Одним из них? – спросил Роджер. – Одним из тех, кто выжил после войны?
Искусственный интеллект кивнул головой.
– Да, Тимоти Пеппер был последним из оставшихся в живых. Я принял его облик после того, как его убили гибридные люди. А потом увидел, как они покинули Бастион Хиллтоп и возвратились на поверхность, превратившись в существ, которых вы называете «сиренами».
– Не может быть, – произнесла Магнолия, – я в это не верю.
– Он надеялся в один прекрасный день встретить другого живого человека, – сказал Тимоти, – а сегодня передо мной, похоже, стоят целых двое.
Он улыбнулся, но у Роджера не было никакого желания отвечать ему. Его тошнило. Зачем капитан Джордан приказал ему сюда явиться?
И тут у него в голове что-то щелкнуло.
– Вот сукин сын, – прошептал Роджер и повернулся к Магнолии, – он послал нас сюда доказать, что мы никогда не сможем вернуться на поверхность.
– Что? Кто?
– Капитан Джордан. Он отправил нас рисковать жизнями, только чтобы доказать свою точку зрения.
Магнолия нахмурилась.
– Я говорила тебе, что меня пытались убить. Теперь я догадываюсь, кто именно.
– Я сам его убью, – ответил на это Роджер.
Откуда-то сверху донеслись скрежет и визг, дайверы подняли оружие, нацелили его на кран-балку, двигавшуюся по рельсам, и увидели в ее зажиме медленно опускавшуюся вниз камеру. Когда когти поставили ее на пол, Магнолия бросилась вперед.
– Предупреждаю вас, это не… – начал было Тимоти, но его прервал потрясенный крик.
Магнолия отпрянула и врезалась спиной в Роджера, который как раз шел к ней.
Роджер обогнул ее, подошел посмотреть на капсулу и увидел внутри сморщенный силуэт существа, которое когда-то было человеком. У него медленно опускалась кожистая грудь, будто натянутая на кости.
– Оно еще живое, – произнесла Магнолия, – что это, черт возьми, такое?
Тимоти подошел ближе, опустил глаза и сделал вид, будто сразу не узнал содержимое капсулы.
– Искусственная эволюция. Система – по крайней мере ее большая часть – подключена к сенсорам на поверхности, которые измеряют уровень радиации, температуру и так далее. Вначале они были другими, но с течением времени с большинством гибридов произошли мутации. Примерно те же изменения претерпели и многие животные.
– Нет, я на это не куплюсь, – возразил Роджер, – чтобы в геноме произошли хоть крохотные перемены, для эволюции, как искусственной, так и любой другой, требуется много поколений. Думаю, поколений пятнадцать с тех пор, как эти умники из ИТК, у которых вместо мозгов оказалось дерьмо, стали изображать из себя Бога – ну, или Дарвина.
– Так оно и было бы, – сказал Тимоти, – если бы эволюция действительно шла равномерно.
Магнолия бросила на голограмму сердитый взгляд.
– О чем это он, Родж?
– Если позволите… – вновь заговорил Тимоти, а когда увидел на лицах слушателей нетерпение, тут же добавил: – обещаю придерживаться только главных фактов.
Дайверы переглянулись, и Роджер неохотно кивнул.
– Ну что ж, в таком случае просветите нас. У вас пять минут.
Голограмма прочистила горло и перешла на менторский тон:
– В конце XX века для объяснения белых пятен в палеонтологической летописи ученые выдвинули так называемую гипотезу «периодически нарушаемого равновесия». Это радикально новое учение предполагало, что монотонное течение эволюции время от времени нарушается молниеносными лавинами перемен, благодаря которым новые виды в масштабе геологических эпох появляются в мгновение ока. Отсюда и отсутствие ископаемых останков, которые свидетельствовали бы об их развитии.
– Погодите-ка, – произнесла Магнолия, растягивая слова, – а как насчет того, чтобы перевести это на человеческий язык?
– Наберитесь терпения, – ответил Тимоти, – очень скоро все обретет смысл в ваших глазах. Теория содержала в себе множество противоречий, и некоторое время спустя в нее перестали верить даже ее создатели.
– Не спорю, это очень увлекательно, – сказал Роджер и кивнул на призрачное создание внутри капсулы, – но как мы всего за пару столетий умудрились превратиться из людей в такую вот жуть?
Голограмма Тимоти улыбнулась и терпеливо продолжила.
– Как выяснилось впоследствии, эти дерзкие ученые все же двигались в верном направлении: периодически нарушаемое равновесие имеет место в действительности, просто им никак не удавалось определить, когда и где оно сработает. Однако у ученых ИТК все получилось: они нашли ответ в невзрачных морских беспозвоночных, известных под названием «мшанки», которые в эпоху динозавров подверглись шквалу эволюционных перемен, таким образом доказав справедливость данной теории.
– Мне чрезвычайно неприятно прерывать эту захватывающую лекцию, – сказал Роджер, сопровождая свои слова театральным вздохом, но нас послали сюда с миссией.
– Да тихо ты! – цыкнула на него Магнолия. – Это может быть важно.
Затем повернулась к голограмме.
– Прошу вас, не обращайте на него внимания. Так о чем вы говорили?
Тимоти продолжал.
– Таким образом, специалисты ИТК изучили геном мшанок и обнаружили в их ДНК генетический переключатель, благодаря которому и стал возможен молниеносный эволюционный взрыв. А затем пошли по нетрадиционному пути и воспользовались одним из быстро мутирующих вирусов, поместив его в чашу с загрязненной морской водой. И вот тут начинается самое интересное, – продолжал Тимоти. – Склеив специфический фрагмент вирусной РНК с цепочкой ДНК мшанки, отличающейся рядом специфических особенностей, ученые ИТК подарили своим модифицированным людям возможность быстрой эволюции, то есть мутации, которая помогает приспособиться к враждебной среде. Но к изумлению специалистов этот генетический материал, склеенный из ДНК мшанки и вируса, привел к совершенно неожиданному результату: он позволил людям и одомашненным животным мутировать не через поколения, а еще при жизни. До этого мутации возникали только посредством полового воспроизводства. И вдруг генетические изменения, для которых раньше требовались тысячи поколений, стали возможны при жизни одного существа, погруженного в криосон.
– Эти ученые возомнили себя богами, – произнес пораженный Роджер.
– Верно, – ответил Тимоти, – их генетически модифицированные организмы – люди, свиньи, куры и другие полезные позвоночные – могут незамедлительно реагировать на изменения среды, эволюционируя и мутируя внутри криогенных капсул. Ученые ИТК, конечно же, минимизировали риск ошибки, оставив небольшую контрольную группу людей и собак, изолированную от считывающих атмосферные данные сенсоров.
– Ну да, – сказала Магнолия, – но что-то все-таки пошло не так.
В этот момент из коммуникатора донесся яростный голос, Магнолия вскинула винтовку и навела ее на стекло.
– Магнолия, Роджер!
Судорожный вздох.
– Вы меня слышите?
Уивер говорил так, будто ему было невыносимо трудно дышать.
– Слышим вас хорошо, Уивер, – ответил Роджер, – где вы?
– Пытаюсь пробиться в пункт управления наверху бункера.
Рик постарался глотнуть больше воздуха и по каналу понеслись статические разряды.
– Бочки больше нет. Мне нужно отыскать радио и отправить на «Улей» сигнал СОС. Встретимся в пункте управления.
Магнолия посмотрела на Тимоти.
– Как нам отсюда выбраться? Через главную дверь мы выйти не можем.
Он показал на вершины башен.
– Сирены забрались в это помещение через тоннели коммуникаций.
Роджер повернулся к тоннелю, и они с Магнолией начали карабкаться наверх. Тимоти был всего лишь искусственным интеллектом, но при этом обладал индивидуальностью реально существовавшего человека из старого мира, которому удалось выжить. И в том, чтобы бросить его здесь, было что-то неправильное.

Семнадцать

– Вам больше никогда не…
Договорить капитан Джордан не успел – его оборвала электромагнитная буря – однако Майкл мог и сам додумать его фразу: им с Лейлой больше никогда не вернуться на корабль.
Но в данный момент у него были заботы поважнее. Надо приземлиться живым и невредимым, а затем найти Бастион Хиллтоп и других дайверов, да при этом еще не опоздать.
Он торпедой пронзал черные тучи, переводя взгляд с Лейлы на ДО и обратно.
Они летели на высоте трех тысяч футов. Полыхнула молния, и от нее в глазах стояла бледно-голубая полоса. К востоку, в сотне футов выше, тускло мерцал батарейный блок Лейлы. Он едва мог разглядеть ее сквозь налет кристалликов льда, окаймивших щиток шлема, но зато увидел каждый дюйм электрической дуги, сверкнувшей перед ним.
Удар грома вышиб из Майкла дух. Он с трудом устоял перед соблазном зажмуриться, в ужасе от мысли, что за ту миллисекунду, что у него будут закрыты глаза, его возлюбленная, а заодно и лучший друг, исчезнет навсегда.
– Лейла! – завопил он.
По каналу связи в ответ раздался треск, от которого можно было сойти с ума. Наплевав на опасность бокового ветра, способного сбить его с курса, Майкл повернулся, глянул наверх и увидел Лейлу. Она по-прежнему неслась головой вниз, поэтому проследить за ней было трудно. А потом вдруг исчезла, растворившись в облачном покрове.
– Нет, – взвыл Майкл, не сводя глаз с точки, где ему удалось увидеть ее в последний раз, – Лейла, ты не можешь…
Он уставился во мрак, у него болело сердце. Если с ней что-то случится, виноват будет он.
– Лейла! – крикнул Майкл. – Лейла, ты меня слышишь?
Он на целую секунду зажмурил глаза, потом резко их открыл и возобновил поиски. Сердце в груди колотилось с такой силой, что ему казалось, будто оно, как и ветер, может изменить его курс.
В этот момент в кильватере голубого проблеска мелькнул силуэт человеческого тела, несшегося к земле головой вниз – чего Лейла, будь она ранена или без сознания, сделать бы не могла.
Майкл облегченно вздохнул и вновь посмотрел на крепость из черных туч. Из них они пока не выбрались.
Вокруг завывал ветер – налетал со всех сторон и трепал его костюм. Цифры на ДО сошли с ума, мигая в диапазоне от двух до трех тысяч футов. Дайвер потянулся за ракетой, но передумал и сунул ее обратно в кобуру на боку.
Небо по-прежнему представляло собой колоссальный генератор статического электричества, и самый быстрый способ его преодолеть – это стремительно рвануть вниз. Он без всяких подсказок техники знал, что его скорость сейчас составляла сто восемьдесят миль в час.
Майкл попытался рассчитать ее точное значение, равно как и высоту, основываясь на последних показаниях приборов. Если он не ошибся, им вот-вот предстояло преодолеть границу бури. Он оглядел грязно-бурые тучи, пытаясь отыскать землю. Но просветов не было, и он рискнул еще раз посмотреть, как там Лейла.
На востоке грянул гром, небо прорезала молния – там клокотал, набирая силу, еще один шторм. До красной зоны было уже недалеко, а Бастион Хиллтоп располагался в самом ее центре.
Майкл вытащил из комбинезона оружие, напряг мышцы и принял устойчивое положение. Когда он раскинул в стороны руки и ноги, его доспехи и костюм со свистом рванул ветер. Глянув вверх, он увидел, что его примеру последовала и Лейла.
По ДО вновь побежали цифры, громко щелкнул канал связи.
Майкл ткнул подбородком в панель.
– Лейла, ты в порядке?
– Все будет хорошо, – ответила она, но по ее тону он услышал, что она врет.
– Что-то не так?
– Ерунда, Тин.
В голосе девушки он услышал боль. Она была ранена, возможно даже серьезно.
– Держись, – сказал он.
И усилием воли заставил себя отвести от Лейлы взгляд. Чернота сменилась коричнево-серой пустыней, подсвеченной сзади дугами молний. Большую часть города когда-то сровняли с землей, но на краю небольшой долины остались стоять несколько выпотрошенных небоскребов. Дальше к востоку, примерно в миле от этой разрухи, земля, казалось, колыхалась и двигалась. Дайвер включил прибор ночного видения и ахнул.
– Тин, это что, океан? – спросила в переговорное устройство Лейла.
Теперь голос девушки звучал четче, в нем он узнал ее настоящую, но Майкла все равно мучило беспокойство.
– Думаю да, – сказал он.
Он не очень-то понимал, как в реальной жизни должен выглядеть океан, но не сомневался, что ему полагалось быть таким же безжизненным и серым, как и все остальное в этом мире.
Майкл поднес к глазам запястный монитор и потыкал в экран пальцем.
– Нас здорово отнесло от намеченного курса, – сказал он, – Бастион Хиллтоп остался в двух милях в стороне. Раскрывай парашют и двигай за мной.
Он протянул руку и дернул за кольцо. Купол раскрылся, он испытал привычное чувство, будто его рванула вверх гигантская рука. Майкл схватился за стропы и вгляделся в город, движущийся ему навстречу. Затем направил парашют на восток и взял курс на Бастион Хиллтоп.
Крылатые сирены в поле зрения не появлялись, их жуткие завывания с улиц внизу тоже не доносились, хотя они наверняка где-то затаились, наблюдая и дожидаясь удобной возможности напасть. Но этой ночью на поверхности присутствовали не только чудовища – там, внизу, были его друзья, и ему не оставалось ничего другого, кроме как надеяться, что он успеет их спасти.
Майкл ткнул подбородком в коммуникатор, включил канал связи с другими дайверами и тихо сказал:
– Аполлон Один, Ангел Один, Хищник Два, Хищник Три, как слышите меня?
В ответ он услышал лишь раскаты грома.
– Это коммандер Эверхарт, я лечу над Чарлстоном курсом на Бастион Хиллтоп. Меня кто-нибудь слышит?
– Смотри! – воскликнула Лейла.
Перед тем как ответить, Майкл еще раз внимательно оглядел город.
– Куда?
– На вон те башни на востоке.
Он выключил прибор ночного видения и там, где на поверхности полагалось быть лишь мертвым, серо-коричневым тонам, увидел слабое оранжевое сияние. Одно из строений недалеко от береговой линии мигало, будто маяк.
– Что это, блин, такое? – прошептал он.
Считать, что здесь внизу нет других странных созданий, было бы наивно, но во время своих предыдущих дайвов он ничего похожего не видел. Чем бы ни являлось это сияние, для них с Лейлой это было неважно – они находились слишком далеко.
Он опять включил прибор ночного видения.
– Аполлон Один, вы меня…
– Майкл, это ты? – разнесся по каналу связи хриплый голос Уивера.
– Да! Со мной еще Лейла. Где вы, черт возьми?
– Я под водой, пытаюсь добраться до…
Слова Уивера звучали сдавленно, будто ему не хватало воздуха.
– Пытаюсь добраться до наблюдательного пункта. Что вы, на хрен, здесь забыли?
– Под водой? – переспросил Майкл.
– Мы прыгнули вас спасти, – встряла в разговор Лейла.
Уивер горько вздохнул.
– Слишком поздно. Здесь кишмя кишат сирены и…
На Майкла налетел боковой ветер, связь прервалась. Он с силой потянул за стропы и снова принял устойчивое положение.
– Повторите, Уивер, – сказал он, – я вас не расслышал.
– Магнолия с Роджером на подходе, но я их давненько не слышал. Здесь, в этой могиле, полно чудовищ – каких я сроду не видел.
Майкл чуть не проглотил загубник. Он знал! Магнолия осталась жива, но если их с Роджером передатчики молчат, значит у них проблемы.
– А где Бочка? – спросила Лейла, опередив вопрос Майкла.
Тишина продлилась достаточно долго, чтобы они поняли: на этот раз Эндрю домой уже не вернется.
Уивер сделал глубокий вдох, выдохнул и сказал:
– Я собираюсь добраться до командного пункта и послать на «Улей» сигнал СОС. Ищите окна в верхней части бункера.
– Нет, погодите! – возразил Майкл.
Несколько секунд из динамиков доносился треск помех.
– Уивер? Вы меня слышите?
– У него наверняка неприятности, – предположила Лейла.
– Похоже, что да. Держись ко мне ближе.
Майкл проклинал себя за то, что ничего толком не объяснил во время их короткого разговора, но у него просто не было времени. Снизу на дайверов надвигалась пустыня, готовясь оказать надлежащий прием.
Он поискал глазами цель и приготовился выполнить «подушку». На западе тянулся образованный кучами мусора каньон, ведущий к приземистому бетонному строению с небольшими окнами. Именно туда, похоже, двигался Уивер.
– Удачи, – сказал Майкл, хотя коллега и не мог его услышать.

__________

Труп сирены плавал на поверхности прямо над головой Уивера, будто уставившись на него вниз своей безглазой мордой. Широкая пасть разошлась в жуткой ухмылке, набитой застрявшими в зубах кусочками предыдущего блюда, – скорее всего, плоти Эндрю.
Уивер отвел взгляд. Он стоял на куче человеческих костей, сжимал в руке нож и старался беречь воздух. Его запас почти иссяк, давно исчерпав отведенные тридцать минут, а труп и чудовища, рыскавшие в поисках добычи у резервуара, только отвлекали.
Дайвер видел их костлявые силуэты, искаженные грязной водой. Они знали, что он внизу. Переговоры с Магнолией и Майклом привели их в исступление, поэтому связь пришлось прекратить. Выбраться отсюда будет нелегко, но у него в голове постепенно созревал план. Чтобы совершить следующий шаг, требовалась отвага. Он лишился пистолета и винтовки, и не мог рисковать жизнью, пытаясь их отыскать. Промокшему бластеру доверять тоже было нельзя, а нож мало что мог против этих чудовищ.
Вместо этого он схватил одной рукой зазубренную бедренную кость, а другой нащупал череп. И то, и другое покрывала та же красноватая слизь, что и края резервуара. Что это такое, он не знал, но судя по тому, что ему пришлось увидеть, ее не пили даже сирены.
Уивер встал ровнее на куче костей и опять поднял глаза на поверхность. До двери было футов триста. Он мысленно запечатлел ее образ. Мимо пронеслись две сирены. Третья остановилась, попробовала лапой воду, от чего на поверхности над его головой пошли круги, и помчалась дальше.
Перед тем как сделать еще шаг, дайвер подождал пару минут. В ушах гулко отдавалось биение сердца. За свои восемьдесят девять дайвов он побывал в самых поганых местах, но хуже этого, пожалуй, еще не видел.
Утонуть или быть разорванным на куски? Ни тот, ни другой вариант он бы никому не посоветовал.
Ну же, старина, давай, у тебя все получится.
Сжимая в руках кость и череп, он сделал глубокий вдох. Затем выдохнул. Потом опять вдохнул. Выдохнул.
Раз… Два…
Слева он заметил движение. К воде склонилась сирена. Уивер рванулся и вонзил твари в морду острый конец бедренной кости, который пропорол плоть и ударил по черепу с хрустом, который он услышал даже под водой.
Зверюга ринулась прочь, предоставив ему один-единственный шанс.
Он выключил нашлемный фонарь и забрался на гору костей – поскальзываясь, спотыкаясь, пробираясь сквозь пузырившуюся красную жижу. Как только его грудь оказалась над водой, он швырнул череп, с трудом преодолел последние ступеньки и ступил на пол. Опять споткнулся, но тут же выпрямился, увидел, что к нему рванулась пара сирен, и выдернул батарейный блок. Затем стиснул зубы, поднял свое оружие и стал ждать, когда чудовища нанесут удар.
Череп отскочил от дальней стены и загрохотал по полу. Затопотали шаги, но уже в другом направлении. Вокруг поднялся хор воплей. Уловка, похоже, сработала, но дайвер все равно замер на месте, сжимая в одной руке кость, в другой батарейный блок. Он задержал дыхание и так усиленно всматривался во мрак, что даже увидел в нем силуэты. Где-то за спиной захлопали крылья. Он напряг мышцы, ожидая, что его вот-вот дернут вверх, но если на него что-то и набросилось, то только сквозняк. Зверюга пролетела над головой туда, где упал череп, ее визг превратился в свистящий вой, который Уивер ненавидел больше всего.
Он подавил порыв поднести к шлему руки. Жуткие завывания мгновенно вернули его в детство, когда он прятался под койкой и зажимал ладонями уши, чтобы не слышать аварийную сирену, оповещавшую об очередном несчастье на борту «Ареса».
Вой, мрак, воспоминания о трупе Эндрю – это было уже чересчур. Он больше не мог ждать ни секунды. Рик стремительно повернулся к выходу – по крайней мере, ему показалось, что он там. Он боялся, что в следующую секунду с плеском угодит в еще один бассейн.
Сжимая в одной руке кость и вытянув перед собой другую, чтобы во что-нибудь не врезаться, он побежал на цыпочках, стараясь как можно меньше шуметь. Поскольку подошвы ботинок пропитались водой, это давалось нелегко. Уивер не только промок, но и прихватил на себе из бассейна липкую красную грязь. Каждый его шаг отзывался хлюпаньем, привлекавшим внимание монстров за спиной.
Впереди что-то стукнулось о пол. Звук в точности напоминал грохот черепа. Не может быть! Неужели чудовища действительно бросили его обратно в дайвера?
Уивер побежал быстрее. Плевать на грохот. Сзади послышался вой, по бетону зацокали когти. До выхода, похоже, было недалеко.
К этой какофонии добавился новый звук – хлопанье крыльев. Беги, старина! Беги!
Крылья захлопали громче, напомнив ему турбовентиляторы «Улья». Когда тварь пронеслась над головой, поднятый ею порыв ветра чуть не швырнул его на пол. Больше не в состоянии ждать, Уивер сунул батарейный блок в гнездо на груди, ткнул подбородком в панель и включил прибор ночного видения.
Ничего. ДО тоже не включился. Скорее всего, от воды замкнуло электронику.
Уивер протянул вверх руку и включил нашлемный фонарь. Луч высветил мускулистое чудовище, припавшее к полу в дверном проеме в каких-то десяти футах от него. Из его клюва свисали ошметки мяса. И не просто мяса, а с обрывком костюма хеллдайвера. Падальщик вытянул единственную перепончатую лапу и прикрыл от света фонаря Уивера огромное глазное яблоко. Затем пронзительно завизжал, чем привлек внимание сирены. Но вместо того, чтобы сделать вираж и схватить Уивера, та сменила курс и заграбастала лапами падальщика, который был гораздо меньше ее.
В следующую секунду Уивер вырвал батарейный блок и лег ничком на пол. Сирена вернулась в гнездо, отступление остальных членов стаи ознаменовал шквал завываний.
Следующие несколько мгновений Рик пытался утихомирить разошедшееся сердце. Он до конца не понимал, что произошло, но эта странная, маленькая тварь, по всей видимости, спасла его от страшной смерти.
Когда сирены распластали ее на стене рядом с Эндрю и принялись отрывать конечности, Уивер ринулся к лестнице, ведущей к командному пункту. Он даже не догадывался, что заставило Джордана послать сюда Майкла с Лейлой, но их прибытию был рад. Выбраться отсюда будет гораздо труднее, чем забраться.

__________

– Коммандер Эверхарт и дайвер Брауэр из отряда «Хищник» спрыгнули на поверхность, – объявил Джордан с верхнего уровня мостика, – это самое гнусное предательство, которое никто не станет терпеть!
Глаза капитана полыхали яростью, и все собравшиеся внизу офицеры старались не встречаться с ним взглядом. Даже курсанты у штурманского пульта – и те вдруг прониклись интересом к своим ботинкам.
Джордан подошел к перилам, рядом с ним встал сержант Дженкинс. Полицейский доказал свою эффективность при подавлении мятежа пять лет назад, а также в успешном бою за агротехнический отсек за десять лет до этого, но он не был идеальным помощником. Когда Джордан вырывал у Джанги ногти в попытке получить информацию, он ничего не сказал, но в его взгляде читалось осуждение. Этот старый солдат неплохо служил «Улью», но стоит ему ослушаться приказа Джордана, как его место с радостью займет кто-нибудь помоложе.
Капитан схватился за перила и оглядел ярусы мостика. Только один офицер не отвел взгляда. Сжимая в руках рукоятки дубового колеса, на него в упор смотрела Катрина.
В ее глазах он не увидел ни намека на теплые чувства. За последние двадцать четыре часа из ее души испарились последние остатки любви.
Ну ничего, он ее вернет, в этом можно не сомневаться. Она опять научится ему доверять. Доверять и любить. Для этого у него имелся ключ – уверенность и терпение. Сегодня ему никто не должен был помешать. Дайверы на поверхности вот-вот погибнут. А если и сумеют вернуться обратно с какой-нибудь добычей, он придумает, что делать с ними дальше.
Теперь же на корабле надо было провести зачистку, пока его не предал кто-то еще.
– Сэр, – сказал лейтенант Хант, отходя от своего пульта, – я получил оперативную сводку.
Сколько бы дополнительных пайков ему ни выделял Джордан, юный лейтенант был все равно худым как щепка. А теперь, когда он примкнул к тем, кому капитан больше не доверял, ему предстояло отощать еще больше.
– Мы идем вдоль побережья над Чарлстоном прямо на восточную границу шторма, – произнес Хант. – Чистого неба впереди десять миль. С поверхности по-прежнему новостей нет.
Джордан в ответ кивнул, отошел от поручней и спустился вниз, по пути снова и снова прокручивая в голове то, что произошло. Полицейские подтвердили версию событий, изложенную Таем: Майкл действительно приставил к его голове пистолет. Но капитан так и не решил, верить технику или нет. Впрочем, проверить его преданность не составляло никакого труда. «Улей» вот-вот потеряет пятерых дайверов – а с учетом Магнолии даже шестерых, – в то время как Тай о прыжках знал очень много. Он станет им прекрасной заменой.
– Капитан, – сказала Катрина, с отвращением глядя на кровь на его руках.
– Вольно, лейтенант, – сказал он.
– Женщина, – презрительно произнесла она, – и женщина пожилая.
– Не забывайте, лейтенант, что эта пожилая женщина подвергла опасности жизни всех на этом корабле. Нам непозволительно проявлять терпимость только потому, что кто-то стар.
– Она торговала травами, капитан, и все знали, что у нее не в порядке с головой.
– К несчастью, не все. Это она убедила коммандера Эверхарта совершить прыжок.
Джордан бросил взгляд на висевший на стене монитор. На него вывели карту территории вокруг Бастиона Хиллтоп. Он до сих пор до конца не знал, что перед своим арестом сказала дайверам Джанга. Несмотря на все его старания, во время их «интервью» она поведала ему очень немногое.
Впрочем, теперь он понимал, что на самом деле старуха оказала ему услугу. Даже если она и посвятила дайверов в какие-то тайны, например, о сообщениях Икса, вскоре эти тайны умрут вместе с ними на земле. За это придется заплатить высокую цену: таких опытных дайверов больше не было. К счастью, обитателей нижних палуб, готовых воспользоваться шансом рискнуть жизнью и прыгнуть, если за это хорошенько накормят, всегда было в избытке.
– Капитан, пусковой шлюз готов, – доложил сержант Дженкинс.
– Сейчас буду, – ответил Джордан.
К его руке потянулась Катрина.
– Не делай этого, Леон.
Джордан заколебался. Она потянула его за рукав – в жесте непокорности и отчаяния, который его просто бесил. Своим непрофессионализмом, который она сейчас демонстрировала перед его подчиненными, она испытывала его терпение. Он даже задумался, можно ли вообще ей еще доверять.
– Ты можешь проявить милосердие, – сказала она.
Он одернул окровавленную манжету и нахмурился.
– Вот тут ты, Катрина, ошибаешься. В небе нет места милосердию.

Восемнадцать

Магнолия собиралась прикончить Джордана сразу по возвращении на корабль. Пытаться убить ее – это одно, но отправить на тот свет Эндрю и подвергнуть опасности жизни других дайверов, чтобы доказать какую-то там точку зрения? Так поступают только психопаты. Как именно с ним расправиться, она еще не решила, знала только, что сделает это сама.
Но сначала надо было придумать, как выбраться из Бастиона Хиллтоп и возвратиться на «Улей». Пока они в этом не преуспели. Она ползла впереди Роджера по тоннелю коммуникаций. Судя по лучу его фонаря, картина, открывавшаяся взору парня, пришлась ему по душе. Луч плясал по стенам узкого лаза, но по большей части упирался в ее пятую точку. Возможность беспрепятственно любоваться видом ее ягодиц была меньшим, чем она могла отплатить ему за то, что он спрыгнул вниз найти ее.
Свет выхватил из мрака впереди еще одну кучку дерьма. И хотя чувствовать его вонь она не могла, от этого зрелища ей захотелось закрыть рукой рот. Из кучи торчали кости и одно-единственное перо. В этих проходах водились сирены, и хотя экскременты не выглядели свежими, количество кучек пугало. Она уже стала подумывать, а не обосновались ли эти твари в канализационных трубах.
Эта мысль напугала ее, и она тут же нащупала нож на бедре и поползла дальше, стараясь не греметь винтовкой о металл. Роджеру за ее спиной приходилось нелегко. Видеть его она не могла, но зато прекрасно слышала производимый им грохот. Какая-то штуковина, торчавшая из кармана его куртки, постоянно цеплялась за ремень винтовки.
– Да убери ты эту дрянь, – прошипела она.
Извиваясь всем телом, Магнолия поползла по узкому проходу дальше. Ее локти скоблили железные стены, шлем то и дело задевал потолок. Она ускорилась, двигаясь по-пластунски, как нырявшие под колючую проволоку солдаты в виденных ею архивных фильмах. Дисплей оповещения показывал, что они ползут уже тридцать минут, но после смерти Эндрю часы, отсчитывавшие время их миссии, потеряли всякий смысл. Теперь их задача сводилась не к спасению, а к выживанию.
Впереди в луче нашлемного фонаря показалось еще одно пересечение тоннелей. Она проползла футов пять, затем встала на колени, повернулась и посмотрела на Роджера. Парень скрючился, будто животное в норе. В глаза ударил свет его фонаря, она пригнулась и прикрыла лицо рукой. Роджер отвел ее руку в сторону, поднял голову и соприкоснулся с ней щитками. Затем посмотрел ей в глаза в тусклых отсветах, и впервые за много лет она почувствовала в душе не привычное презрение к противоположному полу, а намек на что-то другое.
– Тимоти не говорил, что здесь надо повернуть налево? – тихо спросила она.
– Налево, затем направо, потом налево и еще раз налево, – уверенно кивнул он.
А когда она отвернулась, прикрыл рукой карман куртки.
– Что ты там, нахрен… – начала было она, но тут же осеклась, услышав, что по металлу зацокали когти.
– Быстрее! – поторопил ее Роджер, встал на колени, а когда она повернулась обратно к пересечению тоннелей, поднял винтовку. Свет ее фонаря выхватил из мрака несшуюся к ним на четвереньках сирену, царапавшую листовой металл шипами выгнутой спины. Из ее разверстой пасти свисала, болтаясь маятником из стороны в сторону, струйка слюны.
В шлеме Магнолии раздался оглушительный грохот, глаза ослепила вспышка. Когда последовал еще один выстрел, она прижалась к полу, обеспечивая Роджеру больший огневой охват. От стены к стене заметались крики агонии. Когда блики в глазах исчезли, девушка увидела, что тварь замолотила в воздухе конечностями, круша железные канализационные трубы.
– Не стреляй! – рявкнула Магнолия и, как только Роджер опустил винтовку, поползла к чудовищу.
То производило слишком много шума, еще чуть-чуть и на его вопли слетятся сирены со всей округи. Девушка направила фонарь на тварь, которая металась, размазывая по листовому металлу кровь, вытянула руку в сторону и метнула в тоннель нож. Тот по самую рукоятку вонзился монстру в голову. Мгновение спустя сирена обмякла, и Магнолия поползла к ней, упираясь локтями и коленями в пол. В нескольких футах она остановилась, чтобы убедиться, что та действительно мертва, схватилась за рукоятку ножа и выдернула его. На пол хлынула кровь. В то, что это существо когда-то было человеком, верилось с большим трудом.
Магнолия уже собралась было оттолкнуть труп с дороги, но в этот момент монстр ее чем-то полоснул. В правое плечо вонзилось жало, и она обрушила налокотник на череп зверюги. Раздался визг, за которым послышался тупой удар, затем еще один и еще. Движимая адреналином, она снова и снова лупила сирену налокотником. Вскоре череп чудовища превратился в некое подобие толченой скорлупы вареного яйца, а бронированный налокотник покрылся кровью.
– Ну все, все, хватит, – остановил ее Роджер, – она мертва! Мертва, ты меня слышишь?
Ответом ему, как им показалось, прозвучал утробный рык. Звук донесся откуда-то снизу, но Магнолии не нужно было смотреть в тоннель, чтобы понять, кто его издает. На них устроила охоту светящаяся зверюга из криогенной лаборатории.
Она опустила глаза и посмотрела на руку. От этой твари ей здорово досталось. В свете фонаря девушка увидела пару глубоких, окровавленных порезов. Когти пропороли многослойный костюм, и из ран сочилась кровь.
– Магнолия? – опять спросил Роджер.
Она зажала левой рукой плечо и ответила:
– Все будет хорошо.
Рана горела, но ее больше тревожила не потеря крови, а радиация. Здесь, в помещении, ее уровень был минимальным. Она еще какое-то время сможет протянуть, но перед тем, как выбираться на поверхность – если им, конечно же, это вообще удастся, – разодранный костюм надо будет как-то залатать.
Не все сразу, Мегз.
Она попыталась забыть о боли и об их будущем, и они снова поползли по тоннелю. Луч света бегал по стенам, обнаруживая глубокие царапины, и вскоре они наткнулись на еще одну кучку фекалий – на этот раз свежих. Переползая через них, Магнолия инстинктивно задержала дыхание.
На полпути к следующему пересечению тоннелей они наткнулась на участок, где на стене справа висели три вентилятора. На среднем из них была сорвана решетка.
Прижимая винтовку к груди, Магнолия поползла к отверстию, ожидая, что в проход вот-вот влетит сирена. Каждые несколько футов она останавливалась и прислушивалась, но после выстрелов в ушах стоял звон, и ей вряд ли удалось бы что-нибудь услышать. Помимо пронзительного воя присутствовало также слабое жужжание, напоминавшее ей атомную электростанцию на борту «Улья».
Тимоти упоминал, что, пробираясь по тоннелям коммуникаций, им придется преодолеть инженерный зал. Если это был он, то до прохода, служившего дверью заднего хода в пункт управления, было уже недалеко.
Первые два вентилятора девушка миновала без остановки, но вот у третьего задержалась. Его отверстие фонарь высветил, однако дальше проникнуть не смог.
– Выключи свет, – приказала она.
Оба фонаря погасли, тоннель затопила темнота, ориентиром им теперь служило лишь слабое сияние батарейных блоков. Когда Магнолия подняла пистолет и направила его на отверстие, правую руку прострелила боль.
Работая коленями и локтями, она проползла еще пару футов и скользнула к крышке вентилятора. Звон в ушах, наконец, стих. Чудовищ она не услышала, лишь успокаивающе гудели машины. Любопытство побудило ее ткнуть подбородком в панель и вновь включить свет. Если это был инженерный зал, то в нем могли оказаться бесценные для «Улья» топливные элементы. Вполне возможно, что их удастся использовать в качестве обратного билета на корабль. Она доставит их Джордану, а потом вырвет ему глаза и заставит их сожрать.
Она несколько раз провела лучом взад-вперед. Помещение внизу было настолько огромным, что до другой стороны фонарь не добивал.
– Что там? – спросил Роджер.
Посветив вниз, Магнолия увидела очертания нескольких холмиков, покрытых брезентом. За ними высились полки, битком набитые каким-то грузом, который вполне мог оказаться припасами.
– Дай-ка мне осветительную ракету, – произнесла Магнолия.
Она протянула назад здоровую руку, почувствовала, что Роджер вложил ей в ладонь цилиндр, сорвала с него крышку, чиркнула концом и подожгла. А когда из него брызнуло пламя, швырнула в зал. Через пару мгновений ракета с грохотом упала на пол.
Красный свет озарил комнату еще больше лаборатории, из которой они недавно ушли, и их взорам предстал целый парк транспортных средств. Внизу стояли легковые и грузовые автомобили, джипы и даже мотоцикл. В отличие от ржавых остовов, виденных ими на поверхности, у этих машин остались в целости и сохранности окна, краска выглядела как новенькая, только вот шины спустили.
Ведомая любопытством, она протянула руку за еще одной ракетой.
– Нас ждет Уивер, – запротестовал Роджер.
– Это займет всего пару секунд.
Он подобрался ближе и попытался заглянуть ей через плечо, но Магнолия лишь пошевелила пальцами, требуя ракету.
– Ладно, – обиженно согласился он.
Она схватила цилиндр, чиркнула им о поверхность и швырнула как можно дальше. На этот раз красное сияние озарило картину, от которой у нее захватило дух.
– Ну же, Мегз, не молчи. Что там?
Она немного подождала, желая убедиться окончательно, но напоминавший жука силуэт, покоившийся в зале на приподнятых над полом платформах, отнюдь не был плодом ее воображения.
– Слушай, Родж, ты не помнишь, Тимоти упоминал, что здесь есть воздушный корабль?
Она отодвинулась в сторону, чтобы он тоже мог увидеть судно.
– Ни хрена себе, – прошептал Роджер, – неужели это и в самом деле корабль?
Магнолия самодовольно улыбнулась.
– Надеюсь, ты знаешь, как на нем летать?

__________

С его доспехов ручьями стекала вода со станции переработки, по лбу катился пот. Без прибора ночного видения он почти ничего не видел, и эта безмолвная темнота действовала ему на нервы.
После вынужденного плавания у него не только отказала оптика. Заряд батареи упал с семидесяти процентов до двадцати, и в тусклом сиянии умиравшего блока можно было видеть всего на пару футов перед собой. Если сердце костюма остановится, сбудутся его худшие опасения, и он умрет в этой могиле, слепой и глухой.
Но Уивер не желал умирать в одиночку во тьме подземелья. Всю свою жизнь он прожил в небе, и мысль о том, чтобы провести последние мгновения в этой ловушке, была для него невыносима. Он не закончит свои дни, как Эндрю, и уж тем более не погибнет от лап сирен.
Сжимая в одной руке бластер, а в другой чью-то бедренную кость, он продолжал восхождение по ступенькам. Промокшие патроны ему пришлось выбросить, и хотя те, что лежали в наружных карманах его куртки, тоже пропитались влагой, он все же смог отыскать пару сухих гильз, вручную начиненных дробью, которые хранились в небольшом мешочке. При встрече с сиренами эти два заряда его не спасут, но с этими боеприпасами он чувствовал себя не таким беспомощным.
Донесшийся из-за угла грохот возвестил о приближении новой угрозы. Он положил бедренную кость на пол, прикрыл рукой нашлемный фонарь и только после этого его включил. Затем на мгновение убрал руку и тут же опять закрыл фонарь. Но за этот краткий миг света увидел наверху в лестничном проеме нечто совершенно для него неожиданное.
Стены следующей лестничной площадки покрывала паутина труб. Он опять убрал с фонаря ладонь и посветил на них. Черную, резиновую кожу испещряли поры, а через каждые несколько футов темные отверстия в форме луковиц окружали, будто веки глаз, шипастые наросты. Стены, по которым они бежали, казались не ровными, а будто вогнутыми внутрь, и Уиверу понадобилось совсем немного времени, чтобы понять почему. Трубы уходили в широкие дыры в бетоне, в зазоры между ними виднелась земля. На полу лежали кучки перьев и белого песка.
Нет, это было не очередное гнездовище сирен, а дом циклопов, которых он видел неподалеку от станции очистки воды. Трубы, похоже, представляли собой что-то вроде проходов или нор, по которым из здания можно было выйти под землей из бункера, может даже обратно на поверхность. А отверстия были своего рода дверьми.
«Стервятники», – подумал Уивер. Эти мутанты чем-то напоминали питавшихся мертвечиной птиц, виденных им в архивах. Но маскировка превращала их чуть ли не в идеальных падальщиков.
Плохо.
Уивер оказался зажатым между гнездовищем нового типа мутантов и домом сирен, обосновавшихся десятью этажами ниже. В отличие от других объектов ИТК, на которые он совершал набеги во время предыдущих дайвов, здесь нашли приют сразу несколько видов монстров.
Он поднял бедренную кость и внимательно присмотрелся к баррикаде в лестничном проеме. Сирены, похоже, по каким-то причинам здесь не появлялись, а это означало, что эти чахлые падальщики могут оказаться гораздо опаснее, чем можно сказать на первый взгляд.
Он сжал оружие и зашагал к следующей лестничной площадке. По логике вещей, выйти из этого бункера, битком набитого монстрами, можно было, только двигаясь вверх. Он скорее рискнет сразиться с одноглазыми и однорукими падальщиками, чем с безглазыми тварями внизу.
«На счет три ты прекратишь разглагольствовать и рванешь вперед, как настоящий мужчина».
Он побежал, досчитав только до двух. Потолок и стены здесь сместились, будто в лестничном проеме произошло землетрясение. Двигаясь вдоль колючих шипов, усеивавших отверстия, Уивер задел один из них, царапнув доспехами по напоминающему ресницу наросту. Но тот, в конечном итоге, оказался совсем не твердым, а больше похожим на стебель сияющих кустов, с которыми он сталкивался во время предыдущих дайвов.
Он перепрыгнул пересекавшую ступеньки трубу, поднырнул под другую, свисавшую с потолка, и взлетел к следующей площадке. Все это время до его слуха доносилось тихое, настойчивое шипение, словно из разорванного скафандра вырывался воздух.
Уивер побежал дальше, однако звук, казалось, окружал его со всех сторон. В дыре в трубе мелькнула какая-то тень, тут же затрепетали шипастые ресницы. Скопом поднялись глазные яблоки, будто перископы, и уставились на него. Из трубы наверху выбрался падальщик и плюхнулся на площадку.
Уивер взмахнул бедренной костью. Та попала в цель, и глаз с громким хлопком лопнул, расплескивая вокруг молочную жижу, которая забрызгала доспехи, когда он промчался мимо мутанта. Тот врезался в стену, схватив когтями разбитый глаз.
Рик завернул за угол, но перед тем, как помчаться по ступеням наверх, замер. Напоминавшие резину поверхности вспучивались – это по ним ползли падальщики. Шипастые ресницы раскрылись, будто рты венериной мухоловки, и изрыгнули в проход дюжину покрытых перьями тварей. И это только тех, которых он мог видеть в свете фонаря. Остальные, идеально замаскировавшись, рассыпались по стенам.
«Так вот почему сирены не отваживаются сюда подниматься», – мрачно подумал он.
Когда он побежал, серые монстры защелкали на него своими крючковатыми клювами. Тех, которые осмеливались слишком близко подбираться справа, он лупил бедренной костью, врагов слева крушил стволом дробовика. Он сражался за каждую ступеньку, размахивая оружием, разя и пробиваясь через небольшую армию мутантов. Но проблему представляли совсем не те твари, которых он видел. Сколько еще их пряталось во мраке?
Трубы вокруг него все так же вспучивались – к монстрам двигалось подкрепление. Он подумал было выпустить из бластера заряд, но два оставшихся патрона были слишком ценны, чтобы расходовать их на мутантов размером с собаку. Их крючковатые клювы и когти действительно были острыми, но с сиренами, которых можно было по праву считать альфа-хищниками, им было не сравниться ни силой, ни быстротой.
Расшвыряв еще троих, он завернул за угол, вдогонку ему несся пронзительный визг. Мутанты, скрывавшиеся от глаз, хватали его единственными руками за доспехи и клевали клювами броню. Что-то резануло правое плечо – мучительно и остро. Когти пропороли лодыжку, Рик упал на одно колено и взвыл от боли. Затем с размаху врезал костью, потом дробовиком и сразу несколько тварей врезались в стены.
Он засек над головой какое-то движение и только в этот момент понял, до какой степени недооценивал маленьких чудовищ. В достаточном количестве им не надо было обладать ни силой, ни быстротой, чтобы свалить его с ног, а потом обглодать до костей.
Когда Уивер поднял глаза, монстр уже прыгнул на него и с такой силой упал на бустер, что Рик со стоном растянулся на ступенях. Затем что-то зашипело, но уже не падальщики, а вырывавшийся из баллона гелий. Что еще хуже, по разбитому щитку шлема зигзагом побежала трещина, через которую внутрь тут же просочился отравленный воздух. Сквозь лопнувшее стекло он едва разглядел дверь наверху лестницы. До пункта управления теперь было рукой подать. От ржавой створки на площадке наверху его отделяло менее десятка ступенек, но даже если он и сможет до нее добраться, с разбитым щитком и разодранным костюмом ему долго не протянуть.
В приступе ярости Уивер сбросил с себя падальщика. Еще одного с силой ткнул в грудь зазубренным концом бедренной кости, взмахнул дробовиком и ударил им пару других тварей слева. После чего прижал голову к груди и рванул вверх по последним ступенькам, пробиваясь через оставшихся падальщиков, щелкавших клювами и клевавших его.
Собрав последние силы, он отбросил прочь боль и страх, кинулся навстречу падальщику, стрелой скатившемуся вниз по ступеням, и огрел его костью. По ноге полоснули когти, а когда он раздавил тварь ногой, ботинок пробил клюв. Скрипя зубами от боли, Рик сбросил с себя еще одну тварь, запрыгнувшую на спину.
Теперь Уивер ощущал их вонь: смрад тухлого мяса, запах тела и грязных перьев. Батарейный блок продолжал терять заряд, каждый вдох наполнял его легкие отравленным воздухом, но, невзирая на это, он все равно цеплялся за надежду, что ему в любом случае удастся отсюда выбраться.
Не сводя глаз с двери наверху, Рик сшиб бластером на пол еще одного падальщика. Трубчатые норы, заканчивавшиеся на верхней площадке, все так же пузырились новыми монстрами. Зазубренным концом бедренной кости Уивер ткнул в резиновую кожу на последней ступеньке и насадил на нее тварь, замаскировавшуюся так, что он ее даже не увидел. Затем выдернул импровизированное оружие и ударил следующую – еще до того, как она вылезла из трубы. После чего нажал на спусковой крючок бластера. Из ствола брызнуло пламя, дробь разнесла в клочья контрольную панель у двери.
Сквозь звон в ушах пробились испуганные вопли падальщиков. Запрыгнув на площадку, Рик повернулся и посмотрел на сбившихся внизу на ступеньках в стаю чудовищ, что-то оравших на своем жутком языке. Вот черт, если бы он знал, что их можно так легко отпугнуть, то выстрелил бы раньше.
Раненный и совершенно выбившийся из сил, Уивер нетвердой походкой подошел к двери. Посветил в образовавшуюся дыру, прислушался, пытаясь определить, нет ли поблизости врагов, но кроме воплей падальщиков, по-прежнему отступавших вниз, так ничего и не услышал. Затем прижал к двери ладони, толкнул ее и распахнул настежь, готовый к тому, что зал будет кишеть монстрами.
В командном пункте никого не было. Небольшая комнатка была заставлена столами, на которых стояло пыльное компьютерное оборудование. Рик вошел внутрь и подтащил ближайший стол к двери, чтобы ее заблокировать. Потом, скрежеща металлом по полу, усилил баррикаду еще двумя столами.
Он оглядел комнату, осветив стальные ставни на дальней стене. Затем нашел на столе посередине радиостанцию, посмотрел по сторонам в поисках источника аварийного электропитания и увидел на стене справа контрольный пульт.
Уивер пощелкал выключателями, и над головой вспыхнул яркий свет. Он зажмурил от этой внезапной вспышки глаза, но тут же их открыл, услышав голос.
– Здравствуйте, добро пожаловать.
От ослепительного сияния он сощурился, попытался определить его источник и налетел на стол.
– Не волнуйтесь, – произнес голос, – я Тимоти Пеппер, менеджер Тринадцатого жилого блока ИТК. Чем могу быть вам полезен?
Уивер окинул голограмму скептическим взглядом. Об искусственном интеллекте он слышал, но встретился с ним впервые. Если верить архивам, то двести шестьдесят лет назад из-за заоблачной стоимости технологии его никто не мог себе позволить. В других случаях, как, например, на «Улье», он выходил из строя, проработав всего чуть-чуть. Капитан Эш рассказывала о тех днях, но подробностей Рик не знал. И даже не был уверен, что искусственный интеллект когда-либо был на его старом «Аресе».
Уивер знал только одно – что изображению, стоявшему перед ним, верить нельзя. Черт, он и людям-то едва верил.
– Вы ранены, сэр, – сказал Тимоти, – я могу оказать вам медицинскую помощь?
– У меня на это нет времени. Я должен воспользоваться вашей радиостанцией.
Тимоти сцепил за спиной руки.
– Разумеется. Я могу вам в этом помочь.
Уивер заковылял к радиостанции, оставляя на выложенном плиткой полу кровавую полосу. Его нога была в скверном состоянии, а щиток шлема оказался бесполезным. Он мог поклясться, что чувствует, как в него уже вгрызается радиация, хотя и понимал, что это лишь плод его воображения.
– Мне нужно передать сигнал СОС по этому каналу, – произнес он.
Клочок бумаги, что он достал из кармана, намок, цифры на нем расползлись.
– Надеюсь, вы сможете прочесть, что на нем написано?
Тимоти сверился с бумажкой и жестом пригласил дайвера сесть за стол с радиостанцией. А когда просканировал каналы, из динамиков после долгих лет бездействия донеслись кашель и треск. Пока он работал, Уивер попытался связаться по рации с Магнолией и Роджером.
– Как слышите меня? Прием, – сказал он.
Канал ответил ему статическими помехами. Они по-прежнему находились в зоне радиомолчания.
– Двое других дайверов движутся на этот объект, – сказал Тимоти, сосредоточив все свое внимание на радиостанции.
– Откуда вы знаете?
– Я дал им карту, чтобы они могли сюда добраться, – ответил Тимоти.
Уивер немного расслабился. Если Магнолия с Роджером верили Тимоти, значит, может верить и он. В этот момент он услышал из динамика другой голос и поднял руку.
– Погодите, вернитесь назад, – сказал он, – что это?
– Один момент, – попросил Тимоти.
Комнату заполнил треск статических помех. Затем раздался голос, не принадлежавший ни Роджеру, ни Магнолии. Но голос странно знакомый, который Рик не слышал уже много лет.
– Если кто-то еще остался, это коммандер Ксавьер Родригес. Я ухожу из Гадеса и направляюсь на восток в сторону побережья.

__________

Впервые за несколько месяцев Джордан вошел в пусковой шлюз. Наблюдать за подобными вещами он обычно посылал Катрину, но этот старт пропустить не хотел. Капитан кивнул сержанту Дженкинсу, и полицейские заперли двойную дверь. В отсеке не хватало одного окна, его разбил полицейский, пытавшийся остановить Майкла и Лейлу. Заменить стекло в ближайшее время не получится.
Снаружи у небольших окошек толпились зеваки.
Вот и отлично. Джордан не возражал, пусть смотрят, это пойдет им на пользу. Казнь время от времени напоминала гражданам «Улья» о том, кто на корабле главный.
Он пересек отсек, сложив руки, будто в молитве. По правде, ему это казалось вполне уместным, если учесть, что предстояло очистить корабль от лжепророка.
Джанга стояла в тринадцатом пусковом тоннеле, под крышкой купола виднелась лишь ее голова. По опухшему от побоев лицу катилась слеза. Когда Джордан направился в ее сторону, она смахнула ее окровавленными пальцами.
Капитан подошел к красной линии, которая шла вокруг шахты, и опустил руки. Он прилагал все усилия, чтобы казаться не палачом, а старым другом. В нескольких футах в стороне, сложив на груди руки и стиснув зубы, стоял Тай. Джордан видел, что техник явно был не в восторге от своей новой должности хеллдайвера, но пока не протестовал, а лишь хмурился.
– Оставь нас, – сказал Джордан бывшему инженеру.
Тай еще раз посмотрел на Джангу и направился на командный пункт. С громким щелчком, эхом разнесшимся по сводчатому помещению, закрылся люк.
Джордан переступил через красную черту и улыбнулся старухе.
– Какая-то часть меня надеялась, что до этого не дойдет, – сказал он, – я верил, что, живя на нижних палубах, ты захлопнешь рот и будешь держаться подальше от архивов. Но ты не оставила мне выбора.
Женщина презрительно фыркнула. Она подняла на него упрямый взгляд, напомнивший ему глаза капитана Эш. И та, и другая полагали, что стараются ради человечества.
И та, и другая ошибались.
Джанга изогнула бровь и посмотрела мимо него.
– Ты знаешь обстановку внизу, Джордан. Знаешь, по какой причине Мария не могла при жизни осуществить мечту найти на поверхности новый дом. И то, что тебе не удастся без конца поддерживать в воздухе «Улей», ты тоже прекрасно знаешь.
Джордан бросил взгляд через плечо, дабы убедиться, что охранники не обращают на них внимания. Оба стояли лицами к двери, повернувшись к ним спиной. Он сделал еще шаг к пусковому стволу и нагнулся над пластиковой поверхностью, чтобы оказаться как раз над лицом Джанги.
– Перед смертью капитан Эш в подробностях рассказала мне о том, что случилось с этими объектами. Потом я отыскал в закрытых архивах недостающие фрагменты и сложил вместе. Иначе почему я, по-твоему, так долго держался подальше от этих красных зон?
– Потому что ты трус.
– Я реалист, – возразил Джордан.
Они опять посмотрели друг другу в глаза.
– Отсутствие воображения не позволяет тебе пересилить страх и заглянуть дальше. Если ты не пойдешь по пути, проложенному Марией, мы все умрем.
– Сегодня умрешь только ты.
Джордан отошел за красную линию и приказал Таю приготовить пусковую шахту, все так же глядя Джанге в глаза. В них были печаль и боль, но ни намека на страх. Ему это совсем не понравилось. Он ее растоптал, так почему эта старуха теперь смотрит так, будто только что одержала над ним победу?
Она вытащила из платья цепочку и поцеловала гладкую поверхность черного камушка, висевшего на ней в виде кулона.
– Придет и твой черед, Леон Джордан, – сказала она, – человек с поверхности поведет этих людей домой… только вот тебя среди них уже не будет.
Когда он приготовился отправить ее в ад, в наушнике треснул голос.
– Капитан, как слышите меня? Прием.
Джордан отдернул от зеленой кнопки руку и щелкнул выключателем миниатюрного коммуникатора у своих губ.
– Если у тебя какая-то ерунда, Хант, берегись.
– Слушаюсь, сэр. Я только что получил сигнал бедствия от Уивера. Он просит лететь обратно на позицию, чтобы эвакуировать дайверов.
– Топливные элементы они нашли?
– Нет, сэр, но зато действительно спасли Магнолию.
Джордан потянул за воротник мундира. Магнолия оказалась выносливой женщиной, которую было не так легко убить. К счастью, на случай непредвиденных обстоятельств у него имелся другой план.
– Уивер сказал, что они подготовятся к эвакуации меньше чем через час.
– Кто-то еще об этом знает?
Хант на мгновение заколебался.
– Нет, только я.
– Вот и не говори больше никому, – ответил Джордан, – через пару минут я буду на мостике.
Джордан еще раз посмотрел на Джангу и покачал головой. Он бы с удовольствием остался, но надо было решать более важные проблемы.
Капитан нажал пусковую кнопку и, не оглядываясь, размашисто зашагал прочь.

Девятнадцать

Майкл нахмурился. Сквозь ветер пробился какой-то звук. Должно быть, сирена, хотя для этих тварей он звучал немного странно. В каком-то смысле его можно было назвать чуть ли не человеческим…
Этот звук вывел его из равновесия, поэтому, когда они затаились в остове автобуса у Бастиона Хиллтоп, он взял Лейлу за руку и сжал ее. Затем услышал звуковой сигнал входящего сообщения и перевел внимание на ДО. Канал, наконец, включился опять. Теперь они были не одни.
Из коммуникатора донесся голос Уивера – дрожащий, будто от одышки.
– Майкл? Магнолия? Как слышите меня? Прием.
– Слышу вас хорошо, Уивер, – тихо ответил парень. – Это Майкл. Мы с Лейлой в четверти мили прямо на восток от цели. Где Магнолия с Роджером?
– Не знаю. Их коммуникаторы по-прежнему молчат.
Уивер закашлялся, у него заклокотало глубоко в груди.
– Вы ранены? – спросил Майкл. – Голос у вас просто ужасный.
На мгновение повисла пауза.
– Маячок капсулы со снаряжением видите?
– Да, мы проходили ее по пути сюда.
– Отлично. Я потерял винтовку и пистолет. Еще мне понадобится новый шлем, набор для починки костюмов и бустер. Хватайте все и давайте сюда. Я постараюсь открыть окна.
Майкл выглянул из-за автобуса, в котором они с Лейлой нашли убежище, и посмотрел на Бастион Хиллтоп. Бетонный бункер тянулся в небо, сверкавшее вспышками молний.
Они были совсем рядом, но не имели ни малейшего понятия о том, насколько серьезно ранен Уивер. Майкл напомнил себе, что перво-наперво они прыгнули вниз ради спасения других дайверов. И если для этого им предстояло пройти назад по враждебной территории, чтобы найти капсулу, значит, так тому и быть.
– Майкл, ты меня слышишь? – сказал Уивер.
– Слышу. Здесь полно чудовищ. Чтобы добраться до капсулы, нам придется мимо них проскользнуть.
– Перед тем как уйти, вам надо кое-что послушать.
Канал связи заполонили помехи, затем дайвер услышал, что Уивер к кому-то обратился.
– Тимоти, вы не могли бы сделать погромче?
Не успел Майкл спросить, кто такой этот чертов Тимоти, как на заднем плане послышалось сообщение. Этот хриплый голос он узнал сразу.
– Если кто-то еще остался… – треск помех. – …это коммандер Ксавьер Родригес… – треск помех… – …я ухожу из Гадеса и направляюсь на восток в сторону побережья.
Майкл почувствовал, что в груди замерло сердце.
– Нет… – прошептал он. – Не может быть.
– Это что, Икс? – тихо спросила Лейла. – Разве такое возможно?
– Уивер, я… я не понял, – произнес Майкл.
– Прости, сынок, но я подумал, что вам надо это послушать, на тот случай, если до вашего прибытия здесь со мной что-то случится. Не знаю, жив ли он сейчас, но после того дайва десять лет назад Иксу удалось выжить.
– Мы идем, Уивер. Держитесь.
Майкл подумал было попросить Лейлу ждать его здесь, однако она ни за что не подчинится такому приказу. А если говорить честно, то ему совсем не хотелось уходить без нее.
– Особо не шуми и стреляй только после моего приказа, – сказал он, пытаясь отбросить все мысли об Иксе.
Ими можно заняться и потом. А пока надо выполнить миссию.
Майкл рванул прочь от автобуса к перегородившей дорогу стене из обломков. Затем оглядел территорию в бинокль в поисках врагов. Теней, которых они видели раньше, больше нигде не было.
Он кивнул, и они с Лейлой двинулись дальше, стараясь держаться ближе к кучам обломков асфальта и бетона. Дорога впереди была завалена рухнувшими балками. Чуть дальше хлопал на ветру парашют. В поле зрения ворвалась одинокая сирена, склонила голову и с силой ударила по колыхавшемуся куполу.
Майкл махнул рукой, они перешли на другую сторону дороги и направились к образованному строительным мусором холму. Дом, рухнувший после давным-давно прогремевшего взрыва, теперь представлял собой кучу ржавого железа, осколков стекла, битой штукатурки и сгнившего дерева. Капсулу со снаряжением они пока не видели, но, если верить мини-карте, она приземлилась прямо над ними.
В небе расцвела молния, озарив коварный путь на вершину холма. Среди вставших на попа обломков фундамента и глыб кирпича торчали острые осколки стекла и зазубренные железные концы. Это было минное поле, на котором все решал случай.
– Медленно, но уверенно, – тихо молвил Майкл.
Еще раз внимательно оглядев дорогу, он пригнулся и повел их вперед, осторожно переступая через обломки, конусом окружавшие рухнувший дом. Затем забросил винтовку за спину, схватился за край швеллера, подтянулся и забрался на край каменной кладки. За ним поднялась и Лейла. Оттуда они стали взбираться дальше по склону, на каждом шаге нащупывая ботинками прочную опору на шаткой каменистой осыпи.
Слева из кучи хлама акульим плавником торчала серая, стальная дверь. Они присели рядом с ней и прислушались. Ветер кружил песок по улице внизу. В проходах разрушенного города метались крики вышедших на охоту сирен.
– Я слышу, они там, – прошептала Лейла.
– Я тоже. Давай на пару минут задержимся здесь.
Пока они застыли в ожидании, хаотичные мысли Майкла вновь вернулись к сообщению Икса. Он не понимал, как такое могло произойти. Пока капитан Эш была жива, он без конца донимал ее просьбами послать вниз спасательную экспедицию – на всякий случай, если Иксу каким-то образом все же удалось выжить. Но она заверяла его, что держала под контролем каждое сообщение с поверхности. Марии Майкл доверял, но теперь, помимо воли, спрашивал себя, не лгала ли ему и она.
Лейла протянула ладонь и положила ему на плечо.
– Я люблю тебя, Тин. Все будет хорошо.
Она всегда могла безошибочно сказать, когда он был расстроен, даже в громоздком, бронированном костюме с опущенным щитком шлема.
– Я должен его найти, – ответил он, – это же надо, десять лет в полном одиночестве на поверхности…
Девушка покачала головой.
– Прости, но я не представляю, как он смог бы дожить до сегодняшнего дня.
– Если здесь кто-то и смог бы выжить, то это Икс.
Майкл встал и посмотрел поверх перекошенной двери. Затем снял со спины винтовку и внимательно оглядел дорогу внизу. Безглазые мутанты исчезли, теперь лишь колыхался вдали парашют.
Наверху полыхнула молния, от раската грома задрожали доспехи. Стоя почти на вершине кучи, они теперь были ближе к шторму и уязвимее для стихии. Соблюдая все меры предосторожности, они преодолели последний этап – Майкл тщательно рассчитывал каждый шаг и через каждые нескольких футов оборачивался посмотреть, как там Лейла. Затем протиснулся меж двух балок, рогами торчавших из холма. Под ногами хрустели песок и шаткие обломки бетона, в которых виднелись затвердевшие лужи черного стекла, образовавшиеся в результате взрыва, сровнявшего с землей большую часть города. На самом верху холма лежала капсула со снаряжением, выглядевшая в этом искореженном, разбитом окружении на удивление цельной и симметричной.
– Вот она, – произнес он, – ты побудь здесь, а я пойду разведаю обстановку.
Лейла протестующе подняла руку, но Майкл уже двинулся к капсуле. Припав к земле, он стал карабкаться вверх по склону. Но, засунув в очередной раз меж обломков ботинок, неудачно наступил на кусок бетона, который соскользнул и полетел вниз на торчавший железный выступ, раскатисто об него ударился и покатился дальше по склону, гремя и грохоча, пока не замер на улице.
– Черт… – прошептал Майкл, когда на шум ответил пронзительный вой.
Лейла подняла глаза, увидела, что Майкл снял с плеча винтовку, и замерла на месте. Он внимательно оглядел улицу, залитую зеленым сиянием прибора ночного видения. Из-за ветра ему показалось, что крики доносятся со всех сторон.
Майкл опустил ствол винтовки на улицу, где во мраке скрывались основания рухнувших зданий. В отблесках молний тени, казалось, растягивались и сжимались, будто накатывавший на песчаный берег прибой.
К первому воплю добавился второй, затем третий. Майкл повел стволом из стороны в сторону, выискивая цель, но монстры не высовывались.
Сквозь ветер и вой пробился новый звук: свист, вполне способный оказаться турбовентиляторами «Улья». Дайвера на миг охватило замешательство, тут же сменившееся волной адреналина, когда он понял свою ошибку.
Не успел он предупредить Лейлу, как из-за угла башни, хлопая крыльями, вылетело чудовище и схватило ее.
– Лейла! – заорал Майкл, прицелился монстру в правое крыло и выпустил три пули, пробившие его насквозь.
Но тварь, несмотря на это, по-прежнему набирала высоту.
– На помощь! – закричала Лейла.
Майкл прицелился в другое крыло и проделал в его кожистой шкуре еще три зияющих дыры. Это помогло: монстр спикировал на кучу обломков, где дайвер добил его выстрелом в голову. Лейла соскользнула по склону почти на десять футов вниз, а когда ее ботинки ударились о землю, вскрикнула от боли.
– Быстрее ко мне! – завопил он.
Прихрамывая на одну ногу, она бросилась наверх. Он, тем временем, расстрелял еще одну сирену, до этого скрывавшуюся за облаком, но теперь устремившуюся вниз. Пуля пронзила ее тело, она с ужасающим визгом хлопнула крыльями и откатилась в сторону.
Майкл повернулся к центру города, поднес бинокль почти вплотную к щитку шлема и в небольших кружках оптики увидел, что от балок, хлопая крыльями, отлетела стая созданий, похожих на летучих мышей. Он медленно провел перекрестьями по городу, в ужасе глядя, как с остовов выпотрошенных небоскребов снимаются и взмывают в небо тучи сирен. Первые две представляли собой лишь разведывательный отряд. Теперь же на подходе были основные силы.
Лейла протиснулась меж двух балок и вскарабкалась наверх к Майклу. Он потянулся к ней и схватил за руку. Хотя мешкать им было нельзя, он, помимо своей воли, крепко ее обнял.
– Я уже думал, что потерял тебя, – сказал парень, отстранился и оглядел ее с головы до ног. – Ты не ранена?
– Я повредила лодыжку и получила во время дайва скверный ожог, но жить буду, – ответила она, пытаясь улыбаться через боль, – ты отлично стрелял.
Майкл посмотрел через ее плечо на высившийся вдали холм. Теперь они были почти в полумиле от него, а им еще требовалось спуститься вниз, а потом подняться по холму к Бастиону. К тому моменту, когда они окажутся на улице, их уже настигнут монстры. Если они собирались остаться в живых в следующие пятнадцать минут, нельзя было допустить ни единой ошибки.
Оживление в районе автобуса, в котором они незадолго до этого прятались, напомнило о новой угрозе. Сирены были не только в воздухе – по дороге бежала еще одна стая. Опустившись на четыре конечности, твари во весь опор неслись к горе строительного мусора.
– Нас окружают со всех сторон, – сказал Майкл и указал пальцем налево, – тебе придется сдерживать этих.
Лейла посмотрела на небо, опустила глаза на землю и выбрала цель. Ее первый выстрел попал в увенчанную плавниками спину и пробил позвоночник. Сирена шлепнулась на землю, словно выброшенная на берег рыба. Остальные рассыпались вокруг подыхающей твари и, не останавливаясь, ринулись дальше. Их позиция была никудышной: отсюда ей не удастся долго сдерживать чудовищ.
Он вбил четырехзначный код в панель капсулы со снаряжением, но та пискнула и загорелась красным огнем. Лейла выпустила еще три пули. Пытаясь унять дрожь в пальцах, Майкл ввел код еще раз. Крышка с хлопком открылась, и он начал запихивать в рюкзак все необходимое – шлем, пистолет и три бустера. Затем схватил парашют.
Визжащая армада чудовищ напомнила ему, что времени оставалось в обрез. Лейла продолжала палить по сиренам, которые уже достигли холма из строительного мусора и теперь карабкались вверх.
– Надень на себя, – произнес он, протягивая ей рюкзак, а когда она набросила на доспехи лямки, вскинул винтовку и несколько раз выстрелил.
В небе под грозовыми облаками твари выстроились клином. Вела стаю мясистая зверюга с ощетинившейся острыми шипами спиной, напомнившая Майклу что-то доисторическое.
Он ткнул в коммуникационную панель.
– Уивер, что у вас там с окнами?
Прижавшись спиной к спине, Майкл с Лейлой расстреливали монстров, сжимавших вокруг них кольцо. Он дал по их строю несколько очередей, но без трассирующих пуль попасть во что-нибудь с такого расстояния было практически невозможно.
– Все окна заклинило, не могу поднять их вручную, они слишком тяжелые, – ответил Уивер, – но я над этим работаю.
– Надо отсюда выбираться, – сказала Лейла.
– Хватайся за меня! – крикнул Майкл.
Как только она обвила руками его талию, он потянулся назад и ударил по бустеру. В контейнере выстрелил заряд, отправив баллон в небо. Затем коммандер ударил по ее бустеру. Два резервуара с силой дернули их вверх, они больше не чувствовали под ногами землю. Он схватился за стропы и взял курс на Бастион Хиллтоп. Твари внизу уже взобрались на вершину холма и теперь молотили в воздухе когтями. Несколько других попытались расправить крылья и взлететь. К тому моменту, когда они поднялись в небо, Майкл с Лейлой уже находились в паре сотен футов над ними и под влиянием попутного ветра дрейфовали на запад.
– Ты сумасшедший! – со смешком фыркнула Лейла. – Тебе это известно?
– Это мне досталось от Икса. А теперь возьми карабин и пристегнись к моим доспехам.
– Надеюсь, он научил тебя выполнять одновременно несколько задач, потому что те твари вот-вот на нас набросятся!
Майкл даже не удосужился повернуться.
– Тебе, Лейла, придется быть моими глазами.
Она сильнее прижалась к нему и развернулась.
– Три сирены примерно в пятистах футах от нас на восток. В тысяче футов за ними летит стая покрупнее.
Майкл не сводил глаз с ДО, следя за высотой. Чтобы осуществить задуманное, ему надо было предельно точно рассчитать время. Каждое решение, каждое движение должно быть выверенным и точным.
На высоте четырехсот футов их подхватил ветер, и Майкл вошел в его поток, чтобы набрать скорость.
Чем выше они поднимались, тем громче вопили сирены. В облаках чаще вспыхивали дуги молний. Майкл прищурился и посмотрел на бункер. Да, они летели быстро, только вот достаточно ли?
– Что бы ты ни задумал, тебе лучше поторопиться! – закричала Лейла.
Когда они поднялись выше, Майкл опять дернул за стропы. Даже с помощью ветра им не оторваться от преследователей. Сирены были все ближе. Он слышал, как в воздухе хлопают крылья. На высоте восьмисот футов он выпустил левую стропу и схватился за нож.
– Что ты делаешь? – крикнула Лейла.
– Перехожу к плану Б. Держись!
– А я что, по-твоему, делаю? – ответила она, но при этом прижалась к нему с такой силой, что вдавила в его грудную клетку броню доспехов.
Он опять схватился за стропу, сжимая в руке нож, и продолжил пристально следить за цифрами на ДО. Вой достиг такой громкости, что Майклу казалось, будто они стоят под турбовентилятором «Улья».
Сердце в груди билось неровными толчками, но он сохранял спокойствие, памятуя о предсказании из печенья, много лет назад подаренном им Иксу: живи уверенно и без страха смотри в будущее.
На высоте восьмисот пятидесяти футов он рубанул ножом по стропам, на которых держались их баллоны. Лейла завопила, но Майкл не мог ее успокоить. Он увидел, что навстречу им рванулись башни, и услышал, как прямо над их головами в замешательстве взвыли сирены. Ему даже не пришлось поднимать глаза, чтобы понять, что еще чуть-чуть и их сцапали бы эти когти, а потом прямо в воздухе разорвали на части.
Пока он все рассчитал тютелька в тютельку, но им еще предстояло приземлиться.
Отсчитав пять ударов сердца, Майкл дернул кольцо нового парашюта. Стропы туго натянулись и с силой потащили их вверх. На мгновение, пока их опять не подхватил ветер, парашют полетел обратно к чудовищам наверху. Теперь они держали курс прямо на бункер. На стене бетонного сооружения маяком в ночи сиял единственный белый огонек.
– Прикройте нас, Уивер! – закричал Майкл. – И если вы не открыли окно, быстрее его выбейте!
– Окно я открыл! А вот прикрыть не могу, я уже говорил – у меня нет винтовки!
Майкл выругался, в суматохе напрочь позабыв об этой детали. Помощи на финальном этапе им никто не окажет. Хуже того, они опускались слишком быстро. Если не погасить скорость падения, в окно им не попасть. Это могло сработать только в том случае, если строго придерживаться курса и влететь прямо в проем.
Чтобы осуществить нечто подобное, понадобится идеальная «подушка».
– Мы на подлете, Уивер, расчистите нам путь. Как только сядем, вам надо будет немедленно закрыть за нами окно!
Когда они взмыли над вывернутыми внутренностями зданий, Майкл подогнул колени. Его ботинки пролетели буквально в футе от кривой балки, торчавшей на пути. Он еще раз потянул за стропу, чтобы в последний раз выверить траекторию.
Внутри бункера виднелась комната, уставленная столами с компьютерным оборудованием. В ней с лихвой хватало острых углов и твердых поверхностей, в которые можно было врезаться. Обогнуть их нельзя, так что будет больно. Хорошо, что Лейла на подлете смотрела в другую сторону – ей хватало и монстров.
– Они почти нас настигли! – заорала она. – Быстрее, Майкл!
– Подогни ноги!
В последнее мгновение он выполнил «подушку», и они влетели в комнату. И он, и она лишь в самый последний момент подняли ноги, чтобы избежать травм. Майкл с силой ударился о пол и попытался погасить инерцию. Они повалились кубарем, закувыркались, покатились и, наконец, врезались в стол. Удар вышиб из них дух.
– Лейла, – сдавленным голосом сказал он, – ты как?..
Уивер бросился вперед, втянул стропы купола Майкла и захлопнул окно, которое тут же с грохотом закрыли толстые железные ставни. По металлу снаружи заскрежетали когти.
– Боже правый! – закричал Уивер.
Майкл закрыл глаза, в голове пульсировала боль, в глазах кружили звезды. А когда через мгновение их открыл, то увидел пару окровавленных ботинок, поспешно отбегавших от окна.
Он уперся руками в пол и посмотрел на Лейлу, которая сидела рядом, держась одной рукой за шлем.
– Мастерская работа, коммандер, – со слабой улыбкой произнесла она.
Он помог ей подняться на ноги. Повернувшись, они увидели рядом с Уивером голограмму человека в безупречном костюме. На фоне их коллеги, который выглядел так, будто его отволокли в ад и вернули обратно, контраст казался еще разительнее. Он был покрыт кровью и грязью, по щитку шлема змеилась трещина.
– Я принес все необходимое, – сказал Майкл, протягивая ему сумку.
– Спасибо, – проворчал Уивер и ткнул большим пальцем в туманное изображение рядом, – это Тимоти, он заведует этим сумасшедшим домом.
– Добро пожаловать в Тринадцатый жилой блок ИТК, – произнесла голограмма.
Где-то в глубинах объекта грохнул выстрел.
– Это Магнолия, – сказал Уивер и побежал к столам, которыми в спешке забаррикадировал дверь. – Помогите мне!
К нему подбежал Майкл, и они вместе оттащили столы в сторону.
Грянули еще два выстрела, и из прохода за дверным проемом донесся вопль.
– Приготовьтесь: за ними наверняка увязалась компания, – сказал Уивер.
Майкл снял с плеча винтовку и направил ее на ржавую створку. Уивер схватил ручку, дернул на себя и распахнул дверь. На площадку упал свет их фонарей. По стенам и ступенькам бежали какие-то странные трубы толщиной с человеческое туловище. В одной из них в неуклюжей позе застыло тело мутанта, ничуть не похожего на тех, кого Майклу приходилось видеть раньше. Вокруг трупа разливалась лужа крови.
– Что это за чертовщина? – спросила Лейла.
– Падальщики, – ответил Уивер, – если увидите других, стреляйте! Нас готовы сожрать не только сирены.
В лестничном проеме плясали лучи фонарей. Других дайверов Майкл все еще не видел, но слышал их приближение.
– Уивер! – завопила Магнолия. – Откройте дверь!
Майкл расправил плечи и направил винтовку на лестничную площадку. Между стен заметался эхом еще один выстрел. Последовавшие за ним пронзительные крики отличались от воя сирен, но это утешало слабо.
Когда из-за угла показались два силуэта, он положил палец на спусковой крючок. Спасая жизнь, Магнолия с Роджером без остановки промчались мимо.
Майкл попятился вслед за ними, но внизу на ступеньках мелькнула какая-то тень, а он никак не мог разглядеть тварь, которая, казалось, сливалась с мраком. Наконец, в перекрестье прицела ему удалось различить серое, покрытое перьями существо. Он нажал на спусковой крючок, но ничего не произошло – магазин опустел, и боек ударил по пустому патроннику.
К нему потянулся единственный глаз, державшийся на каком-то стебле. Мутант закричал, и проход вдруг наполнился монстрами, которых Уивер назвал падальщиками. Но откуда они взялись?
Неуверенно отступая к дверному проему, Майкл оступился и грохнулся на пятую точку. Чьи-то руки подхватили его под мышки и втащили в комнату.
Пока другие дайверы волокли его в безопасное место, он потянулся за пистолетом. По ступенькам наверх прыгала дюжина небольших тварей, на него глядела дюжина глаз, ни у одного из которых не было пары.
Роджер с Магнолией захлопнули дверь и помогли Лейле вновь забаррикадировать ее столами. Державшие Майкла руки ослабили хватку, и Уивер заковылял к дайверам, чтобы совместными усилиями укрепить преграду.
Падальщики заскрежетали по двери когтями, и ошеломленный Майкл поднялся на ноги. По всему периметру вокруг них в металлические люки, прикрывавшие окна, все так же долбились сирены. Дайверов окружили со всех сторон, но теперь они, хотя бы, были вместе.
Магнолия с Роджером уперли ладони в колени и пытались отдышаться. Уивер прислонился спиной к баррикаде из столов. С каждым вдохом в его легких раздавался какой-то хруст – скверный признак того, что он вдыхал яд. В следующий миг он сложил на груди руки и поочередно оглядел всех дайверов.
– Перво-наперво обработайте антисептиком и перевяжите раны Магнолии. Затем почините этот костюм и загерметизируйте его. А между делом пусть мне кто-нибудь расскажет, что, черт возьми, произошло.
– Это долгая история, – начал Майкл, когда Лейла выудила из рюкзака аптечку и набор для починки костюмов.
– Джордан пытался меня убить, – перебила его Магнолия, – а остальных отправил сюда вниз, только чтобы доказать свою идиотскую точку зрения о том, что корабль никогда не сможет возвратиться на поверхность.
– Известная теория, – сказал Уивер, опустил руки, и Майкл впервые за все время увидел, насколько серьезны его раны.
Через многочисленные прорехи в многослойном костюме в тех местах, где твари рвали его плоть, виднелись окровавленные порезы. Но больше всего Майкла беспокоил лопнувший щиток шлема.
– Ну хорошо, теперь вы здесь, – произнес Уивер, глядя на Лейлу и Майкла. – Какие-то мысли о том, что делать дальше, у вас есть? Я уже отправил на «Улей» сигнал бедствия, но если мозги Джордана действительно превратились в дерьмо, то это, надо полагать, уже не имеет значения. Мы не нашли ни топливных элементов, ни других припасов, чтобы выторговать себе возвращение на корабль.
Майкл ощутил внутри пустоту. Он спрыгнул вниз помочь друзьям, но теперь понятия не имел, даже как выбраться из этой комнаты. Все его тщательно продуманные планы привели лишь к тому, что они оказались в ловушке на командном пункте Бастиона Хиллтоп. Когда они услышали зловещий хор голодных тварей, Лейла схватила его за руку.
– Значит, Джордан собирается нас здесь бросить, да? – сказал Роджер, качая головой.
Из глаз бывшего инженера, а ныне дайвера, обычно такого веселого, казалось, вот-вот брызнут слезы.
– И я больше никогда не увижу родителей.
– Увидишь, Родж, – возразила Магнолия, – тебе лишь надо придумать, как летать на том корабле.
– На каком еще корабле? – произнесли в унисон Майкл, Лейла и Уивер.
– На воздушном, – ответил Роджер, – он хоть и не такой большой, как «Улей», но все же корабль.
Он немного выпрямился и добавил:
– Мы обнаружили его по пути сюда.
– Неподалеку есть подземный ангар, – сказала Магнолия.
– Ты сможешь на нем полететь? – спросил Уивер.
Роджер покачал головой.
– Я… не уверен.
– А ты, Майкл? – задал следующий вопрос Уивер. – И как насчет тебя, Лейла?
– Меня такому не учили, – ответила девушка.
– Меня тоже, – покачал головой Майкл.
– Кораблем могу управлять я, – прозвучал чужой голос, – и не только управлять, но и воспроизвести по памяти схематические диаграммы каждого болта, заклепки и проводка. А еще проводить диагностику и направлять все ремонтные ресурсы на устранение любых повреждений и неисправностей, даже тех, вероятность которых составляет минус девятую-десятую степень.
Все повернулись к голограмме. Искусственный интеллект, которого они знали как Тимоти, улыбался.
– Здесь мне больше делать нечего. Пришло время покинуть Тринадцатый жилой блок ИТК.

Двадцать

– Прочь отсюда! Все, кроме ДаВиты и Ханта! – заорал Джордан с верхнего яруса мостика.
Сержант Дженкинс подошел к нему и хмуро глянул на членов команды.
Дюжина офицеров и вспомогательного персонала быстро освободили помещение. Катрина осталась за штурвалом, Хант за своим пультом. Оба смотрели, как Джордан спускается по лестнице на нижний ярус.
Он миновал штурманский пост, пост связи и места, где офицеры с гордостью служили не одну сотню лет. Каждый из них выполнял только одну задачу: удерживать «Улей» в воздухе. Этой же цели когда-то поклялся служить и он: оставаться в небе, где им удавалось выживать двести шестьдесят лет, высоко над разлагающейся пустыней старого мира.
Джордан давно обдумал все способы убедить Катрину, что у него не было другого выбора, кроме как бросить дайверов внизу, но при этом еще не разработал сценарий, при котором она не возненавидела бы его больше, чем сейчас. В конечном итоге, он решил сказать правду – хотя бы частично.
– Хеллдайверы хотели предать «Улей», – заявил он. – Допросив Джангу, я раскрыл заговор. Коммандеры Уивер и Эверхарт, равно как и член отряда «Хищник» Брауэр, вступили в сговор с обитателями нижних палуб. Магнолия Катиб, помимо прочего, также подозревается в незаконном поиске секретной информации. На данный момент я вынужден признать, что все хеллдайверы себя скомпрометировали.
Глаза Катрины метали огонь.
– И в чем же именно он заключался, этот их заговор?
– Они готовили переворот, – ответил Джордан, перевел взгляд с Катрины на Ханта и приподнял брови.
– Совершенно верно, – быстро ответил тот.
Затем сглотнул и добавил:
– После разговора с Джангой коммандер Эверхарт и дайвер Брауэр самовольно совершили прыжок…
– Значит, они покинули корабль? – перебила Катрина Ханта. – Зачем им это понадобилось, если они планировали переворот?
Она сложила на груди руки, обнажив татуировки на запястьях.
– С какой стати им для этого прыгать вниз?
– За подкреплением, – ответил Джордан.
– Полный бред! – сказала Катрина. – Это безумие. Тина с Лейлой я знаю с тех пор, когда они еще были детьми. Они хорошие ребята и никогда не предали бы «Улей».
– В самом деле? – вставил слово Джордан.
Затем поднес к губам микрофон и добавил:
– Сержант Дженкинс, приведите сюда Тая.
Двери мостика с шелестом разошлись в стороны, и два человека Дженкинса втолкнули техника внутрь. Тот, пошатываясь, поднялся на верхний ярус мостика и поднял руку, чтобы защитить от яркого сияния светодиодных ламп опухшие от синяков глаза. Стражи порядка ловко обработали предателя.
– Тай! – закричала Катрина. – О нет. Что с тобой произошло?
Она побежала к лестнице, но Джордан протянул руку и остановил ее. Сейчас ему как никогда было нужно, чтобы она была рядом. И добиться этого можно было только одним способом – убедить ее, что дайверы пытались его свергнуть.
– Мне сказали, что Майкл приставил к голове Тая пистолет, – продолжал Джордан, – но оказалось, что это лишь банальная попытка пустить пыль в глаза. Этот предатель с самого начала примкнул к заговору.
Он протянул на ладони смятый клочок бумаги.
– Эти координаты нашли у Тая в кармане после того, как Майкл с Лейлой спрыгнули на поверхность. Его недолго пришлось убеждать рассказать правду.
Тай не поднимал глаз.
– Расскажи лейтенанту ДаВите, о чем тебя просил Майкл, – подтолкнул его Джордан.
Разбитые губы Тая задрожали.
– Он велел мне передать Сэмсону взять под свой контроль навигационные системы. Сказал принять их на борт, чтобы они вместе с другими дайверами захватили на корабле власть.
Джордан развел руками.
– Вот видишь? Теперь ты веришь мне, Катрина?
Она опять покачала головой и вздохнула.
– Я знала, что рано или поздно случится несчастье, но не это.
Джордан махнул полицейским, приказывая увести Тая. Затем, без конца кивая, дал ей выговориться. И он мог сказать, что дело пошло. Терпение стало ключом, позволяющим вернуть ее уважение и доверие, а в конечном счете и сердце.
– Ты не первый капитан, столкнувшийся с проблемами, и тебе это хорошо известно. Да, мы все помним неудавшийся мятеж в агротехническом отсеке. Вопрос лишь в том, что нам делать сейчас. Ты не можешь просто так бросить их внизу. Надо найти какое-то решение. И решение мирное, Леон.
Джордан от удивления заморгал глазами.
– Ты хочешь, чтобы я принял на борт дайверов, замысливших убить меня на моем собственном корабле?
– Они нужны «Улью», – ответила Катрина, – и корабль тебе не принадлежит.
– Хеллдайверы приходят и уходят, но «Улей» все так же парит в небе.
– Мы не можем их бросить, – заявила Катрина, – я их там не оставлю. Ты не забыл, что я когда-то и сама была хеллдайвером?
Джордан хотел выдать едкое замечание, но сдержался. У него в рукаве был припасен еще один козырь.
– Я не хотел этого делать, но тебе, Катрина, следует кое-что послушать, – сказал Джордан и кивнул Ханту: – включите сообщение Уивера.
– То, где говорится о коммандере Родригесе? – спросил Хант.
– Что?! – воскликнула Катрина, поворачиваясь к Ханту. – Лейтенант, ты что-то сказал об Иксе?
Джордан выглянул из-за спины женщины и смерил Ханта злобным взглядом. Взглядом, который обещал, что лейтенант пожалеет о сказанном. Оговорка Ханта могла обернуться для него потерей власти над кораблем. Господи, ну почему никому нельзя доверять? Почему все вокруг такие идиоты? Почему бы им просто не делать то, что им велят?
– Лейтенант имел в виду сообщение о Тринадцатом жилом блоке ИТК и о том, что там удалось найти, – сказал Джордан.
Осознав свою ошибку, Хант повернулся, чтобы пройти за свой пульт, но Катрина схватила его за руку.
– Я задала тебе вопрос. Что ты говорил об Иксе?
Хант посмотрел на Джордана и не произнес ни слова. Мерцали мониторы, гудела система вентиляции. Наступил момент затишья перед бурей, которая, как понимал Джордан, вот-вот разразится.
Катрина нарушила молчание гневным криком.
– Леон, черт бы тебя побрал, объясни мне немедленно, что происходит. Немедленно!
Джордан увидел ненависть в глазах женщины. И в этот момент понял, что потерял ее. На свете не было такой лжи, в какую она сейчас бы поверила. От осознания этой истины в голове запульсировала боль.
– Давай, лейтенант, включай, – приказал он, массируя виски, чтобы унять головную боль от подскочившего давления, – начни с самого первого сообщения.
– Сэр?
– Это приказ!
Хант сел за пульт и забарабанил пальцами по сенсорному экрану. Мостик заполнил голос мертвеца. Пока Икс докладывал обстановку и сообщал о своем положении за истекшие десять лет, Джордан наблюдал за реакцией Катрины. Совершая переходы по пустыне почти в четырех милях внизу, коммандер отправил несколько дюжин сообщений.
Джордан думал, что Катрина опять закричит или даже заплачет, но к его изумлению она сохраняла спокойствие и угрюмо молчала.
– А теперь включи сообщение Уивера, – сказал Джордан.
Хант поспешил выполнить приказ, не осмеливаясь смотреть капитану в глаза.
– База, это Ангел Один, запрашиваю эвакуацию, – произнес голос Уивера, – целостность объекта нарушена. Аполлон Один погиб, признаков выживших нигде не наблюдается. Роджер с Магнолией, по всей видимости, живы, поэтому прошу как можно быстрее выслать нам подмогу.
Катрина согнула руку и поднесла к животу, словно защищая от чего-то.
– Им на помощь надо отправить еще один отряд, – сказала она, и голос ее сорвался на бешеный крик, – мы не можем бросить их внизу, как когда-то ты бросил Икса. Я тебе не позволю!
Джордан недоверчиво покачал головой.
– Ты что, не слушала? Дайверы хотят меня убить, а на поверхности ни для них, ни для нас, ничего нет – одна только смерть. Теперь послушай меня. Я, черт возьми, отец ребенка, которого ты, Катрина, носишь в утробе. И я не позволю тебе ему навредить, впадая в истерику из-за горстки предателей. Поэтому или ты успокоишься, или я…
– Что ты? Что? – зарычала она. – Ты больше никогда не будешь приказывать мне, что делать. Я поверить не могу, что когда-то любила такого труса.
Ее слова вонзились в его неистово бьющееся в груди сердце, но вскоре боль уступила место гневу. Ослепнув от ярости, он повернулся к сержанту Дженкинсу. Старый солдат бросил на него неуверенный взгляд.
– Сержант… – начал он, немного помолчал, но пути назад уже не было.
Он больше не мог доверять Катрине, и ее доверие вернуть тоже не мог.
– Сержант, проводите лейтенанта ДаВиту до ее каюты и выставьте у входа охрану.
– Слушаюсь, сэр, – ответил Дженкинс.
Катрина окатила Джордана лютым, убийственным взглядом, а когда солдат схватил ее за руку и потащил с мостика прочь, прошипела что-то злобное и вырвала руку.
Джордан выдохнул через нос и разжал зубы. А когда сделал следующий вдох, почувствовал, что гнев отступил, и решил считать произошедшее началом нового этапа.
– Лейтенант, проложите курс к ближайшей зеленой зоне, – сказал капитан, – мы улетаем.

__________

Магнолия вела дайверов по тоннелю коммуникаций. Каждое движение отзывалось болью в плече, но в ее голове роилось слишком много вопросов, чтобы обращать на нее внимание.
– Почему Джордан скрывал, что Икс остался жив? – прошептала она.
– Из-за Катрины.
Этот лаконичный ответ Майкла объяснял все.
Магнолия покачала головой. Могла бы и сама догадаться. Джордану, естественно, совсем не хотелось спасать Икса. Катрина Родригеса когда-то любила, а обидчивый капитан, когда возникала очередная угроза, немедленно ее устранял – при необходимости за счет чужой жизни.
– С какой же радостью я вырву ему глаза, – тихо молвила она.
– Ну уж нет, – возразил Уивер, – Джордана предоставь мне.
– Помолчите, иначе у вас для этого просто не будет шанса, – рявкнул Майкл, и Магнолия, извиваясь, поползла дальше по узкому проходу.
Сразу за ней двигался Уивер, затем Лейла, Майкл и, наконец, Роджер. На следующем пересечении тоннелей Магнолия остановилась и попыталась вспомнить, что говорил Тимоти. Искусственный интеллект не мог передвигаться там, где не было электропитания, но ей ужасно хотелось, чтобы он сейчас оказался рядом.
– Направо, – сказал в коммуникатор Роджер, – поворачивай направо.
Это были его первые слова с тех пор, как они покинули командный пункт. Предательство Джордана причинило ему боль. Роджер любил родителей больше всего на свете, и поэтому почти до безумия хотел вернуться на корабль. Магнолия, не в состоянии ничего с собой поделать, думала о том, каково это, когда в небе кто-то ждет твоего возвращения. Сама она все время была одна.
– Держись, – прошептала Магнолия.
Она стерла со щитка шлема кровь падальщика и выглянула за угол. Похожие на птиц мутанты дали им достойный бой, но пятерка дайверов перебила огромное их количество, и девушка не сомневалась, что какое-то время они не будут вылезать из своих нор. Эти создания были на редкость странные. Когда в следующий раз ей представится возможность, она обязательно спросит у Тимоти, о чем, ради всего святого, думали ученые ИТК, когда смешивали ДНК такого количества разных видов. И из какого именно развились падальщики.
Вдали послышался вой, эхом отдаваясь от стен тоннеля, и напомнил, что сейчас уже неважно, кто был предком монстров на поверхности – теперь они все были тварями.
– Сирена, – прошептал Уивер.
Магнолия ловко поползла дальше на животе и завернула за угол. Затем замерла, подняла винтовку и попыталась отыскать цель, однако увидела свободный проход в луче нашлемного фонаря. Но стоило ей двинуться дальше, как по металлу зацокали когти, от чего у нее на затылке встали дыбом волосы. Работая локтями, она по-пластунски ползла вперед. И чем быстрее ползла, тем больше у нее болело плечо, однако вскоре боль вытеснил страх.
Впереди снова раздался визг. Или, может, сзади? На следующем пересечении тоннелей девушка остановилась и прислушалась.
– Я думал, ты знаешь дорогу, – проворчал Уивер.
– Двигай дальше, – сказал Роджер, – на следующем пересечении свернешь влево!
Магнолия сделала, как он велел – и, свернув за угол, столкнулась нос к носу с сиреной. Кожистая морда твари разошлась в невероятно широкой ухмылке, обнажившей кончики острых, как колючки, зубов.
– Да ползи же ты, – сказал Уивер, подталкивая ее сзади, – чего остановилась?
Она сдавленно вскрикнула и выстрелила. А когда всадила в монстра еще несколько пуль, сзади донесся вопль.
– На помощь! – закричал Роджер. – Кто-нибудь!
Опять послышалась пальба, наполнив проход оглушительным грохотом. Тварь впереди все тащилась вперед на пробитой лапе, из отверстий в ее груди хлестала кровь. Девушка еще дважды выстрелила ей в голову, и она, наконец, рухнула на пол, больше не загораживая собой конец тоннеля и открытое над ангаром окно.
– Почти пришли! – крикнула Магнолия, резко повернулась и бросила через плечо взгляд.
По проходу дико плясали лучи нашлемных фонарей, выхватывая из мрака бешеную суматоху. На противоположном его конце Роджера держал за руку Майкл. Ей были видны только когти, вцепившиеся в левый ботинок Пройдохи.
– Да пристрелите ее кто-нибудь! – завопил Майкл.
Лейла водила пистолетом из стороны в сторону, стараясь точно прицелиться, но в этот момент появилась еще одна тварь и схватила Роджера за другую ногу.
– Черт! – завопил он.
Во всей этой неразберихе Магнолия потеряла его из виду. Когда у нее на шлеме вновь включился свет, и она направила его обратно на дайверов, Роджера уже не было, а Майкл уползал во тьму. Лейла схватила его за талию и потащила обратно.
– Роджер! – закричал Майкл.
Ему ответили визгливые голоса, Майкл встал на колени и перекрыл Магнолии обзор.
– Роджера больше нет! – крикнула Лейла. – Надо выбираться отсюда.
Магнолия почувствовала тошноту и повернулась к ангару. Увидев, что врагов в проходе больше нет, она по-пластунски подползла к упавшей сирене, но на этот раз, прежде чем через нее перебраться, остановилась, чтобы убедиться, что тварь действительно мертва.
Достигнув проема, девушка вытащила из кармана куртки веревку, на самом деле представлявшую собой соединенные вместе куски ткани, которые ей дали другие дайверы. Затем привязала ее конец к хитроумному, чем-то напоминавшему паутину приспособлению, которое Роджер собрал в пульте управления. Эта стойка предназначалась для установки в грязь, но он сказал, что ее можно использовать на любом материале. Магнолия прижала ее к металлической поверхности и прикрепила к стене зажимами в виде когтей. Затем с силой дернула для пробы конец, подняла моток веревки и швырнула его в окно. После она вытащила две дополнительных осветительных ракеты, которые перед этим взяла у Майкла, чиркнула концами о поверхность и бросила в комнату внизу. А когда закончила, Уивер, Лейла и Майкл уже были рядом.
– Мы не можем его бросить, – без конца твердил Эверхарт, – он еще жив.
Доносившиеся издали крики парня служили тому подтверждением. Каждый крик бросал Магнолию в дрожь, по ее щекам ручьем катились слезы.
– Если мы пойдем за ним, то все погибнем, – сказала Лейла, – прости, Тин, но это так.
– Мы не можем ничем ему помочь, – добавил Уивер, проверяя веревку, – первым пойду я.
– Нет, – ответила Магнолия, – предоставьте это мне.
Она схватилась за веревку, выгнулась, пролезла в проем и быстро оглядела похожий на пещеру ангар в поисках врагов. Но в сиянии осветительных ракет увидела лишь напоминавшую жука корму судна, на котором им можно будет отсюда выбраться. Потом завела веревку под левое бедро, перекинула через тело, пропустила к правому плечу, прыгнула и соскользнула по ней на тридцать футов вниз.
Как только ее ступни почувствовали пол, она быстро повела стволом винтовки из стороны в сторону, внимательно оглядывая территорию. Она спустилась по западной стене, а корабль стоял в центре помещения.
Следующим за ней спрыгнул Уивер, затем Лейла и, наконец, Майкл. Они рассыпались в стороны, перекрыв оружием все зоны обстрела.
– Похоже, чисто, – тихо молвил Уивер.
– Я ничего не увидела, – сказала Лейла.
Дайверы всем скопом повернулись к кораблю, по его корпусу заметались лучи их нашлемных фонарей. Майкл пару раз мигнул, подавая сигнал двигаться к нему.
– Пойду подключу аварийное питание, – сказал Уивер, – а вы поднимайтесь на борт.
Он повернулся, но заколебался и спросил:
– Одолжите мне кто-нибудь винтовку.
Майкл протянул ему свой карабин и два запасных магазина.
– Спасибо, – поблагодарил Уивер, – я к вам скоро присоединюсь.
Лейла с Майклом направились к кораблю, за ними побежала и Магнолия. Не успели они подойти, как зажегся свет. Некоторые светодиодные лампы мигали, пара панелей не загорелись совсем, но света было вполне достаточно, чтобы залить все помещение.
Магнолия впервые внимательно присмотрелась к их новому судну, которое стояло на платформах в десять футов высотой. Турбовентиляторы и рули по-прежнему прикрывал пластик. Эта штуковина еще ни разу не видела неба.
Рядом, мигнув, возник Тимоти, испугав ее так, что она чуть не обделалась от страха.
– Добро пожаловать на самый современный, легкий и быстрый корабль из всего воздушного флота ИТК…
– А покороче нельзя? – сказала Магнолия.
– Где здесь дверь? – спросил Майкл.
Тимоти показал на днище корабля. Серый металл разошелся в стороны и вниз опустился трап.
– Вы, ребятки, его заводите, – сказал в коммуникатор Уивер, – а я скоро приду.
Резко повернувшись, Магнолия увидела, как Уивер открывает дверь в дальнем конце зала.
– Куда вы? – крикнула она ему.
– За Роджером. Остальным оставаться здесь. Это приказ.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

Уивер ткнул подбородком в коммуникатор, выключил его и, прихрамывая, побежал по проходу. Силы его были на исходе. Он потерял много крови и так надышался всяким токсичным дерьмом, что даже думать об этом не хотел. Майкл, конечно же, захватил новый шлем, но Уивер боялся, что уже слишком поздно. Легкие пылали, ему с трудом удавалось сдерживать кашель.
Размашисто ковыляя на станцию очистки воды, он поймал себя на мысли, что думает о жене и дочерях. Царивший вокруг мрак каким-то образом выдвинул эти мучительные воспоминания на первый план, но он тут же затолкал их как можно дальше.
В данный момент ему предстояло решить единственную задачу – сделать то, чего он не смог сделать ни для Икса, ни для Бочки. Коммандер собирался спасти Роджера. Но сначала костлявого инженера надо найти. Тимоти снабдил его инструкциями, чтобы добраться до станции очистки воды, двумя этажами ниже которой гнездились сирены.
Если получится их одолеть, у парня может появиться шанс.
Он передвигался так быстро, как только позволяли раненые ноги. А когда увидел в конце бетонного тоннеля дверь, ускорился.
В десяти футах от нее коммандер остановился и поднял карабин. Все тихо, но маленькие, коварные падальщики уже научили его внимательно вглядываться с тени. Рик осторожно вытянул руку и открыл дверь. В прошлый раз он пришел сюда другой дорогой. Если верить Тимоти, это был запасной вход на станцию очистки воды.
За дверью Уивер размашисто зашагал по лестнице, постоянно опираясь на поручень, а на следующей лестничной площадке приложил винтовку к плечу. Не увидев ни труб, ни отверстий в стенах, поднялся еще на один пролет, наверху остановился, чтобы перевести дух у двери, табличка на которой наверняка свидетельствовала, что по ту сторону располагается станция очистки воды.
Он вытащил из кармана монетку, но вместо того, чтобы подбросить ее, просто потер поверхность, на удачу, и сунул обратно. Затем, готовый ко всему, выключил прибор ночного видения, повернул дверную ручку и вошел внутрь.
По ушам ударила какофония звуков: хруст, треск, визг и хлопанье мерзких крыльев. Рик низко пригнулся и двинулся к ближайшему резервуару.
Но когда уже занес для очередного шага ногу, услышал мучительный крик Роджера и замер на месте.
– Пожалуйста, пожалуйста, я сделаю все что угодно! Я построю вам гнезда гораздо лучше этих!
Уивер чуть не расхохотался. Он не видел, насколько серьезно ранен парень, но его чувство юмора каким-то образом не пострадало.
Прижав к щитку шлема бинокль, Уивер увидел, что две твари тащат Роджера к стае молодняка. Маленькие упыри носились взад-вперед, некоторые из них возбужденно прыгали и наворачивали круги в предвкушении свежего мяса.
Уивер с трудом сглотнул слюну и сосчитал цели. По первым прикидкам у него получилось пятнадцать врагов плюс эти недоросли. Он не знал, сработает ли на этот раз отвлекающий маневр, но других уловок у него в запасе не имелось.
Теперь он не стал дожидаться «подходящего» момента. Действовать можно было только сейчас. Он схватил осветительную ракету, ударил по ее концу и швырнул как можно дальше. Цилиндр плюхнулся в резервуар, пламя мигнуло и погасло.
Рик выругался, схватил еще одну ракету и бросил в стену. Только три из стороживших Роджера тварей бросились на жар и звук.
Уивер уже бежал. Он поднырнул под мостик, разделявший два бассейна, и окинул взглядом копошение у стены.
Роджер молотил руками и ногами, пытаясь сражаться с остальными сиренами голыми руками.
Да не дергайся ты, идиот.
Уивер замер в сотне ярдов от него и прицелился. Заполонивший зал вой мешал сосредоточиться, и первая пуля врезалась в стену. Но это хотя бы отвлекло монстров. Сирены, караулившие Роджера, рассыпались в разные стороны. Следующий выстрел Уивера достиг цели: одна из них упала с пробитым горлом. Он быстро повел стволом, взял в перекрестье другую цель и выстрелил ей в грудь.
Роджер расшвырял остальных.
– Гнусное отродье! – заорал он. – Я ведь говорил вам, что друзья вернутся за мной.
– Беги, Родж! – крикнул Уивер. – Сюда!
В ответ монстры пронзительно завизжали, но Уивер продолжал прикрывать Роджера. Когда на парня набросилась молодая сирена, он выстрелил. Пуля срикошетила от пола, отпугнув тварь, и Роджер, заковылял, схватившись за бок.
– Уивер, это вы? – заорал он. – Где вы?
– Здесь, – крикнул ему Уивер, включил фонарь и опять открыл огонь.
Роджер споткнулся, упал и застонал. Уивер опустил винтовку и бросился к нему, паля через каждые пару шагов. Когда осветительная ракета постепенно погасла, на них опять двинулись чудовища. Рик подбежал к Роджеру, схватил его под руку и взвалил себе на плечо.
– Ножками, дайвер, ножками, – сказал Уивер, протягивая напарнику пистолет, который Майкл забрал из капсулы со снаряжением.
Быстро оглядев помещение, Уивер понял, что вариант у них только один.
– Бой дадим здесь, – сказал он.
Роджер ухитрился кивнуть и поднял оружие.
Стоя бок о бок, они открыли огонь по носившимся по залу тварям. Когда мутанты заметались взад-вперед, пытаясь увернуться от шквала пуль, лучи нашлемных фонарей дайверов озаряли их мертвенно-бледные, кожистые тела. Наверху, над свалкой, Роджер углядел монстра-колосса, который чуть не убил его раньше.
– Прикончи этого здоровенного сукиного сына! – заорал он.
Уивер выпустил очередь, ударившую в потолок, затем выстрелил еще раз и раздробил чудовищу кость крыла. Тварь крутанулась в воздухе и штопором полетела вниз. Рик взял ее грудь в перекрестье прицела, чтобы выстрелить и добить, нажал спусковой крючок… но ничего не случилось. Боек заклинило на перекошенном патроне.
– Черт! – выругался он и оттянул затвор, чтобы выбросить патрон.
Сирена неслась на них, выпустив когти.
– Стреляй, Роджер! – сказал Уивер.
Парень пальнул, и сирена с яростным воплем метнулась в сторону. Уивер изо всех сил пытался вытащить заклинивший патрон, но тот перекосился по диагонали от ствола. Крылатый исполин закладывал вираж через всю станцию, чтобы снова спикировать на них. Внизу дюжина чудовищ неслась по полу, перескакивая через платформы.
Когда пистолет Роджера умолк, он выхватил из ножен Уивера нож и закричал:
– У меня кончились патроны!
Наконец, заклинивший патрон выскочил из карабина. Рик дважды выстрелил по рвущейся к ним стае, сразив двух чудовищ, третьей пулей изувечил еще одного и опять прицелился в монстра в воздухе.
Выбросив пустой магазин, он припал на одно колено, вставил новый магазин и дал очередь. Все три пули ударили в потолок. По этой твари надо было стрелять с большим упреждением.
Он опять нажал на спусковой крючок, попал в крыло, но, чтобы сразить этого монстра, пуль было мало. Выхода не было.
К ним рвались все новые и новые сирены. Еще пара секунд и их зубы с когтями порвут Уивера с Роджером на конфетти.
– Ложись! – заорал чей-то голос.
Уивер повернулся и увидел, что в зал влетели три силуэта. От вспышек выстрелов он ослеп. Он выключил оптику и рухнул на пол.
В сыром воздухе засвистели пули, превращая плоть и кости мутантов в крошево. Через несколько секунд оставшиеся в живых чудовища отступили. Уивер услышал, как гигантская тварь в воздухе бешено захлопала крыльями и понеслась к выходу.
– Роджер! – закричала Магнолия, подбежала и обняла его, ударившись об него шлемом.
– Ой, прости, – сказала она, когда он завопил от боли, – черт, ты ранен?
– Все в порядке. Я тоже рад видеть тебя, Мегз.
– Спасибо, что спасли нас, – произнес Уивер, – но для восторженных встреч у нас нет времени. Надо сматываться, пока эти монстры не привели сюда своих дружков.
Дайверы двинулись в путь, но Майкл задержался, и Уивер тотчас же понял почему. Луч его фонаря упал на останки дайвера, которого они не успели спасти. Рик положил руку на плечо молодого коммандера и молча попрощался с Эндрю. Они повернулись и побежали к лестнице.

__________

Майкл был полон решимости оставить Бастион Хиллтоп и уйти. Может где-то в другом месте глубоко под землей и есть объекты без монстров – где население «Улья» могло бы прожить в безопасности в течение не одного поколения, – но Тринадцатый жилой блок ИТК к таковым явно не относился.
– Ну и ну, – сказал Уивер, – слышали бы вы, ребята, что этим тварям говорил Роджер! Представляете, он предложил им соорудить гнездо получше!
Магнолия издала звук, представлявший собой нечто среднее между фырканьем и смешком.
– Меня этим не удивишь, – сказала Лейла, – он как-то предложил мне соорудить бойфренда, и тоже получше.
Майкл улыбнулся, но тут же посерьезнел. Они все еще были живы, но не представляли, что делать дальше.
«Живи уверенно и без страха смотри в будущее».
Дайверы торопливо двинулись по проходу, грохоча снаряжением и прорезая лучами фонарей мрак.
– Ты сказала, что Джордан засадил Джангу в корабельную тюрьму? – спросил Уивер Лейлу.
Та угрюмо кивнула.
– Сначала он приказал ее арестовать. Остается лишь надеяться, что ей не причинили вреда.
– Я так понимаю, ее пророческий дар, в конечном счете, оказался мифом, в противном случае она бы это предвидела. Джанга сказала, что человек с поверхности поведет нас к обетованной земле. То ли под воду, то ли куда-то еще. Не могу сказать, что я в самом деле в это пове…
– В том-то и дело, – перебил Уивера Майкл, – вы что, не понимаете? Она же имела в виду Икса. Нам надо его найти.
– О чем это ты, сынок?
– Все это время Джанга знала, что Икс остался жив. Эту информацию она спрятала в недрах безумного пророчества, чтобы с одной стороны сохранить в тайне, но с другой – передать людям. И знала, что если ему здесь, внизу, удалось каким-то образом выжить, то он, вероятно, покажет, как это сделать и нам.
– А ведь он прав, черт возьми, – сказала Магнолия.
Уивер покачал головой.
– Я когда-нибудь говорил вам, что вы все чокнутые?
– На нашей работе без этого никак, – ответил Роджер.
– Справедливо, – сказал на это Уивер.
Он остановился у двери в ангар и опустил винтовку.
– Ладно, потом договорим.
Уивер схватился за ручку, распахнул дверь, и коридор залило оранжевое сияние.
– Осторожно! – закричала Магнолия, но опоздала, пусть даже и на долю секунды.
По ту сторону двери стоял напрочь лишенный кожи исполинский монстр, будто явившийся из кошмарного сна. Бугристые мышцы разливали по телу, широченному, как дверной проем, оранжевый свет. Нависнув над Уивером на добрых два фута, монстр склонился к нему своей кошмарной мордой, сопя и широко разевая пасть, усеянную желтыми зубами размером с разделочный нож.
От крика Магнолии Уивер отшатнулся, но не успел даже поднять винтовку, как чудовище протянуло гигантскую, увенчанную черными когтями лапу и сгребло ею его шлем. Уивер выпустил из рук винтовку и схватил его за запястья, а когда монстр оторвал его от земли, попытался пнуть ногами.
Майкл отбежал в сторону и выстрелил зверюге в грудь. Та яростно завопила и сжала вместе лапы. Когда она сдавила шлем Уивера, каждая ее мышца вспучилась и полыхнула оранжевым огнем.
Шлем дайвера смялся, будто алюминиевая банка в тисках. За этим не последовало ни крика, ни вопля – лишь хруст металла, стекла и костей.
Все произошло так быстро, что, когда безжизненное тело Уивера бесформенной кучей рухнуло на пол, мир, казалось, заскрежетал и в агонии остановился. Майкл слышал крики Магнолии, видел, как плоть мутанта рвут пули, но выпущены они были не из его винтовки. Он словно не мог сдвинуться с места. Лейла палила из своего карабина, а Магнолия выпустила в тварь весь магазин. В лужу крови Уивера, растекавшуюся на полу, падали гильзы.
Жуткий исполин отбил в сторону винтовку Магнолии, схватил ее лапой за горло и оторвал от земли. Майкл, наконец, очнулся от транса и потянулся за бластером.
Та же самая мысль пришла в голову и Роджеру. Он выхватил из кобуры Уивера бластер и приставил его к костистой голове монстра.
Заряд дроби влетел твари в череп, раздробил кость и вонзился в мозги. Она выпустила Магнолию, пошатнулась и попятилась к стене. Картечь снесла ей часть головы. Издав предсмертный хрип, колосс рухнул на пол с грохотом, от которого затрясся коридор.
Магнолия быстро откатилась в сторону, и заскользила пятой точкой по полу.
– Уивер, – сдавленно сказала она, – где?..
– Его больше нет, – ответил Майкл.
Затем схватил за руку Лейлу, а Роджер помог подняться на ноги Магнолии. Они пробежали мимо монстра, а когда зашлепали по луже крови вокруг раздавленного шлема Уивера, все как один опустили глаза. Они больше не могли для него ничего сделать – только почтить его память.
Как только они вбежали в комнату, появилась голограмма Тимоти.
– Какого черта ты нас не предупредил? – закричала Магнолия.
– Прошу прощения, но я переносил на корабль свою программу. И когда услышал выстрелы…
– Вытащи нас отсюда, больше от тебя ничего не требуется! – заорал Майкл.
Они взбежали на металлическую платформу и поднялись на корабль. Судно было примерно на треть меньше «Улья», но главное отличие заключалось в том, что здесь все было новым. Обивку прикрывал пыльный пластик, нигде не было ни вмятин, ни заплат.
Тимоти герметично закрыл за ними дверь.
– На борту есть что-нибудь, о чем нам надо знать? – спросила Лейла. – Какие-нибудь чудовища, о которых ты забыл упомянуть?
– На данный момент здесь присутствуют только четыре живых существа, – ответил Тимоти, – встретимся на мостике, идите по светящейся полосе.
Они побежали по длинному коридору, заканчивавшемуся круглой стальной дверью. Там их уже ждал Тимоти. Он поднял руку, створки разошлись в стороны, и дайверы увидели мостик, оборудованный более совершенными компьютерами и контрольными панелями, чем Майклу когда-либо доводилось видеть. Командная рубка сверкала металлическими пультами, штурвал был только один. Контрольные панели уже перемигивались огоньками, а на включившемся мониторе, занимавшем всю стену, красовалась картина поверхности наверху.
С бьющимся сердцем Майкл неуверенно ступил внутрь. В ушах шумела кровь, на него накатила волна головокружения.
Майкл моргнул, сделал глубокий вдох и вслед за другими дайверами зашагал на мостик.
Издали донесся глухой стук, от которого задрожал весь корабль.
– К старту готов, – сказал Тимоти, – воздух здесь, кстати, безопасен и свободен от любых токсинов, поэтому можете свободно снять шлемы и устроиться в креслах.
Пока дайверы снимали с себя снаряжение, он сел за пульт и уставился на монитор. Створки наверху медленно разъехались в стороны. Грозовые тучи над Бастионом Хиллтоп зигзагами прорезали молнии. Загрохотал пол, застонали переборки.
Майкл снял шлем и сделал первый за пределами «Улья» глоток нефильтрованного воздуха.
– Двигатели приведены в действие, – доложил Тимоти, – активирую турбовентиляторы. Пристегните, пожалуйста, ремни.
– Так держать, Тимоти, – сказал Роджер и посмотрел на Магнолию; в его глазах блестели слезы, которые он даже не пытался скрывать, – Уивер отдал за меня свою жизнь, и я больше не желаю тратить зря время.
Тимоти дал мощность на турбовентиляторы, корабль задрожал, они взлетели, оставив платформы внизу.
Роджер выпрямился, сунул руку в куртку, вытащил небольшую деревянную фигурку и протянул ее Магнолии.
– Я сделал ее для тебя, – сказал он, – все ждал удобного случая, чтобы признаться тебе в своих чувствах, но теперь… если ты до сих пор ничего не поняла, то и говорить нечего.
– Это же слоник… – произнесла она. – Ты ничего не забыл!
Девушка сжала фигурку в ладони и заплакала.
– Прости, – сказала она, вытирая рукавом слезы, – просто… ко мне никто и никогда так тепло не относился.
Роджер взял ее за руку.
– Все в порядке. Теперь все будет хорошо. Верь мне. Ведь мы до сих пор живы только благодаря вере.
– Так оно и есть, – сказал Майкл, а когда корабль медленно поднялся над ангаром, тоже взял Лейлу за руку.
Корпус скрипел и стонал, будто зверь, пробуждающийся от долгой спячки.
– Пристегните, пожалуйста, ремни, – повторил Тимоти, – сейчас, похоже, придется тяжеловато.
Дайверы пристегнулись и стали наблюдать, как корабль все выше поднимался над Бастионом Хиллтоп. На экране вокруг них серо-коричневым ореолом разрушения простирался уничтоженный город.
Как только они зависли над бункером ИТК, Тимоти отвернулся от экрана и посмотрел на Майкла. Остальные дайверы тоже устремили на него взгляды. Теперь, после гибели Уивера, командиром стал он.
– Какой проложить курс, коммандер Эверхарт? – спросил Тимоти.
В ответе Майкла не было ни тени колебаний.
– В точку с координатами, где в последний раз был замечен коммандер Ксавьер Родригес.
Тимоти кивнул, корабль медленно развернулся, чтобы лечь на новый курс, и в направлении на восток их взорам предстал океан с красным маяком, который они видели во время дайва.
– Что-то подсказывает мне, что в обозримом будущем я так и не окуну в океан ноги.
– Я бы не был так уверен, – возразил Тимоти, – ведь коммандер Родригес в последний раз был замечен на юге Флориды.
– Флорида… – сказала Лейла. – Кажется, я что-то такое видела в архивах. Если верить старинным легендам, там когда-то было волшебное королевство.
Майклу захотелось улыбнуться, но он себе этого не позволил и лишь сильнее сжал ее руку. Они потеряли Уивера и Бочку, Джордан бросил их на произвол судьбы, но зато они отыщут Икса. И если он еще жив, то именно в нем они обретут свою главную надежду на спасение человечества.
Магнолия положила слоника на колени и махнула рукой Тимоти.
– Эй, я забыла тебя кое о чем спросить. Как называется этот корабль?
– «Освобождение», – сказал Майкл, – мы назовем его «Освобождение».